Читаем Грецкий 4 онлайн бесплатно

— Эльфийская сила, куда ж ты так разоделся-то⁈ — челюсть у Копани Тяженича, встречающего нас на лесной дороге, чуть не отвалилась.

— Всё, Захар, давай, там Леля без присмотра, — я выскочил из кареты, как угорелый, — И у ребят возьми лошадей под уздцы!

— Так, вассиятство, а как же вы, к царю, да без слуги-то⁈ — нижняя губа у орка запрыгала, — А если его величество стребует поведать, какой вы светлой и широчайшей души орф, так кто ж, кроме меня, сможет лучше рассказать-то⁈

Я с надеждой глянул на гнома… Ну же, Копаня, душевно так, подсоби!

— Его простёртое подземство приглашениями не раскидывается, — хмуро отчеканил гном, — А если кто прикрывается своим услужением, лишь бы нос любопытный в наши шахты сунуть, тому несдобровать! Но коли желаешь сам напроситься к нам в шахты, просьбу твою я, орк, исполню…

Побледневший Захар всё сразу понял. Откланявшись мне, он развернул карету, нукая Листика. Затем подвязал вожжи лошадей Дениса и Лукьяна к борту и, вполголоса ворча на «бесстыжих гномов», укатил по дороге вниз.

Так мы и остались на дороге. Я, разодетый, как качканарский франт, и Денис да Лукьян, с большим свёртком за спиной. А, ну и Копаня Тяженич, конечно же…

На мне была новая красная визитка, из которой выглядывали кружевные ворот и рукава шёлковой рубашки, да обтягивающие бордовые брюки «московского пошива», от которых мои орфячьи принадлежности уже знатно упрели. Захар намеревался меня ещё и накрахмалить «европейской салатовой пудрой», потому как сейчас «везде так ходють!» Он, мол, слышал.

Но уж тут я ему не позволил хозяйничать… И так слишком мягким стал, вон до чего дошло — собственному слуге «нет» сказать не могу.

Денис и Лукьян стояли рядом, одетые, как и подобает воинам. Походные плащи да брони под ними. Стояли и посмеивались между собой, толкая друг друга локтями и шикая в мою сторону.

К счастью, на этой стороне реки, у лесистого подножия Полуденного Рога, больше меня никто не видел. Особенно воевода.

— Да-а-а… — Копаня Тяженич поскрёб затылок, разглядывая меня, — Орф, а ты это, часом не того самого… ну, от радости-то? Царь то у нас всем царям царь, конечно, но таких расфуфыренных приёмов, как ваши эти бароны-флаконы, не ведёт… Для Подгора Гномьяныча слезть с трона да пойти в шахту киркой махать — обычное дело!

— Слуга у меня старый, служит сердцем, а не за деньги, — со вздохом я стал стягивать куртку и брюки, — Он хотел как лучше, и меня не слушал.

— Так слуга он на то и слуга, чтоб служить! Ты ему приказал, а он исполняет, разве нет⁈ — гном отмахнулся, — Всё у вас не как у гномов.

— А если он служил ещё твоей матушке всем сердцем, а то и бабушке? А тебя вырастил, как родного… Что, подымешь на него голос по любой прихоти, Копаня?

— Вон какое дело, — гном только крякнул от усмешки, — Ну, верхоёвина, тут ты прав… А я прав был, когда выбрал тебя! Душевной души ты орф, Борис Павлович.

Я как раз сбросил с себя всё, оставшись в исподнем, и Денис с Лукьяном подали мне нормальное облачение из свёртка. Вологжане, к счастью, быстро смекнули ещё в избе, что к чему, и прямо в боевых условиях приняли единственно верное решение — припрятали всё, что стягивал с меня взволнованный Захар. И старый орк, к счастью, этого не заметил.

С облегчением я облачился, пристроил за спиной Убийцу Троллей, сунул в карман потёртого плаща иолит, да накинул на плечо сумку со звякнувшими зельями. Под плащом у меня была пошитая кольчужными заплатами кожаная бронь, подпоясанная полосой из кожи огра, и в этом доспехе я чувствовал себя гораздо лучше, чем без него.

— А мне ты в модном нравился больше, — хихикнула Велена, — Да и по шахтам у гномов такие франты наверняка ни разу не ходили!

— Окстись, ведьма! — буркнул гном, а потом щёлкнул пальцами.

И на дороге, поперхнувшись мерцающим маревом, возникла карета. Не такая шикарная, как белая самоходная карета барона Демиденко, но тоже ничего… Чёрный, блестящий мрамором, кузов. Вытянутый нос, заканчивающийся кошачьей головой, весь усыпанный жёлтыми гномьими рунами. И пыхтящая из-под низу, словно неоновая подсветка, жёлтая волшба.

— Клёво, да, Лука⁈ — вырвалось у Дениса.

Громила охотно кивнул, поправляя за спиной свой громадный вытянутый щит.

На самом деле гномью карету на дороге я увидел ещё до того, как она явилась на белый свет. Ну, то есть, я не понимал, какая именно карета — для меня воздух на дороге выглядел искажённым, наполненным россыпью рун, прячущих транспорт за маскирующей волшбой. Но из уважения к Копане я всё же одобрительно кивнул — мол, да, впечатляет. Вологжане же не стеснялись в эмоциональных возгласах.

— Эх, вы, человеки, — гном отмахнулся, — Да разве ж это волшба? Вот наши Идущие к Недрам, так те целый монастырь прячут на вершине… До сих пор в Качканаре гадают, есть он на самом деле, или всё это гномьи сказки? А наше Подземное Царство видели?

— Да, вот с этим у гномов неплохо получилось, — призналась Велена, — Мощная волшба.

— Благодарю, Первородная! — зарделся гном и махнул, приглашая нас всех взобраться в экипаж.

— А что там за волшба-то, в Подземном Царстве? — не удержался Денис.

— Так ты забреди туда нечаянно, попади в наши пещеры незваным гостем…

— Да чего-то как-то неохота, да, Лукьян?

— Угу.

— То-то и верно. Ну, ежели забредёте, то гномов вы не увидите, и даже не поймёте, что это наше царство. Но страху натерпитесь столько, что портки отстирывать только волшбой и будете! — Копаня хлопнул себя по коленям от хохота.

Карета мягко тронулась, а стёкла пожелтели от очередной маскирующей волшбы, скрывая от нас пейзажи за окнами.

— Видеть дорогу вам не надо бы, — виноватым голосом сказал Копаня, — Всё же это смертельная тайна.

Я лишь кивнул, решив не добавлять, что всё равно вижу сквозь руны, которыми было покрыто стекло. Я был особым Видящим, и видел не только волшбу, но и самую её суть. К сожалению, гномьего языка я совсем не знал, и громадное большинство рун для меня были просто филькиной грамотой.

Впрочем, такой же грамотой для меня были и эльфийские, и орочьи, и, к моему стыду, даже человеческие руны… Ладно хоть на старорусском я читал сносно. Письмо в этом мире изобиловало твёрдыми знаками и всякими «-ять», но я очень быстро к этому приловчился.

Чтоб не нервировать Копаню, я лишний раз на окна не смотрел, но про себя подмечал, куда мы едем. И Велена предусмотрительно молчала — ведьме, кажется, и самой было неизвестно, где именно находится вход в Подземное Царство. Кстати, дорогу, где впервые княжна Ростовская «подбила» мою старую карету, мы уже проехали…

— О-хре-неть!

Денис вскинул голову, разглядывая ворота. Огромные, высоченные, они были каменными, и до меня не сразу дошло, что это монолит. Какая сила смогла выдолбить целиком такие громадные пласты камня⁈ Каждая створка размером с футбольное поле, не меньше!

На створках были высечены, естественно, гномы. В древних длинных одеяниях, один поднимал кирку, а другой какой-то круглый камень — они тянули их друг к другу, и вверх к солнцу, расположенному на самой вершине полукруглых ворот. Солнце было испещрено сияющими жёлтыми рунами, которые, кажется, видел только я, да и то оно наполовину было скрыто туманом, спускавшимся с горы, нависающей над воротами.

— Орф, а догадайся-ка, что за камень в руках гнома? — с гордостью спросил Копаня, когда мы вылезли из кареты и уставились на монументальный вход, — Ведьма, а ты молчи!

— Молчу, молчу, — недовольно ответила та. Велена, кстати, вообще слишком часто молчала всю дорогу, хотя обычно много болтала, если рядом гном.

Сначала я растерялся от вопроса. А потом меня уколола догадка, и рука сама вытянула на белый свет сине-фиолетовый иолит — камушек, подаренный мне на заре появления в этом мире. Полезный гномий инструмент, как потом оказалось.

— Иолит? — спросил я, — Да?

— Молодец, верхоёвина! — Копаня Тяженич зарделся, будто я был его самым лучшим учеником, — Вообще, гномы по-разному его называют, от Южного и до Северного Урала. Где «полезень» или «полезник», а где «пособник» или просто «помощник»…

— А у вас?

— Ну, мы больше так и зовём… эээ… просто «иолит». Это ж минерал такой, просто он лучше всего подходит для «подсобли». Ах, да, иногда мы его так и зовём — «подсобля». Или не иногда, а часто? — он задумчиво потёр бороду, потом вдруг вытащил из кармана такой же камушек, как у меня, только в раза три больше, с куриное яйцо, — Кстати, по нашему закону, гномы не могут отдавать вышеросликам «подсоблю».

— Эээ…

— Вот тебе и «э»! Иолит, бывает, ломается, поэтому тебе достался всего лишь осколок, ясное дело… Хотя зачарован он самим мастером Зотом!

— Целый, значит, нельзя, но осколок можно?

— И осколок нельзя, — Копаня поморщился, — Ну да мастер Зот уже понёс за это наказание…

У меня волосы зашевелились на голове. Какого, спрашивается, хрена⁈ Я не соглашался, чтобы за такую мелочь кого-то…

— Ты чего так побледнел-то, Грецкий? — Копаня аж перепугался, — Да бдения у него молитвенные в недрах, ну и кое-какое особое поручение от Подгора Гномьяныча. Мастер Зот сам знал, что делал, и сам же пришёл с признанием к золотой балке. Тот и отрядил ему исправительные работы по закону.

— То есть, он жив? — с облегчением просипел я.

— Да жив, конечно! Закон у гномов суров, но ведь что главное, а, орф?

— Эээ… он с душой, этот ваш закон?

Мне тут же прилетело по спине, где-то в районе поясницы. Гадство, он мне так почки отобьёт!

— Молодец, Грецкий! Горжусь!

Кое-как очухавшись от его дружеского хлопка, я спросил:

— А вышерослики — это, я так понял, все, кто не гномы?

— Точно, точно… Дылды, жерди, верзилы — как мы вас только не называем, — усмехнулся гном, — Без обид, конечно? Мы то знаем, как вы нас обзываете, когда думаете, что не слышим.

Тут Копаня поднял руку с камнем, едва слышно двинул губами, и земля мелко задрожала под ногами. Громадные створки, каждая толщиной с дом, стали разъезжаться, но делали это необычно тихо, и лишь звенящая листва на деревьях и да ровный гул земли выдавали, какая масса перед нами сдвигается.

Нас шатнуло порывом тёплого ветра, когда ворота приоткрылись, оставив достаточную щель, чтобы не только мы вошли, но и целая кавалерия проехала. Копаня махнул нам снова запрыгивать в карету, и она мягко тронулась, въезжая в гномье царство.

— Ты, Борис, не серчай, но ведьму свою там… — гном показал вперёд, — … не услышишь. Первородная, чай догадываешься, почему?

— Не вчера родилась, гном, — без особой злости ответила Велена, — Ну, Борис, до встречи перед троном.

— Эй… — я забеспокоился.

— У гномов в Подземном Царстве особые чары, против демонов. Ну а пока я бесплотная душа, то тоже частично связана с потусторонним миром.

— Потусторонним… — задумчиво повторил я, — Чары глушат всё, что… кхм… по ту сторону Омутов?

— Вот видишь, Копаня, он не только у тебя лучший ученик… — гордо ответила Велена.

— Да, Первородная, повезло нам с учеником.

Едва мы проехали мимо громадных створок, которые тут же стали закрываться, как карета снова остановилась. Дверца открылась, явив нам бородатое лицо в глухом рыцарском шлеме.

Это был стражник, облачённый в тяжёлый доспех, у которого круглые шипастые наплечники были едва ли не выше шлема. Яркий жёлтый плащ, прицепленный кольцами к кованному цельному нагруднику, на котором были изображены не гномы, но всё те же кирка вместе с шаром-иолитом.

Нагрудник вместе с тиснением был превосходно отполирован, и мне вдруг стало грустно, когда в отражении я увидел лишь своё искажённое лицо. Велена, как и обещала, «отключилась».

В руке стражник держал такой массивный молот, что им можно было, наверное, забивать бетонные сваи. В боевой части молота виднелось круглое отверстие.

И молот, и тяжёлый доспех были испещрёны мелкой рунной вязью, и светились жёлтым сиянием. Глаза гнома, блестящие в щелях забрала, не были любопытными, скорее излучали угрожающее спокойствие — он просто делал свою работу, не желая пропустить в Подземное Царство незваного гостя.

— Здравствуй, Буян Грохотыч, — Копаня кивнул стражнику.

Тот ответил не сразу, просканировав буквально каждого из нас. И лишь затем раздался приглушённый забралом густой бас:

— И ты здравствуй, Тяженич. Крепких опор тебе, брат.

— И тебе.

За спиной стражника не было ничего выделяющегося. Просто обтёсанная ровная стена, да чадящий дымом факел в гнезде. За другими окнами я рассмотрел ещё несколько таких же приземистых фигур — на входе дежурил целый отряд тяжёлых гномов.

Дверца закрылась, и карета снова двинулась… Дальше за окошком тоже не было ничего интересного, и это напомнило мне метро — тянется долгая тьма, и вдруг одинокий факел. Снова тьма, и снова факел.

— Видел молот дырявый, Лукьян? — шёпотом спросил Денис у громилы, — Думаю, это чтоб вес облегчить, не может же он такую дуру всё время таскать?

— Это ты себе мозги слишком облегчил, дура дырявая, — тут же усмехнулся Копаня, — Ну-ка, Грецкий, для чего гному в кувалде отверстие?

Я вскинул брови. Чувствую себя, как студент… и не на экзамене, а на каком-то странном смотре, где на меня собрались и глазеют. Вот, мол, наш кандидат на красный диплом. Посмотрите, как он забавно двигает ноздрями.

— Иолит? — без особого энтузиазма спросил я, — Он его вставляет туда?

— Ты, верхоёвина, думаешь, я просто для развлечения спрашиваю?

Я пожал плечами, глядя на хмурого Копаню. Мол, мало ли что я думаю.

— Да, дурында, это для иолита! Это и наш инструмент, и наше оружие! Иногда гному в бою такая «дырка» в молоте может спасти жизнь…

— Ну а разве не для развлечения спрашиваешь? — вдруг взъелся я, — Копаня, надоело уже, я себя твоей зверушкой чувствую! Недушевно это, знаешь ли!

— Эх, верхоёвина ты надземная, — Копаня обиженно отвернулся, — Я для тебя это всё выбил, и всё влияние своё, считай, потратил! А ты чего, так вот благодаришь⁈

— Влияние он потратил… — буркнул я, — Ну, глянет на меня Подгор Гномьяныч, и что? Благословит в дальний путь, мол, иди… кхм… куда надо, и принеси сам знаешь что. Чего, перед дорогой поглазеть на дурачка решили, который впервые за много лет крупный долг от вас поймал?

Это я намекнул на то, о чём меня раньше попросил сам же Копаня. Что у огров в болотах я должен найти некую ключ-руну, которая зачем-то гномам очень нужна, и тем самым отработаю долг. И что только я смогу понять, где она скрыта, эта самая ключ-руна.

— А-а-а! — я заорал, когда мне снова прилетело по хребтине.

— Знаешь, что, дурень ты зашлакованный! — рыкнул Тяженич, — Ещё ни одного вышерослика не обучали сугташу!

— Чего? — я растерялся.

— Того!!! И я за такую дерзость тоже наказание понесу, дурында ты неблагодарная!