Читаем Грани игры. Исповедь онлайн бесплатно
– У меня есть фальшивый паспорт на другое имя. Оформим все на него, будто это и есть новый владелец.
– Подумаю, – солгала я, потому что планировала переоформить их на себя.
– Только прими правильное решение. Советую держаться подальше от Покровского. Он не тот мужчина, который тебе нужен. Он тебя
– Не волнуйся, дядя, я молюсь, чтобы никогда больше не встретиться с этой семьей.
– Надеюсь на это. Любовь ломает и разрушает все.
– Дядя, да что ты знаешь о любви? Ты же никогда не был женат.
– Это не значит, что я никого не любил, – он поднял глаза. Я смотрела на него сверху вниз, скрестив руки на груди.
– Впервые слышу, чтобы ты вообще кого-то любил.
– Давай оставим эту тему на другой раз, – допил он остатки коньяка.
– Ладно. Что ты собираешься делать дальше?
– Я подумал… Может, ты хотя бы вернешь мне должность управляющего галереей?
– Нет, даже не обсуждается. И не об этом речь. Я чувствую, что ты все еще недоволен раскладом и продолжишь мстить, пока не добьешься своего.
– Не переживай, дорогая! Я попробовал отомстить, а теперь пришло время наслаждаться жизнью, – ехидно улыбнулся он, подошел к бару и плеснул еще порцию алкоголя. – Иди спать.
– Доброй ночи!
После тягостного разговора я поднялась в свою комнату на втором этаже. Хотела достать чистое постельное белье, но с полки вдруг выпала папка. Папка, где хранились материалы об аварии мамы, об убийстве отца и о семье Покровских. Ее отдал дядя тем вечером, когда рассказал правду.
Забыв о белье, брошенном на кровати, я опустилась на пол рядом с этой проклятой папкой. Сердце забилось чаще, когда я открыла ее и вновь принялась перебирать пожелтевшие вырезки, словно надеясь найти в них новый, ускользавший прежде смысл.
Я видела Игоря лишь на фотографиях и не сразу узнала при первой встрече.
Я ностальгически улыбнулась.
Я ненавижу в себе эту несчастную любовь, что крепко пустила и переплела корни внутри меня. Я ненавижу себя за то, что позволяю виртуозно, как на скрипке, играть с моими струнами души. Ненавижу, что принадлежу ему и не могу сопротивляться. Надеюсь, что со временем смогу стать убийцей своих чувств.
«Мне нужно время» – гремит разум.
«Бесконечное количество времени» – шепчет сердце.
Этой любви не должно было случиться. Я до последнего отчаянно сопротивлялась, вела изнурительную войну между разумом и сердцем. Но чувства безжалостно поглотили здравый смысл.
Зря?
Я закрываю глаза, и его образ преследует меня. Все мои трепетные лепестки души содрогаются. Гармония нежности и грубости в его прикосновениях, обжигающее дыхание, терпкий аромат древесного парфюма, бездонные изумрудные омуты его глаз – все это поглощает меня целиком. Его поцелуи до сих пор пылают на моих губах.
– Остановись! – внутренний крик, полный отчаяния, эхом облетает каждый атом моего тела.
Хватит! Хватит себя терзать! Прекращай! День за днем невыносим. Оставь это в прошлом! Нужно жить дальше! Я уговариваю себя в миллионный раз.
Дядя оказался прав, как и Злата. Наши чувства бессмысленны в паутине лжи.
Я нервно захлопнула папку, забросила ее на верхнюю полку шкафа. Всю ночь крутилась с одного бока на другой, пытаясь заснуть. Потом сдалась и просто ходила по комнате из стороны в сторону в мучительном ожидании рассвета.
С первыми лучами солнца спустилась на кухню, сварила крепкий кофе, и устроилась в плетенном кресле на веранде. Вскоре ко мне присоединился дядя.
– Доброе утро! Как спалось, дорогая? – воодушевленно воскликнул он, присел за круглый стол в центре и поставил чашку перед с собой. Его прекрасному настроению стоило позавидовать.
– Доброе утро! Отлично! Аркадий устраивает творческий вечер в честь памяти родителей. Ты приедешь? – отпила я кофе.
– Безусловно. Сколько времени ты планируешь провести на даче? – сделал он глоток и поморщился.
– Недолго. Мне нужно отобрать картины родителей на выставку.
– Тебе придется постараться найти их ранние работы. После смерти Кости мастерскую дедушки мы сразу продали, а большую часть вещей перенесли на дачный чердак, – он закинул в чашку два кубика сахара, размешал ложечкой и снова отпил.
– Но прежде чем я уеду, мы заедем к нотариусу, и ты подпишешь дарственную на мою долю мастерской. Как и договаривались. Условия я выполнила – Покровский остался с разбитым сердцем, – я допила кофе и отставила кружку.
– Нет!
– Как это нет? – воскликнула я, поднялась с кресла и встала напротив.
– Ты подумала насчет акций Покровского? – произнес дядя, с невозмутимым наслаждением потягивая чай.
– Что ты задумал? – прищурилась я.
– Хотелось бы сохранить их.
– Я перепишу их на себя!
– Он скоро узнает.
– Пусть, – уверенно воскликнула я.
– Покровский не отстанет.
