Читаем Генеральный Попаданец 8 онлайн бесплатно

Генеральный секретарь ЦК КПСС Петр Миронович Машеров пристально глянул на знаменитые «Рогатые» часы. Это он принял решение взять их к себе в кабинет, как память о безвременно ушедшем легендарном Генсеке. Остальная обстановка в бывшем кабинете Леонида Ильича сохранялась там же. Он вскоре по решению ЦК будет превращен в музей. Что еще они могли сделать для увековечения памяти великого человека? Он был бы точно против переименования в его честь какого-нибудь города. Правда, космонавты во главе с Гагариным предложили следующую серию орбитальных станций назвать именем Председателя. И это было бы правильно! Никто не сделал после Королева для космоса больше, чем Ильич. Это была его идея фикс. Полеты к звездами и новый человек.

Сам Машеров переехал на третий этаж еще пять лет назад. Второй полностью отдан под АПешку. Так это название и осталось, хотя официально имеет совсем другое именование. Но традиции крайне живучи и стоит ли их отвергать? Не он начал, не ему изменять! Дел и так по горло. Кроме обычной текучки добавились острые стратегические проблемы.

Последние несколько дней были невероятно тяжелыми. Сначала Машеров не осознавал произошедшую трагедию в полном масштабе. Не так часто случаются подобные происшествия. Потом его затянул неминуемый ворох текучки, что готовился неумолимо погрести его под собой. Заседание Политбюро, затем расширенное собрание с заинтересованными лицами из различных министерств, армии и разведки. Внезапная гибель Председателя подняла кучу сложно разрешимых вопросов.

Во-первых, сбитый «борт номер один» упал в море, не так далеко от берегов Италии. Брежнев принял решение лететь в Москву через Афины, где готовились к подписи важные документы о сотрудничестве. Итальянцы довольно быстро обнаружили место падения самолета и передали координаты напрямую советским морякам. Первым там оказался идущий в Алжир тральщик, через пару дней подтянулась Средиземноморская 5-я эскадра. Водолазы исследовали обломки самолета и подтвердили, что он был сбит ракетой. Но для подъема останков бывшего Генсека и экипажа требовалось время и специализированное оборудование. А его пришлось тащить аж с Северного флота. Пока же в том районе были запрещённы полеты и прохождение кораблей. Американцы, понятное дело, болтались неподалеку. Но не борзели. Смерть Брежнева вызвала в их политических кругах не меньший шок.

Отсюда возникала вторая проблема — похороны бывшего Генсека сдвигались. Виктория Петровна и Галина Леонидовна категорически потребовали достать тело. Поэтому в стране был объявлен траур, но сами церемонии отодвинули на потом. Было бы точно сказать, что весь Советский Союз пребывал в шоке. Именно с Ильичом были связаны все колоссальные успехи последних лет. Именно Брежнев вернул веру в социализм и заявил, что построение коммунизма возможно.

Машеров в горечью понимал, что и он сам доселе всегда был уверен в том, что за его спиной стоит доброжелательный и мудрый руководитель. Нет, Брежнев в последние годы работал мало, но зато всегда был готов дать совет. И судя по ним, внимательно следил за обстановкой в стране и мире. С одной стороны, это успокаивало, но и временами расслабляло. И в данный момент он остался перед всем враждебным миром один, нести ответственность не только за великую державу. Но и за будущее всего человечества. Такая нагрузка поистине оглушала. Потому что смерть старшего товарища явственно показала, что враг не дремлет. И они совершили ошибку. Или даже некую цепь ошибок. И сейчас с именно ему их разгребать. Потому хватит киснуть, нужно действовать!

Петр Миронович встал с места и подошел к окну. На улице мело. Серое, нахмуренное небо точно соответствовало его настроению. Пора взять себя в руки. Он же старый партизан! Умеет держать удар и нести ответственность. Так что поплакали и хватит! Ильич бы этого точно это не одобрил. А ведь в какой-то момент была мысль уйти с поста добровольно. Это же его прямая вина! Отказался от наказания одной известной семейки. В итоге от кого-то ушла информация туда и с той стороны нанесли жестокий и циничный удар.

Все, поиграли в добрячков и хватит! Его задача — думать в первую очередь о советских людях. Их благополучии и здоровье. Защищать их покой и мирное небо над головой. И если для этого потребуется кого-то убить, то он должен действовать без жалости. Все белорусские привычки руководства виноваты. Спокойный, незлобивый народ. Доброжелательные и послушные руководители. Разве что поначалу ему пришлось пободаться с литовской фрондой. Но это было еще в шестидесятых.

Он уверенным шагом подошел к пульту:

— Выдвигаемся в Ситуационный!

В коридоре его сопровождали личники, они были вооружены пистолет-пулеметами и щитами, взяв Генсека сразу в окружение. Вскоре присоединились помощники из АП, но дисциплинированно топали сзади. Они прошли к лифту и спустились глубоко вниз к линии так называемого Метро 2. Его достроили полностью и даже успели усовершенствовать. Вагоны напоминали внешним видом внутренность некоего транспортного средства из фантастических фильмов. Петр Миронович вздохнул. К просмотру фантастики его приучил Леонид Ильич. У того было какое-то по-детски восторженное отношение к таким картинам. Наивная мечта о лучшем будущем. Наивная? Да нет. Никто так не приблизил человечество туда, как Ильич. Так что точно не стоит киснуть, а постараться не уронить честь державы и достойно ответить.

Они уже подъезжали, так что из вагона на перрон вышел совсем другой человек. Решительный и целеустремленный. Он кивнул стоящим навытяжку офицерам и устремился в совещательную комнату. Вот она точно была похожа на рубку фантастического звездолета. Огромные экраны на стенах, компьютерные мониторы нового поколения на столах. На них неустанно текла бегущая строка с последними новостями. Хром, пластик, самая передовая эргономичная мебель. Все для удобства работы. И заодно подчеркивает мощь и продвинутость державы. Экономить на элементарном и важном для работы — крайне неудачное решение. Брежнев от такого крохоборства впадал в бешенство. Постепенно приучил всех. Особенно военных с их вечным желанием сэкономить на солдатах. Много генералов тогда лишилось своих должностей. Вот они и сейчас сидят напряженные. Гнев нового Генсека понятен и обоснован. Не уберегли!

— Добрый день, товарищи. Хотя он совсем недобрый. Но это не повод отпускать руки, — Машеров пристально оглядел собравшихся. Карт-бланш от Политбюро и правительства получен. Пора действовать! — Товарищ Чебриков, начнем с вас.

Руководитель Комитета внешней разведки прочистил горло:

— Точно установлено, что истребитель Dassault Mirage 5 вылетел с тунисского аэродрома Бизерта. Полет значится у них учебным. Но на самолете почему-то оказались подвешены дальнобойные ракеты. И летчик улетел совсем не тот, что значился в расписании.

— Что говорят власти? — спросил Генсек. Все обратили внимание на его жёсткий тон.

— Честно, у меня сложилось такое впечатление, что они сами толком не знают. Мы каждый день требуем от них новой информации. Но расследование идет крайне медленно.

— Это не ответ, Виктор Михайлович, — Машеров повернулся к министру иностранных дел. — Олег Александрович, вызовите немедленно их посла и потребуйте нашего обязательного участия в расследовании. Если они откажутся, то предупредите, что мы расценим это как объявление войны. Товарищ маршал, продолжайте стягивать туда силы флота. Нам будет остро необходима там вторая авианосная группа.

Министр обороны Маслюков кивнул:

— «Нахимов» сейчас на плановом ремонты. Мы перебросим «Ушакова» из Атлантики. Но тогда возникнет вопрос у американцев. По негласному соглашению в Средиземном море может быть лишь одна АУГ.

— Пусть идут к черту! У нас чрезвычайная ситуация.

— Хорошо. Вдобавок мы сможем задействовать аэродромы Ливии и Египта.

— Тут точно французы замешаны, — поделился сомнениями неизменный начальник ГРУ Ивашутин.

— Есть какие-то зацепки?

— Разумеется. Эта эскадрилья новая, идет переобучение летчиков, и там много французов. И несколько недель назад мы обнаружили в том районе необычную активность французской разведки SDECE. Сам Александр де Маранш участвовал в открытии станции этой разведки в Тунисе

— Любопытно.

Машеров внезапно вспомнил, что Брежнев этого Маранща упоминал в крайне плохом качестве, как искреннего врага Советского Союза. Он сделал себе пометку в блокнот. Надо сегодня же узнать у Информбюро что это за тип, и кто за ним стоит. Вполне возможно, что он и станет целью номер один. Для острастки.

Руководитель МИДа неожиданно не согласился с мнением Генсека:

— Вот так нагло им заявить? Извините, но без доказательств не принимается. Мы нарушим международные договоры.

Машеров остро глянул на министра.

— Плевать на договоры. Мы их подписали, мы их и разорвем. Самолет нашли?

— После ракетной атаки он снизился и оказался вне зоны действия радаров. Но садится там почти некуда.

— Почему? Есть аэродром на итальянском острове Лампедуза. Оттуда он ночью мог вылететь в другое место, поменяв позывные.

— Есть у нас там люди?

Оба руководителя разведок покачали головами. Остров был в отдалении даже от Сицилии.

— Точно рассчитали, субчики!

— Я говорю, подготовка была тщательной.

Машеров сжал губы:

— То есть они с самого начала планировали убийство?

Министр обороны задумчиво протянул:

— Кто мог дать санкцию на такое? Леонид Ильич непосредственно уже не был государственным деятелем, но как бывший лидер все равно имел политический вес. На что они рассчитывали?

Чебриков рассуждал вслух:

— Вряд ли это политическое решение, больше смахивает на некий внутренний мятеж в политикуме.

— У французов как раз большой опыт в таком деле. Упомянутый де Маранш уже был замечен в тайной дипломатии и прямом вмешательстве в делах Африки. В частности, его служба активно мешала нам на юге Заира. «Операция Катанга» в какой-то момент даже забуксовала по причине прямого вмешательства французов и бельгийцев. Как помните, там они кроме Иностранного легиона впервые задействовали регулярные части.

Руководитель КВР пожал плечами:

— Только зачем им это?

Машеров тяжело уставился на Ивашутина. Тот был в курсе закулисной политики.

Начальник ГРУ тут же засуетился:

— Будем разрабатывать. Собираюсь наведаться на тот остров и поискать следы самолета.

— Они могли его и утопить.

— Тоже как вариант.

— Продолжайте поиск и увязку теракта с французами. Товарищ Огарков, готовьте масштабные манёвры в ГДР, Чехословакии и Венгрии с привлечением войск союзников. Пусть там знают, что мы просто так покушение не оставим. Министру иностранных дел — готовить дипломатический демарш. Как только мы узнаем, что замешаны французы, тут же отозвать нашего посла из Парижа. И выгнать из Москвы французских дипломатов. Всех до единого! Желательно понизить их статус и в странах социалистического содружества.

— Но… Петр Миронович, это же неслыханно!

— Вот пусть удивляются. Мы будем предельно жесткими.

Трояновский покачал головой:

— Столько лет выстраивать отношения…

— Не в коня корм! Капиталисты пошли ва-банк, вот пусть сейчас несут убытки. Готовьте также экономические санкции и, товарищ Ивашутин, расширяйте наши операции во французской Африке. Наши негласные договоренности закончились. Упали с бортом номер один в море. Африканскому корпусу быть готовым к передислокации. Подумайте, кем мы можем их усилить.

— Мы настроим против себя многих.

— Вот пусть наши друзья коммунисты Франции сейчас и поработают. Не они ли постоянно просят от нас помощь? Но это я уже в Центральном комитете поговорю. Всем, все ясно?

Сидящие за овальным столом переглянулись. Никто не ожидал от Генерального такой жесткости и стремительности в принятии решений. Но, наверное, так сейчас и следовало действовать. Военные точно поддерживали Генсека.

Машеров же решительно двинулся к выходу. Сегодня у него еще одна важная встреча. С теми, о ком знать большинству не положено. И туда можно было сейчас попасть из Метро 2. Информбюро руководил бывший разведчик Новик Николай Петрович, начинавший еще в МГБ. Также выходец из «глубинников». Служба переехала из старого особняка в комплекс современных зданий на Ленинградском проспекте. Прикрытием служил расположенный здесь офис «Внешнеэкономической службы СЭВ». Хотя по ряду причин эта же служба являлась частью отдела «Э» Информбюро. Уже при Машерове Леонид Ильич постарался внедрить его собственную спецслужбу в разветвленную сеть официальных структур.

Помнится, Петр Миронович был здорово удивлен, когда Брежнев познакомил его с фактом существования отдельной спецслужбы. Поначалу было даже неприятно узнать, что внутри страны кто-то следил за партийными работниками. Но затем Машеров вспомнил каковые были обстоятельства «восхождения на трон», что творилось при Хрущеве, да и еще ранее. Но к его правлению эта ипостась работы Информбюро почти осталась в прошлом. Перетрясли всю колоду старых интриганов. Наверх потянулись новые лица, со скрипом, но заработала Академия управления и прочие винтики и шпунтики создаваемой системы обновления кадров.

Ильич говорил, что до конца этой работы еще далеко. Начинать нужно с детских садов. Отличное подспорье замена официозного комсомола «коммунарами». Туда шли незаурядные личности, что обычно пропадали в обществе втуне. Но в этом и проблема. Ершистые, малоуправляемые выходца из молодежных комунн не особо горели желанием впрягаться в общую телегу. Они не любили, когда ими командовали, да и сами оставались в душе анархистами. Зато в общественной жизни оставались незаменимыми. Брежнев поговаривал, что из симбиоза используемых нынче технократов и еще растущего движения «коммунаров», а также иных общественных движений должен был со временем сложиться новый самоуправляемый социум. Только вот когда это будет. Машеров с усмешкой посмотрел в окно, за которым неслась мимо стена метротоннеля. Сильно боялся он, что это дело не ближнего будущего. Хоть Ильич и торопил всех, но жизнь не обманешь. Не созрели они еще.

За круглым столом в таком же круглом кабинете оказалось неожиданно уютно. Часть стены выходила наружу и в ней находились огромные окна. Помещение было светлым, мебель серебристого оттенка, все выдержано в стиле «Хай тек». Петр Миронович подстроил под себя кресло и взял со стола чашку кофе. На него коротко глянул новый глава службы и по ответному кивку понял, что пора.

— Ну что же, товарищи. Первые результаты расследования до вас доведены. Слушаю ваши предложения.

Первым по праву откликнулся первый руководитель Информбюро Питовранов:

— Ответ может быть только один — тотальная зачистка виновных.

— Мнение принято. Будем решать.

Глава отдела стратегического планирования Шубников обрисовал картину со своей точки зрения.