Читаем Елена и Ромка онлайн бесплатно
Автор: Даниил Курсовский
Елена и Ромка
0
Юная Елена, о которой пойдет речь в этой истории, была созданием одновременно и земным, и небесным.
От Бога ей было дано прекрасное тело и ясный ум, а от родителей — способность чувствовать самой и понимать чувства других. Способность, которая проявляет себя во взгляде, прикосновении, слове, а также в том, что передается без помощи прикосновений и слов, напрямую, от души к душе.
И в этом смысле Елена была невинна, и не только потому, что была еще девственна.
1
Освободившись перед сном от одежды, и выключив в своей комнате весь свет, Елена подходила к окну, отодвигала шторы, и долго-долго смотрела то вниз, на усыпанный электрическими огнями город, то вверх, в небо, усыпанное огнями звезд.
Представь себе, читатель, или же читательница, это лицо с очаровательным, слегка курносым, носом, эти нежные щеки, эти милые губы, эти ясные глаза, полные трепетной надежды, эту точеную шею, и ключицы, и ложбинку между грудями, и сами эти свежие, полные груди с острыми сосками, груди, которые даже были, пожалуй, чуть-чуть великоваты для такой юной девушки, но в том-то и заключалась их прелесть, и ты, непременно поймешь то восхищение, с каким Еленой любовались ангелы во всякую свободную минутку между своими песнопениями и полетами с облака на облако!
С некоторых пор это стало для них самым что ни на есть святым делом из всей их бесконечной и безгрешной жизни...
Да, лишь только Елена гасила в своей комнате свет, как все ангелы, сгрудившись у прогалин между облаками, с блаженными улыбками принимались любоваться Еленой, и любовались ею до тех пор, пока она, вздохнув, зевнув, и потянувшись ("Ах!" — в едином порыве восклицали небесные жители...), не закрывала шторы вновь и не укладывалась в свою постель, чтобы уснуть до самого утра таким сладким сном, каким могут спать только совсем маленькие дети и совсем невинные девушки...
Но, лишь только Елена засыпала, как песнопения тут же начинались вновь, и еще более мощно и возвышенно, чем раньше, потому что теперь ангелы славили не только самого Господа, но также и ту божественную Любовь друг к другу, которую Он подарил всем нам, неразумным и недостойным чадам своим, и из-за которой только и могло явиться на свет такое чудо, как Елена.
И ангелы пели и пели, всю ночь, пока Елена спала, пели для того, чтобы спокойным и крепким был ее сон, чтобы могла она хорошенько выспаться перед тем, как проснуться утром, и приступить к своим насущным заботам, поскольку она успевала и в университете учиться, и помогать родителям в домашнем хозяйстве, и присматривать за своим младшим братом Сережкой, несносным озорником семи лет от роду.
Да что там ангелы! Сам Господь Бог тоже любовался спящей Еленой, и, любуясь, вздыхал, и улыбался чему-то, и вновь начинал верить в нас, и давал нам еще один шанс, и в стотысячный раз переносил на неопределенное время Окончательно и Бесповоротно установленные Им же Самим сроки нашего Последнего Испытания, в просторечии именуемого Страшным Судом...
2
Эта июльская ночь была необыкновенно теплой, и Елена, подойдя к окну, не только отодвинула шторы, но даже распахнула оконные створки. Тут же ее обдало свежим ветерком и ночным городским шумом, который она так любила слушать со своего четырнадцатого, самого верхнего в их доме этажа.
И затем Елена принялась любоваться изящным месяцем и яркими звездами, которые сияли с небес будто бы ей одной, ей одной обещая то, о чем она не переставала мечтать с тех самых пор, когда...
Но тут Елена увидела пролетавшего мимо ее окна младенца-ангелочка, с маленькими крылышками, маленьким луком и полным стрел колчаном за спиной.
У ангелочка был очень целеустремленный вид. Вот он остановился, завис в воздухе, как птичка колибри у цветка, потом покрепче ухватил свой лук, осторожно вынул из колчана стрелу, прицелился... И откуда-то снизу до Елены донеслись и страстный вздох, и приглушенный шепот, и даже тихий шорох одежды...
— Вот здорово! — восхищенно воскликнула Елена. И зааплодировала.
Ангелочек обернулся на звук аплодисментов с очень удивленным видом. Похлопав глазками, он немного подумал, потом поднял руку и как-то нерешительно помахал Елене.
Елена весело помахала ему в ответ.
Это движение произвело на ангелочка потрясающее впечатление!
Он на миг вообще перестал махать крылышками, едва не свалился в штопор, потом сделал невероятный кульбит, и подлетел к окну поближе.
— Ты что, меня видишь? — спросил он Елену.
— Ну конечно! — ответила та.
— А почему ты не удивляешься?
— Чему?
— Как — "чему"? Мне, естественно! Разве ты каждый день видишь ангелов? Обычным людям нас, между прочим, видеть и вообще не положено! Хотя постой... Раз ты меня видишь, ты, значит, девственница! Ты девственница, мечтающая о большой и светлой любви!
— А вот в мою личную жизнь попрошу не вмешиваться! — сердито воскликнула Елена.
— А я и не вмешиваюсь! — ответил ангелочек как бы невозмутимо, но с довольно-таки проказливой улыбочкой. — Я просто констатирую факт!
И, почесав свой кудрявый затылок, он сказал как бы сам себе:
— Ну что ж, все вполне логично! Ты непорочная дева, и, следовательно, я могу...
Ангелочек замолчал, и, продолжая висеть в воздухе, принялся разглядывать Елену во все глаза уже не с улыбкой, но с каким-то очень странным выражением лица. При этом он сначала задержал своей взгляд на ее левой груди, а затем на правой.
Елена почувствовала, что краснеет. Уж очень это был оценивающий взгляд!..
Но прикрыться чем-нибудь она и не подумала. Вот еще!
И, немного подумав, она притворно спокойным голосом произнесла:
— Ну-ка, малыш, подлети поближе, пожалуйста!
— Зачем? — насторожился ангелочек.
— Затем, что у меня есть один очень большой секрет, и я хочу им с тобой поделиться!
Ангелочек немного поколебавшись, подлетел поближе.
— Еще ближе, пожалуйста!.. - попросила Елена. — Это очень важный секрет!..
Ангелочек подлетел уже к самому окну.
И тут Елена, изловчившись, схватила ангела за его пухлую ручку, и втащила к себе в комнату!
— Ой! — вскрикнул ангелочек. - Ты что делаешь!..
А Елена, не обращая внимания на крики, ловко перевернула летучего сорванца вниз животом, и несколько раз не больно, но довольно-таки чувствительно шлепнула его по розовой пышной попке. Но ангелочек не стал, как она предполагала, кричать еще громче и вырываться. Наоборот, после шлепков крылышки его аккуратно сложились, он затих на коленях Елены и пробормотал задумчивым голосом:
— В последнее время все только и делают, что шлепают меня! И чем я провинился, спрашивается?..
— Ну, заработал, видно! - сказала Елена. — Видно, даже ангелочкам иногда нужно показывать, что можно, а что нельзя!..
И вновь она собралась слегка его подшлепнуть, но вдруг, неожиданно для себя самой, во внезапном порыве нежности, наклонилась и поцеловала ангелочка в те же места, по которым только что шлепала — точно так же, как в свое время целовала брата.
— Ну, это ж совсем другое дело! — довольным голосом прокомментировал ее действия летучий сорванец.
И вдруг скомандовал:
— А теперь переверни меня наоборот! И поосторожнее с крыльями!
— А где твое "пожалуйста"? — строго осведомилась Елена. Но приказание исполнила.
— Пожалуйста!.. — буркнул ангелочек. И, повозившись, попытался устроиться на руках у Елены поудобнее.
— Нет, лук мешает. И колчан. Помоги мне их снять! — приказал он опять. И поспешно добавил: — Пожалуйста, пожалуйста!
— Вот, теперь гораздо лучше! - сказал он после того, как Елена освободила его от амуниции.
Ангелочек оказался довольно-таки увесистым, хотя, сравнивая его с обыкновенными малышами, Елена дала бы ему года полтора, не больше.
И, прижимая его голенькое тельце к своему обнаженному, Елена почувствовала, как ее первый нежный порыв только усиливается, и захватывает ее уже всю, до самого сердца... И ей захотелось, чтобы этот необыкновенный малыш уже не улетал никуда, а оставался у нее на руках как можно дольше.
Ангелочку, видно, захотелось того же. Потому что, вновь немного повозившись, он, наконец, устроился на руках у Елены очень уютно.
— Ты неправильно истолковала мои действия! — важным голосом заявил он. — Я имел в виду совсем не то, о чем ты, очевидно, подумала...
Елена рассмеялась. Этот озорник выглядел так забавно, когда говорил так серьезно и такими "взрослыми" словами! Тем более, что его крылышек теперь было не видно, и он был похож на самого обыкновенного ребенка.
И тут ангелочек поднял свою ручку, стрельнул в Елену взглядом, и своей ручкой осторожно дотронулся до соска ее левой груди.
Елена улыбнулась:
— И все-таки ты большой проказник! И хитрец, к тому же.
— Что есть — то есть. - согласился ангелочек. — Но мы ведь несем вам любовь, а многие люди, как ни странно, прячутся от любви и сопротивляются ей! Так что в нашей спецшколе полевых ангелочков, при райотделе встреч и бракосочетаний, мы даже проходим специальный курс хитрости и находчивости.
И посмотрел в лицо Елене с очень гордым видом.
— Что ты говоришь! — как можно старательнее удивилась Елена.
— А как ты думала! — важно произнес ангелочек. И добавил: — Меня, между прочим, зовут Романом!
— А меня — Еленой. — сказала Елена.
— Очень приятно! — на этот раз очень "воспитанным" голосом отозвался Ромка.
И вдруг, шмыгнув носом, попросил:
— А теперь покорми меня! Пожалуйста...
— Чем? — удивилась Елена уже непритворно. — Печеньем и вареньем?..
— Нет. Грудью!
— Но у меня еще нет собственных грудных детей. И потому нет и молока! — воскликнула Елена.
Но ангелочек возразил ей очень убежденно:
— Нет, есть! Только сейчас оно - особенное. Ведь мы, ангелочки-пострелята, для подкрепления сил во время выполнения задания всегда питаемся молоком таких же девственниц, как ты. Да ты и сама подумай — ну чем еще мы можем питаться?..
И Ромка вновь постарался придать своему лицу как можно более значительный вид. Елена улыбнулась и, немного подумав, сказала:
— Ну, давай попробуем. Но только не обижайся, если я тебя разочарую...
Летающий младенец ждать себя не заставил. Он тут же потянулся к груди, и ухватил ее сосок губами...
Это было очень необычное для Елены ощущение. Конечно, раньше она наблюдала, как женщины кормят грудных детей, и в свое время очень любила смотреть на то, как ее собственная мама кормила грудью ее младшего брата, но чтобы испытать нечто подобноее самой еще до того, как у нее появится свой ребенок — нет, о таком она не могла даже и помыслить.
Правда, в Ромкины слова насчет специфического способа кормления ангелочков она не поверила. Ей просто очень захотелось его приласкать. Ведь он был еще такой маленький, и, в то же время, такой умненький и разумненький. К тому же она испытывала легкие угрызения совести из-за того, что отшлепала его.
И вдруг Елена поняла, что она и в самом деле кормит этого свалившегося ей буквально с неба младенца, хотя ей было совершенно непонятно, как это у нее получается.
И затем она почувствовала, что это доставляет летающему сорванцу истинное удовольствие, а ей — настоящее блаженство. Совсем, совсем особенное блаженство:
Елена подошла к своей тахте, и сначала присела, а потом и прилегла на нее. Но уже не на левый, а на правый бок, поскольку Ромка выказал явное стремление переключиться на другую ее грудь...
3
Елена открыла глаза. Утро было уже в самом разгаре, и она едва не соскочила с постели, но, окончательно проснувшись и воспомнив, что теперь — лето, а не учебный год, и что на ее временную работу ей предстоит выйти только на следующей неделе, успокоилась.
Но тут же она резко поднялась, и бросила взгляд на тумбочку, куда в начале ночи положила маленький лук и колчан со стрелами.
Теперь их там не было. И никого не было рядом с ней.
"Неужели это все мне приснилось?.." — подумала Елена. И задумчиво прикоснулась рукой к своим соскам.
Они вдруг отозвались на это движение, и не совсем так, как обычно. Елена посмотрела вниз. Соски явно увеличились в размере.
Нет, то, что было с ней ночью - ей вовсе не приснилось!
Тут она услышала голос матери:
— Лена! Ты попьешь с нами чаю? Или будешь еще спать?
— Попью! — воскликнула Елена.
И, в чем была, то есть ни в чем, побежала умываться.
Из ванной ей навстречу вышел, в том же виде, Сережка.
Елена, изловчившись, весело шлепнула его. Но Сережка в свои семь лет уже многому научился. И, развернувшись, он своей маленькой крепкой ладошкой вернул шлепок сестре!
— Но я же не так сильно! - возмущенно крикнула Елена уже вслед брату.
Он знал — главное, вовремя убежать!..
— Дети! Не деритесь! А то достанется обоим! — крикнула с кухни мать.
Когда через несколько минут Елена, уже в легком халате, явилась на кухню, все были в сборе. Мать, в одном из своих деловых костюмов, осторожно разливала по чашкам чай, отец, в белой рубашке с короткими рукавами, просматривал ежедневник, а по-прежнему неодетый Сережка уже вовсю лопал булочку.
Члены их семьи никогда не относили себя к так называемым "нудистам-натуристам". Но, в тоже время, обнаженность здесь никогда не была чем-то запретным, тем более — для детей. Разве можно запрещать то, что естественно? И в детстве Елену никто не заставлял одевать одежду лишь ради самой одежды — точно так же, как сейчас Сережку.
— Ничего, сейчас мама и папа уедут, и я тебя отлуплю по-настоящему! — пообещала ему Елена.
— А у нас один-один! — с полным ртом заявил Сережка. — Ты первая начала!
Отец посмотрел на них обоих укоризненно и сказал:
— Все, хватит! Инцидент исчерпан.
Задержав свой взгляд на Елене, он добавил:
— Не устаю тобой любоваться! Интересно только, для кого мы с мамой растим эту красоту?
Мать вздохнула. А Сережка открыл рот для нового остроумного замечания. Но мать так на него посмотрела, что он предпочел промолчать...
4
Родители уехали на работу. Сережка остался на кухне — сегодня была его очередь мыть посуду. А Елена вернулась к себе в комнату, и задумчиво подошла к окну, которое с ночи так и осталось незакрытым.
Перед ней, под почти безоблачным синим небом, расстилался большой зеленый город. Залитые солнцем, виднелись дома, улицы, площади, скверы, люди, люди, люди, а чуть вдалеке вырисовывались контуры мостов, переброшенных через реку.
Елена улыбнулась. Она любила свой город!
Вдруг она увидела, как из дальнего подъезда их огромного дома, со спортивной сумкой через плечо, выходит Саша Федоров — ее бывший одноклассник, а теперь студент юрфака.
Саша был, прямо скажем, совсем особенным человеком. Он за все время учебы в школе никаких других оценок, кроме пятерок, не получал. Школу он окончил в пятнадцать лет, а теперь учился уже на предпоследнем курсе того же университета, что и Елена. Но при этом Саша отнюдь не был книжным червем или зубрилой, хотя за свою жизнь успел так много, как будто в его сутках было не двадцать четыре, а все сорок восемь часов.
Он занимался восточными единоборствами, сочинял компьютерные игры, неплохо играл на гитаре, писал стихи, и по просьбам девушек рисовал им в альбомы и тетрадки их портреты. Или же свои автопортреты. Это уж как попросят. Кроме того, он уже сейчас не просто подрабатывал, а очень даже неплохо зарабатывал в какой-то из фирм.
