Читаем Гладиатор, Маленький Лев и Капитан онлайн бесплатно

Несколько вводных слов о социальном устройстве.

Глобальные изменения начинаются внутри кажого отдельного человека. Когда таких людей становится достаточно много, единичные изменения становятся нормой. Но любая норма, суть, преобладание большинства, не всегда полезное, для общества, так мне теперь кажется.

Возможно, когда-нибудь все это изменится. Мы снова станем жить вперемешку — к тому идет. И если тогда мои записи прочтут, то непонятны будут ни причины наших действий, ни наши чувства. История никогда не была в почете и положение ее вряд ли изменится. С вашего позволения, я просто расскажу хронологию событий без дат. Во-первых, чтобы не утруждать вас, а во-вторых, потому что сама их не помню.

Лет триста назад, отношения между полами достигли апогея своего кризиса. Женщины поголовно считали мужчин тупыми скотами, мужчины женщин — безголовыми овцами (сейчас я использую именно те выражения, которые были тогда в моде).

При этом женщины мнили, что мужчины видят в них только сексуальный объект, мужчины подозревали в женщинах жуткую алчность. Взаимные склоки и упреки привели к Великой Всемирной Женской Революции, произошедшей по иронии судьбы 23 февраля (это я помню точно). ВВЖР принесла с собой войну, длившуюся почти двадцать лет. "Война полов" — так она вошла в историю. Странно, что никто победить так и не мог.

В конце концов, мужчины и женщины на всех континентах разбежались: мужчины на север, женщины на юг. В северной и южной Америке до сих пор не прекращаются войны за территорию. Там женщины живут привольно на больших территориях, но мужчины постоянно пытаются теснить их.

На каждом континенте женщины и мужчины, не сговариваясь, избрали себе лидера. Лидеры эти встретились и, за исключением некоторых, договорились, как здоровые, взрослые люди. Война была остановлена.

Города на обеих территориях переименовывались. Вскоре карта мира стала настолько не узнаваема, что все довольно скоро забыли, как жили раньше. Ясно, что такие понятия, как "чисто женская/мужская работа" исчезло.

В связи с таким положением дел, серьезно стала развиваться генетика. Женщины первыми научились клонировать, но клоны стали слишком большой проблемой и через сто лет после первого клона, женщины вернулись к прежнему клонированию органов, а не людей. Проблема демографии тогда вышла на первый план, мужчин осталось совсем мало. После очередных переговоров лидеров в Средней Азии была выделена небольшая территория, названная нейтральной, где расположился самый большой в мире банк спермы и генетическая лаборатория.

Женщины, желавшие относительно легко подзаработать, приезжали туда и специально вынашивали мальчиков и девочек. Девочки уезжали с мамами, мальчиков забирали "отцы". Позже мальчиков отдавали в учреждения типа старых кадетских корпусов, где они и воспитывались. Девочки проходили профильное обучение, начиная с шестнадцати лет, а потом, так же как и их сверстники, выбирали место жительства и уезжали в любой город.

Позже опыт нейтральной зоны распространился преимущественно по городам женской части. Мужчинам разрешилось приезжать, но не более, чем на неделю и только с единственной целью: сдать генетический материал. Туризм тоже считался целью, но если уж мужчина приехал, свой долг он выполнить обязан.

Связь между женщиной и мужчиной не считалась чем-то постыдным, но дети, зачатые естественным путем, обречены были стать "помощниками". О них чуть позже.

Если в женском городе рождался мальчик и отец его был известен, ребенка депортировали, и там его тоже ждала судьба "помощника", хотя и не такая обязательная.

Однако бывало, что происходили любовные истории, и крепкие союзы выбирали себе местечко уединенное и глухое, где жили без всеобщего осуждения и непонимания. Таких мест было много на островах в тихом океане.

Социальное неравенство росло и вскоре общество, как с одной, так и с другой стороны расслоилось на две составляющие: хозяева и помощники. Тонкая прослойка трудовых людей была незаметной, а интеллигенция фактически исчезла. Слово "прислуга" стало не в почете, да и не прислуживают помощники, а именно помогают вести быт, переезжать с места на место, воспитывать детей и так далее.

Помощник — очень прибыльное занятие, обогатиться можно быстро, но это сложно сделать в такой однополой среде, как наша. Потому что ты девушка, и помогаешь другой женщине, которая в вопросах быта опытнее тебя. Да попадется еще какая-нибудь грымза, что будет драть с тебя в три шкуры, чтобы ты делала все, как она сказала, а не иначе.

Иная судьба ждет мужчин помощников в женском обществе, одна проблема — получить разрешение на работу, а там, через год другой, мальчишка-оборванец может стать миллионером и укатить обратно к себе.

Мне по рождению иной судьбы, кроме как стать помощницей, не было. Мама и папа познакомились в одном из бывших российских городов, полюбили друг друга, даже думали бежать, но в последний момент отца депортировали, и мы с мамой, как не старались, не могли его найти.

Я повиновалась судьбе и сменила в свои почти двадцать лет около 5 домов — почти отовсюду меня выгоняли. Последний раз меня отправили к старухе, у которой уже никто не хотел работать. Но об этом позже.

Кажется, я забыла представиться. Аиша. Когда меня послали помогать некой Ирэн, я уже такой подумывала о трудовой эмиграции. Бывают же помощники мужчины, почему бы не быть женщинам? По своей природе мы боимся всего: нерешительность, в том числе собственная, меня бесит. Я ждала, что меня что-нибудь подтолкнет.

— А чегой-то ты такая тощая? — улыбнулась мне с порога Ирэн.

Приятным до мерзости голоском, она начала присюсюкивать вокруг меня.

— Таких молоденьких мне еще не присылали, — как в бреду передо мной пронеслись сцены, как Ирэн моется в крови убиенных ею помощниц, а вот теперь замышляет, как поскорей добыть моей "свежей крови". Паранойя быстро кончилась. Но когда я зашла в свою будущую комнату, мне просто хотелось сбежать от нее, куда глаза глядят.

Со всеми хозяйками мы расходились мирно. Последняя, та, что была до Ирэн, сделала мне "медвежью услугу", отпустив с "волчьим билетом". Вот такой зверинец получился. Ирэн представлялась менеджерам чем-то вроде моего чистилища — смогу перетерпеть ее, у меня есть шанс на существование. Не смогу… Но я уже чувствую, что не смогу… А что будет потом? Я даже и думать не хочу!

После традиционной экскурсии по дому и знакомства, я легла отдохнуть. У меня был день, чтобы "войти в работу". Я лежала, смотрела в белый потолок и думала о новом доме и новой хозяйке. Ирэн была хороша. Ухоженная, до неприличия богатая пожилая дама, хотя по ней и не скажешь, что ей 62 года: лет 40 не больше. Портила ее манера горбиться, семенить и приторно присюсюкивать, при каждом удобном случае поговорить.

В агентстве за ней закрепилась нехорошая молва: помощниц она меняла, как перчатки, в основном девушки сами уходили, но платила она хорошо. Видно, не попалась к Ирэн еще та помощница, алчность которой была бы сильнее гадливости.

Девочки-помощницы, побывавшие у нее, говорили, что Ирэн капризная, глупая, склочная дама. Ходили шорохи, будто бы она лесбиянка. Отсюда я даже могу понять ее фразу про "молоденьких". Пока надо работать, будет домогаться, уйду. Но деньги сейчас важнее.

Я лежала на своей раскладушке, к слову, удобной и низкой, и додумалась до того, что заснула.

— Спишь? — приторный голосок меня разбудил, я подскочила на месте от неожиданности и свалилась с раскладушки, в попытке отскочить от Ирэн.

— Прости, что напугала, — Ирэн притворно потупила взор и протянула мне руку, чтобы помочь. Я приняла помощь и тут же пожалела об этом. С невиданной для шестидесятидвухлетней женщины силой, Ирэн дернула меня с пола. Я, не удержавшись на ногах, перевалилась через раскладушку и больно ударилась кадыком о ее острые колени. Теперь болели и спина, и горло.

— Какая я неуклюжая, — едва заметно, но довольно улыбалась Ирэн.

Я рывком села, чуть ли не на вытяжку перед ней. Хозяйка грациозно встала и обошла раскладушку, так что оказалась у меня за спиной. Она теперь не горбилась и не сюсюкала, да и ходила с пластикой лесной пумы. Голос ее сделался низким с резкими, скежещущими нотками, как будто голосовые складки у нее были железными, а она забыла их смазать.

— Не выпьешь со мной?

— Никак нет, мэм, не могу. Нам запрещено пить, — отрапортовала я.

— Расслабься, — прожурчала Ирэн и погладила мои волосы.

С шеи вдоль всей спины стремительно мигрировали мурашки. Я только больше напряглась.

— Ты любишь массаж?

— Никак нет.

— Откуда в тебе эта солдафонщина?

— Перед вами помогала генералу, — соврала я.

— А ты остроумная. Я наводила о тебе справки, никакими генералами там и не пахло. Не держи меня за дурочку, — Ирэн едва касалась пальцами моих волос. Интонации с каждой минутой становились слаще, а голос ниже. Я молчала, ноги мои так и просились оттолкнуться от раскладушки и бежать подальше отсюда. Держало меня одно: сбегу просто так — помру с голоду, сбегу с доказательством домогательств — заплатят неплохую компенсацию.

Ирэн тоже была не проста, она о компенсации знала и знала, что именно она и будет мне ее выплачивать, а, может, просто не хотела скандала, но дальше легких касаний она не шла. Точный список, что считается домогательствами, я изучила. Изнемогая от напряжения и гадливости, я ждала, пока Ирэн хоть на йоту преступит дозволимую черту. Но она, видимо, знала список еще лучше меня.

— Ты так напряжена. Ты чего-то боишься? — издевалась она.

— Понимаете ли. Меня посетила мысль. В вашем районе водятся воры?

— Воры?! — взвизгнула Ирэн.

— Да. Те, которые забираются в чужие дома и воруют вещи, — добавила яду я.

— Нет, — с задержкой ответила она.

— Район богатый. Наверняка, случаются кражи.

Ирэн задумалась и даже перестала обхаживать меня.

— Помнится, в прошлом месяце что-то подобное было.

— Чтобы между нами не возникало таких недоразумений, пожалуйста, напишите заявление в мое агентство, они бесплатно установят камеры слежения за мной, — попросила я.

Это был удар ниже пояса, мысль пришла ко мне внезапно, и я не смогла просчитать всех возможных последствий. За спиной установилось напряженное молчание. Ирэн не двигалась с места и о чем-то напряженно думала.

Я боялась обернуться, но любопытство было все-таки сильнее. По тогдашней наивности, я думала, что Ирэн сочтет мою просьбу буквально и воспримет, как некий шаг навстречу, что по моим расчетам должно было бы прибавить уважения ко мне. Но для уважения, ее молчание было что-то чересчур долгим.

Я обернулась и встретилась с ледяным взглядом серых глаз. Все это время Ирэн злобно сверлила мой череп злобными серыми буравчиками, только и всего. Лицо ее было бледным, губы плотно сжаты, крылья носа раздувались, и в момент вдоха она начинала напоминать хищную птицу.

Я села к ней лицом и с мнимым непониманием уставилась на нее. Внутри все сжалось, Ирэн раскусила меня и сейчас в ее голове строились какие-то адские планы моего убийства.

— Как ты можешь обо мне так думать! — процедила она сквозь зубы и, сильно топая, вышла из моей комнаты. Дверь за ней захлопнулась. Только тогда я смогла вздохнуть спокойно.

Выдохнув, я вспомнила вдруг лицо Ирэн и расхохоталась. Смех был нервный, громкий, он тряс меня, словно я была тряпичной куклой. Веселье так же резко оборвалось, как и началось. Я вдруг перестала смеяться и мелко задрожала.

Наверху крушили мебель. Звуки были такие, что мне страшно было подняться, хотя это было и необходимо. Тут меня взяла злоба: мне это потом убирать, а не ей! Она, понимаешь ли, ломает и мусорит, а убирать потом кому?! Надо эту лавочку быстро прикрыть. Я вышла из комнаты и направилась в спальню Ирэн, откуда доносились страшные звуки мебелекрушения.

Возле дверей спальни меня снова обуял страх. Кто его знает, что там происходит? А, ну, как открою дверь, а в меня полетит ваза или что потяжелее?

В этот момент я стояла в нерешительности, держась за ручку двери. С противоположной стороны двери что-то полетело и разбилось, прямо о доску двери, аккурат, напротив моей головы. Старушка интуиция меня не подвела. Я решила не входить в комнату, а подождать рядом с дверью. Я сидела на корточках и слушала, как постепенно утихает буря внутри спальни Ирэн. Вскоре все совершенно стихло, и до меня донеслись тихие всхлипы.

"Истерит, старушка!" — подумала я, и тут же отвесила себе подзатыльник. Неизвестно еще как против меня же обернется эта история. Мадам, конечно, сложная, и вряд ли спустит мне с рук. Но раз в год и палка стреляет, может, проплачется и забудет? Хотелось бы верить!

Плакала Ирэн, как плачут малыши, тихо, возможно, даже в подушку, изредка всхлипывая. Мне надоело это слушать. В самом деле, сколько можно так безутешно реветь? Возникла мысль, что неплохо бы принести Ирэн кофе и какую-нибудь конфету.

"Это будет твой последний кофе и последняя конфета в жизни!" — вопила интуиция. Посему, я пошла вниз и решила сварить кофе себе и конфету съесть самостоятельно, так как все, что лежит в холодильнике и в других местах теперь и мое тоже, только если нет иных указаний. Так что надо больше использовать возможностей, пока указания-таки не поступили!

Кухонька в моем распоряжении оказалась небольшая, но все на своих местах, до всего удобно можно дотянуться. Я сварила себе кофе и пила его вприкуску с вареньем, глядя на задний двор, выходивший к речке, искусственной, которые недавно вошли в моду. На них целыми районами и округами скидывались желающие, копали рвы, озеленяли местность, заливали воду. Издалека блестела такая речушка своей водой. Блеск ее успокаивал, я созерцала и пропустила тот момент, когда шаги урагана Ирэн стихли за моей спиной. Я снова почувствовала недавнее напряжение за собственной спиной. Небось, опять распиливает мне череп на атомы.

Я медленно развернулась. Ирэн смотрела на речку вдалеке, вцепившись в спинку моего стула так, что пальцы ее побелели. Лицо было наново накрашено и припудрено, но губы все еще опухшие, краснота носа выбивалась из-под пудры, и глаза красны. Было бы из-за чего переживать!

— Сделайте мне кофе, — ледяным тоном и каким-то уставшим голосом начала она, — и приберитесь у меня наверху. Я была немного неуклюжа.

Ясно, меня держат за дуру. Ну, пусть держат, посмотрим, кто тут дура.

— Да, сейчас, — ответила я, — Я могу допить свой кофе?

— Нет, — прожгла меня взглядом Ирэн и тут же сладко улыбнулась, — Конечно, можете.

Меня здорово затрясло. Я оставила свою кружку и испарилась с кухоньки, избегая, даже мельком коснуться Ирэн. В несколько прыжков я оказалась наверху, даже не заметила, как сзади хлопнула дверь в спальню.