Читаем Стужа онлайн бесплатно

Насыщенную чернотой тьму прорезал узкий луч свет. Он пугливым зайчиком пробежал по мерзлому цеху, рассекая густой, как кисель, мрак. Что здесь можно было увидеть нового? Старые цеха огромного завода давным-давно превратились в замерзшее кладбище ушедшего мира. Застывшие навечноа изморози станки, лебедки, покрытые инеем подъемные механизмы, цепи и занесенные снегом инструменты и изделия. Время, казалось, застыло здесь навечно.

Но вот внезапно в гулкой тишине раздался осторожный скрип чьих-то шагов. Снег при предельно низкой температуре издавал такие же звуки, что песок. Был жестким, как наждак и почти не проминался под ботинками. Незнакомца в светлом защитном скафандре заинтересовало что-то странное, показавшееся за громадой станка. Он, не спеша, приблизился к неясным в полутьме очертаниям и остановился как вкопанный. Сквозь мутное стекло было отчетливо видно его потрясёние, ярко выраженное на бледном лице.

Это были люди. Вернее, их замерзшие останки. Небольшая группа обреченных, что нашли смерть в углу старого цеха. Они тщетно искали спасения, но оно так и не пришло. Как и к большинству живого на свете. Прискорбный итог мирового катаклизма, потрясшего третью планету от Солнца. Казалось бы, давно пора привыкнуть к подобным видениям, но человек в скафандре все равно замер в нерешительности. Мертвое в их мире запретно.

Видимо, это была семья. Мужчина сидел с краю, накрыв остальных термопокрывалом в тщетной попытке хоть как-то согреться. Но в минус пятьдесят такое приспособление не работает. В центре группы мертвецов виднелись маленькие скрюченные фигуры. В детской непосредственности они до конца надеялись, что взрослые им помогут. Но не в те проклятые дни. Человек пошел мимо «скульптурной композиции», он еще не все осмотрел для видеозаписи.

Запнувшись за что-то, он наклонился, затем невольно повернулся и замер от ужаса. Одна из мерзлых фигур открыла глаза и уставилась на него. Синее обезображенное лицо женщины выражало смертную муку, а глазное яблоко превратилось в хрустальной прозрачности лед. Горло сжал спазм, человек не мог сказать ни слова, уставившись на мертвеца. Женщина внезапно резким усилием разлепила мерзлые губы и захрипела:

— А-а-а…

Как будто сама лютая стужа вылетала из её горла.

— А-а-а-а-а!

Василий вскочил с койки и заполошно оглянулся. Опять этот проклятый кошмар! Когда же его мозг прекратит перемешивать жуткие воспоминания минувшего, воплощая их в безумную фантасмагорию? Все тогда было совсем не так, но в кошмаре представлялось таким нереалистично выпуклым. Даже лютый мороз незримыми щупальцами проникал сквозь герметичный костюм для выходов на поверхность. Это было в их деле самое противное. Ощущать, что ты ничего не можешь противопоставить стуже, царившей сейчас по всей Земле. Рано или поздно она, так или иначе доставала тебя. И надо быть изощренным до предела существом, чтобы остаться в живых.

Дыхание понемногу пришло в норму. Василий кинул взгляд направо, вторая половина кровати оставалась пустой. Света опять на ночной смене. Специально так их ставит, чтобы они реже виделись? Что поделать, такое временами случается. Люди теряют незримую нить с другим человеком. У них еще на редкость длительный брак. Оба неимоверно устали от жизни вдвоем. Но выбора особенно тогда и не было. Не они выбирали собственную судьбу.

Фролов тяжко вздохнул. Господи, как давно это было! Как будто в иной жизни. Он глянул на бледные ниточки дежурного «вечного» освещения. Их блеклого света хватало только на то, чтобы хоть как-то очертить контуры предметов. Потому виднелось лишь часть коридора и вход в собственный санузел. Постоянно горевший свет, казалось бы, непозволительная трата ресурсов, но резоны службы спасения оказались весомей мнения энергетической секции администрации.

Вопросы безопасности людей всегда важнее. И несколько чрезвычайных происшествий, произошедших в первые годы заточения, подтвердили это правило. В полной темноте обитатели станции быстро впадали в панику и не знали, куда бежать. Не все догадывались включить аварийное освещение или добраться до запасных фонарей. Так что пусть уж лучше горит постоянно такой свет.

На жизни людей экономить не стоило. Их и так осталось на Земле неимоверно мало.

Василий окончательно проснулся и поставил ноги на мохнатый коврик, помассировав для начала на нем стопы. Затем осторожно встал и отправился в санузел. Собственное помещение первой для нужд необходимости в нынешние времена несказанная роскошь! После «соглашения» пятилетней давности многие специалисты лишились собственных клозетов. Хотя Фролову тогда большинство из претензий технических служб показались несколько надуманными. И очень странно, что их на том собрании подержал Центурион Легасов, предводитель полисов. Где глава охранной службы и где технари?

Он почистил зубы привычной зеленой пастой без запаха и прополоскал горло. Затем внимательно осмотрел свои зубы. У него хотя бы собственная челюсть. У младшего поколения иммунитет намного слабей и зубы долго не держаться. Так что стоматологам хватит работы надолго. Затем Фролова ожгла привычная до рези мысль — Кого они будут набирать к себе в СпаС, Спасательный отряд Станции СС 25из молодого поколения? Ведь их работа крайне тяжелая и опасная. Требуются самые лучшие и крепкие люди.

К дьяволу! Если он еще существует. Господь наверняка сейчас на другой половине Вселенной. Василий сплюнул и посмотрел на себя в потертое временем зеркало. Не ему принимать решения. Его все равно уже к этому часу не будет. Зима продолжается дольше, чем планировалось учеными. Так что будущее человечества все еще оставалось в неясной мгле. Зачем ему брать лишние обязательства? Фролов давно решил для себя, что будет исполнять лишь собственный долг. Нельзя примеривать судьбу всей цивилизации на собственные плечи. Это согнет тебя раньше времени.

Он окончательно успокоился, оделся спортивную застиранную донельзя форму и вышел коридор. Машинально поправил на запястье коммуникатор, заменяющий разом часы и прибор для снятия жизненных показаний организм. Затем двинулся вперед по узкому коридору жилого блока уровня Б. Метров через двести Василий вышел в круговой тоннель сектора. Второго из жилых и пятого изо всех имеющихся на станции под номером двадцать пять.

Здесь все было так отлично ему знакомо, что ноги несли его сами, не мешая размышлениям. Застоявшееся за ночь тело потихоньку разогревалось, кровь бежала быстрее, ноги шагали уверенней. Он любил немногие утренние минуты, когда пребывал между будущим и прошлым. Заботы дня еще наступили, ужас ночи канул в прошлое. Жаль, что этот период межвременья так скоротечен. Миг отдохновения в жалком сером бетонном коридоре. Кто бы мог еще лет тридцать назад такому поверить? Но все течет и меняется. Лишь желание выжить у человека неизменно. Подарок чертовой эволюции.

— Доброго утра, Василий Иванович.

Мимо шустро проскочил кто-то из его команды. Валера! Он у них был самым длинноногим и выносливым. А последнее качество чрезвычайно важно при выходе на поверхность. Василий уже несколько лет не бегал по утрам, обходился шагом. Колени. Да и на станции подобные физические упражнения были роскошью, доступной немногим. Но его отряд «выходящих» был в числе тех, кому такое разрешалось безвозбранно.

— Доброго времени всем!

Молодежь уже в основном покинула их небольшой спортзал, потому нестройный хор голосов был относительно слаб. Кивнув коллегам из смежных отделов, Фролов начал с разминки, закончил греблей. Тщательно оберегаемые от поломок тренажеры были отлично смазаны и очищены. Из вентиляционного люка веяло свежестью наружного воздуха, нагретого и обогащенного кислородом. Еще одна привилегия его отряда.

Их работа была слишком важна для станции. Как и чрезвычайно опасна. Если обычный работяга чаще все мог получить просто травму и все равно остаться в строю, то «выходящие» в результате несчастных случаев или ошибок чаще всего погибали. Слишком жестока стала наружная поверхность для человека. Но прочь хмурые мысли!

Приняв душ в плохо пахнущей воде, Василий присел на скамейку и с интересом наблюдал, как ловко их отрядный силач Эльдар Фаткулин орудует керамическим шестом.

— Не слишком ли эта палка напоминает «Страж» полисов? — севший рядом с командиром водитель Ваня Седов также из старой когорты времен «Исхода».

Фролов задумался. «Стражи» обычно применялись в крайнем случае. Их держали для противостояния беспорядкам, грозящим самой жизнедеятельности станции. Слишком серьезное и травмоопасное оружие. Откуда у их «ходока» навыки владения им!

— И что ты по этому поводу думаешь?

— Эльдар как пить дать участвует в подпольных играх. Только зачем это ему?

Василий поморщился. Скучная и скученная донельзя жизнь привела к возникновению различных неподконтрольных администрации явлений. Их обозвали «Играми». Большая их часть была вполне безопасными и безвредными развлечениями. Но, как оказалось, по прошествии многих лет, далеко не все. Все течет и развивается.

— Эльдар, ты снова взялся за старое?

Скуластое лицо лучшего в отряде СпаСа «следопыта» ничего не выражало. Плюс восточной внешности — её показная невозмутимость.

— Командир, мы это уже обсуждали. Вне рабочего времени каждый волен сделать собственный выбор. Ты диктатор лишь на выходе.

— Зачем тебе это? Ответишь честно, отстану.

Фролову на самом деле было важно узнать, почему его человек так тесно контактирует с полисами. Это ведь была их «Игра». Турнирные бои на выбывание. Изначально единоборства, просто дающие выход излишней агрессии здоровых и нестарых людей. В охрану ведь брали самых больших и отмороженных. А с психикой у тех не всегда было ладно. Да и Центурион настаивал на том, что ему требуются самые суровые тренировки. На грани закона. Чтобы в случае непредвиденных обстоятельств его люди не ломались психологически.

— Нужны пайки.

— Тебе не хватает еды?

— Кэп, ну что ты городишь?

Фролов имел представление о том, что стандартные пайки с самого начала существования их станции стали чем-то вроде распространенной валюты. Он сам вопреки мнению части администрации и разрабатывал первые негласные правила по их обмену. Если не можешь сопротивляться явлению — то возглавь его и хоть как-то контролируй.

— Кому?

Фаткулин вздохнул:

— Павлу. Его дочке стало хуже. Так, хотя бы можно достать редкие лекарства.

Василий поиграл желваками. Чертова очередь! У них на станции везде и на всё существуют очереди. В туалет по утрам, в столовую перед сменой, за новой одеждой, к стоматологу или психологу. Нехватка ресурсов в условиях жутко сложного выживания. Казалось бы, радуйся, что ты не замерз на поверхности. Но человеку всегда маловато малой малости! Подавай сразу и все. Но тут иной случай. Более ребенок члена его команды. Проблема капитана.

— Я же обещал…

— Проснись, кэп! Мы уже не так важны, как раньше. Во всяком случае, они так думают.

— Но…

«Следопыт» положил могучую руку на плечо любимого командира:

— Давай каждый будет выполнять свои обязательства сам. Я обязан Паше жизнью. Он тогда не оставил меня, хотя по инструкции имел право. В этот раз моя очередь ему помочь.

Фролов молча кивнул. Эльдар в своем праве!

Незадавшееся утро повлияло и на настроение Фролова. Сегодня его заострившийся взгляд замечал обшарпанный пластик, трещины в бетоне, стертые ступеньки, неряшливо проведенный ремонт. Удушливый воздух, пахнущий машинным маслом и канализацией. Командир отряда сморщился. Всего этого в обычный день он старался не замечать. Воровато оглянувшись, Фролов отодвинул от стены технологическую лестницу и подобрался к люку вентиляции. Платок остался чистым. Значит, его регулярно зачищали. Нечего зря придираться! Они существуют и выживают. Не до красоты и лоска!

«Это все настроение. Вот сейчас позавтракаю и запишусь к Соболеву. Тот должен помочь. Обязательно должен!»

В столовой на уровне Си, что находился ниже, было тихо. Пересменка прошла, специалисты уже на рабочих местах или отдыхают. Это административные работники высших этажей могли завтракать без расписания. Василий оглянулся в поисках работающей в столь поздний час раздачи. Над третьей горела зеленая приглашающая лампа.

— Стандартный комплекс, пожалуйста.

Он показал свой Ай Ди, пищевик кивнул, записал номер и нажал на три кнопки. Раздающие аппараты тут же осветились лампочками. Из одного на керамический поднос выпал серый брусок в серой же упаковке, второй нацедил в силиконовую плошку нечто розовое, а горячий напиток Фролов налил себе уже в личный термос. Двойную порцию. Столько ему было положено. С некоторой брезгливостью Василий осмотрел завтрак и присел на свободный столик.

— Обязательно попробуйте новый десерт! Сегодня он замечательно получился.

Василий с недоумением уставился на пухлого молодца с копной кудрявых волос. Тот выбивался из всех остальных несколькими параметрами. Непривычной упитанностью, которая говорила о свободном доступе к продовольствию. Да и стриглись на станции в основном коротко. Даже женщины. Тратить воду на их мытье считалось неприличным. К тому же у молодежи плохо росли волосы. И третье, на этих уровнях издавна не принято заводить разговоры с незнакомцами без их разрешения.

— Извините, я не представился. Ник Корман. Я сегодня дежурный от пищевого контроля. Увидел вас, захотелось кое-что у вас разузнать

— И о чем?

Фролов лениво ковырялся вилкой в белковом концентрате, больше смахивающем на густой студень. Питательно, но отвратительно.

— Как вас наша еда?

Василий усмехнулся. Это наверняка недавнее нововведение кого-то из «новой волны» управленцев. Бокс С что-то зашевелился в последнее время. Старики уходят, а молодые желают оправдать собственное существование. Им еще не хватает практики.

— Хотите узнать мое мнение? Вот мне лично интересней узнать о том, почему еще лет пять назад эти концентраты были намного вкуснее? Ведь их делают из одних и тех же ингредиентов, вырабатываемых в основном из водорослей и бобовых растений.

Ник, скорее всего, сокращенное от Николай, на секунду замялся.

— Ну, почему же! Оттенки вкуса придают как раз вещества, полученные сложным путем переработки из других растений.

— Да мне какая разница. Просто верните тот замечательный вкус!

Молодой человек с некоторым недоумением наблюдал за мужчиной:

— А что, он так сильно отличается?

— Как земля и небо! Вот это, — Василий ткнул вилкой в кусок желе, — на вкус как бумага. А раньше нам поочередно давали свинину, индюшатину, крольчатину. И пусть это не было настоящим мясом, но хотя бы его напоминало.

— Я понял, — паренек засиял, как начищенный чайник. — Вам было важно оставить связь с поверхностью. Но выросли мы, кто уже не помнит ничего. У нас иные приоритеты.