Читаем Его единственная онлайн бесплатно

Автор: Алексей Малых

Ратск — не малый город, и хотя он не торговый, да и не стольный, но не менее славный. А стоит он на реке Рать, что назвали так от того, что обитает тут рать многочисленная. Не простая — комонная [конная]. И копейщики тут, и лучники: все на верхах ходят. Да, непростые здесь витязи — дети даждьбожьи, как сами себя именуют — впрочем, как и на всей северщине. Они и рало умеют держать, и меч, если нужно и дуб выкорчевать смогут голыми руками, и медведя одной рогатиной одолеть. Доблестью предков своих они покрыты, и сами для потомков, подобно деревам, взращивают листвия подвигов на ветвях своего рода. Не было среди мужей слабых телом и немощных духом. Чтили законы, попирали неправды. Жены их, подобно мужам своим, славились крепким нравом.

Одно тяготило их как и всю северщину — дань хазарам. Небольшая дань, но обидная. От того что не тяжкая — с дыму по шкурке: хоть с куницы брюшко, хоть беличьей, да по щелягу [серебряная монета] от рала [пахотное орудие] — северские и не возмущались. Беличьей шкуркой — веверицей или векшей, как её иные называли, один хлеб можно было оценить — дневной труд закупа или рядовича какого. Шесть рыжих векш одной куне, шкурке куницы, равнялись, а та — уже серебряному дирхему, коих на курщине было достаточно, чтоб шкурками, как иные города хазарских данников, не расплачиваться.

Ох, скинуть бы свою кабалу Посемью, сделаться бы единоправными властителями своих земель. Но понимал народ северский, не одолеть ему Хазарию в одиночку. Пробовали предки их пол века назад — пожли их грады, что те на реках северских возвели, выгнали их беков, да вот только сами еле живы остались. Хазарам бы взъерепениться, но по какому-то промыслительному действу их каганат со всех сторон стало терзать силами неведомыми стороне северской — с переменным успехом то Византия с Царьградом, то Арабский халифат, то исмаилитяне со своей магометянской верой, то сыны Израиля, то свои же племена не весть что делили, да и печенеги, вроде тоже свои права на Дикое поле заявлять начали, ох, а там ещё булгары с Итиля [Волги], огузы, половцы... А тут ещё и поляне огрызаться стали — Аскольд в Киеве хорошо упрочнился, дань давать перестал...Завоевать легко земли обширные, а вот удержать... В общем, и без этих северских волчат, забот полон рот.

Решили хазары, нежели во все стороны щериться, лучше торговать и дань брать — северским то не трудно было, а хазары многим числом той-то дани и так возьмут преизлишком.

Раз в год придут хазары — данники стерпят. Зато в остальное время никто не указывал, как жить. А как хазары торговые пути Киеву перекрыли за то, что новый конунг данников-полян отвоевал себе, Посемье и вовсе жиреть стало — торговля наладилась: сюда товар заморский с моря-океяну и по Семи, как прежде, и через степи обозами везут — по Днепру перестали-то лодьи пускать — до нового конунга киевы дети [Аскольд и Дир, по одной из версий, являются потомками Кия, основателя Киева] с Царьградом тоже успели погрызться. Вот сюда и стали стекаться, словно водными потоками, купцы разные. Везут ячмень да рожь переизбытком, мёд и воск бочками, рабов с соседних земель: сильные поляне, дреговичи с родимичами выносливые, словенки нежные, белокурые — не редко их вереницами длинными свои же и приводили.

Но основной товар, что ценился у гостей — соболя да чернобурки. Продашь один сорок [мешок, в который помещалось 40 (в то время: четыредесять) шкурок куниц или соболей] — круглое лето жить можешь забот не зная.

Кто знал, что всему этому конец придёт? Даже волхвы не ведали. Видно, отвернулся Даждьбог от своих детей.

Ратск. Лета 873 от рождества Христова

Уже с четверть годины друг с друга глаз своих они не сводили — небесно голубые против янтарных, но одинаково выпученных, верно для того, чтоб супротивника своего застращать — кто ж согласится признать, что от натуги?! Уже обоих трясло заметно. У северского по щекам скоблённым пот струился, хазарин тоже взмок. На щеках у того видно не было — борода густая, чёрная, клиновидная всё скрывала. А вот маковка, вся гладко выскобленная — только косичка на затылке тоненькая чернеет — аж блестела от таких усилий. Пот мелким бисером выступил и на предплечьях, и на обнажённых могучих спинах, украшенных многочисленными росчерками — мелкими и крупными — боевых заслуг. Если бы не пояс, что связал намертво их запястья, уж наверное бы от влаги сей расцепились.

Бои на руках — отличное решение, чтоб бескровно силой помериться. Да вот видимо в тупик их спор зашёл. Никто не уступает. Ни туда, ни сюда эта сцепка не роняется. Застыли. И вокруг тоже все замерли — стоят молча, только дышат бурно. Хазарин побагровел, северский покраснел. Фукнул хазарин, поднапрягся, сломил безбородого. Раздались одобрительные возгласы, стоны разочарования, торжествующие удары канопками по деревянным столам, громкий смех хазарина-победника.

- А теперь прошу продолжить наше застолье, - умывшись водицей ледяной тут же в широкой горнице, да обтираясь пасконевыми утирками, проговорил северский посадник, озорно, совсем не сожалея о поражении, обратившись к своему победнику, что облачившись в рубаху и кафтан, затягивал на талии пояс с серебряным набором.

И опять отроки [младший дружинник, не имеющий права голоса] меж столов забегали, поставцы с горячим кушаньем поднося, ендовы по новой наполняя вином да иной хмельной брагой, черпая из красных глиняных корчах, что тут же преизлишком стояли.

- Пока ваши северские ратники будут служить моему кагану — да продлятся его дни, - обратился хазарин к посаднику Ратска, по-хозяйски расположившись во главе стола,- дань с ваших земель взиматься не будет. Себе её берите.

- Благодарю тебя, Азат-бек, - в глазах посадника, уже подсчитавшему выгоду, вспыхнул алчный блеск.

- Только вот, обидеть ты меня, верно, удумал, - продолжил хазарский тархан, подставив свой рог с золотой каймой по краю не виночерпию, а Светозару, намекая, чтоб тот ему послужил.

Ратский посадник лишь на миг потерялся от такого предложения уничижающего, но, натянув простодушную улыбку на светлый лик свой, взял черпало да и налил до краёв зелена вина в рог хазарина, имея терпение и острый ум, чтоб не вестись на всякие подначки. Тот и свою хитрую ухмылку спрятал — пьёт не отрываясь, даже передышку себе не дал, всё осушил.

- Азат, друг мой, не хотел обидеть тебя,- к тому подался, желая что-то сказать, от других ушей прячась.- Десницу [руку правую] свою для брани берегу, а то шуйца [левая] после ранения болит, коли что на поле случись, как мне, бедняку, меч держать? - северский нашёл как оправдаться, а всё одно брешет — вот одолей он его, что бы сталось? Хазары бы, после поражения своего тархана [представитель военно-родовой аристократии, привилегированный феодал] не имея разума хладного, ещё чего доброго, пошли бы по Ратску обратное доказывать.

- Не хорошо, - прицокивая языком, Азат лениво покрутил головой.

- Так что ж, ещё разочек тогда? - заискивающе предложил Светозар .

- После того как я ещё один рог испил? Хитрец, - протянул, погрозив тому пальцем. - Нет уж, пусть теперь сыны наши силой мерятся.

- На руках, как и мы? - после короткой заминки ответил Светозар, нервно сглотнув.

- На мечах пусть, на деревянных, до трёх поражений. Барс с сыном твоим одного возраста ведь? Ростом-то они почти одинаковые...

- На два почти младше, - вставил, надеясь, что это могло бы послужить отговоркой.- Владиславу четырена́десять лишь на осенины будет.

- Барс тогда без щита пусть бьётся, - не хотел сей спор отменить Азат. - Тем для сына моего победа слаще станет.

- Но, - опять хотел возразить Светозар.

- Они полны тщеславия юношеского и пока что лукавить не умеют как мы — пусть сразятся честно.

Хазарин кивнул на юнца, что за тем же столом сидел по десную от него руку, такого же загорелого как и он, скоблённого наголо, вида статного, с лицом хоть ещё и безбородым — так, только опушка тонкая над верхней губой и на подбородке — но уже имеющим властный вид, надменный и по-мужски красивый: щёки впалые, подбородок острый, глаза, в обрамлении пушистых ресниц, янтарём отливают, губы тонкие, пурпурные, волевые, брови густые да прямые, немного сросшиеся на переносице мелким пушком, а взгляд разительный.

Светозар на своего покосился. Его отпрыск сидит, голову понурив, на всех исподтишка поглядывает, кабы не кмет [опытный витязь] Дамир, сын воеводы Гордея — с кем тот иной раз обучался мастерству мечному — под лавку от страха бы бухнулся. Глаза прикрыл Светозар от досады. Нет, не от того, что сомневался — пестуны у его чад отменные, да и сам иной раз их натаскивал, с медвежатами бороться заставлял — иное его тревожило...

- Дамир! - кликнул Светозар кмета расторопного, как все на двор вышли да круг обозначили. - Владиславу,- на том слове как-то по особому голосом зацепившись, гаркнул, - помогать будешь.

Дамир, дружиннику тому лет девятьнадесять [19] верно уж минуло, даже своей радости не скрывал, что посадник ему дело такое важное доверил. С места подорвался, к юнцу подбежал. А того трясёт всего. Глазища голубые таращит, зубами скрипит.

В родной край идётся споро. Душа вперёд летит, а ты уже в догонку — поспевай только. Два с лишним лета уж прошло, как северская рать хазарскую границу со стороны восхода стерегла, в Козар [город Итиль, столица Хазарии] ходили, с арабами бились, много иного пережили, разное видели. А тут узнали — слухами земля полнится — что печенеги набеги на северщину по весне часто устраивали, что каган курский поход послал, малость тех осадить. Вот и напросился Гордей с другами своими встретиться, навестить потом родичей. Азат с ними пошёл, со своим умыслом.

Отомстили за свои обиды витязи — ишь чего вздумали степняки, полонить девок белокурых, делянки промысловые да веси грабить себе позволили. Чёрным вороньём затянуло небо над минувшим побоищем. Свежей плоти отведать вскоре нагрянут и волки, растащат мёртвых печенегов по своим логовам. Может и медведь придёт полакомиться свежатинкой. Заглянет на трапезу и стадо вепрей диких... А потом порастёт всё маками алыми, ковылём серебристым покроет место побоища. И тогда может, собравшись с силами новые, орды, позабыв о своём страхе, вновь покусятся на завидное.

Но пока, лишь река унесла вдаль рудистые струи — чиста вновь стала в ней вода — и ветер уж развеял чад от крадов павших северских, тризну правят дети Даждьбога, а в шатре хазарского тархана нет лада.

- Ты за этим шёл сюда?! Чтоб меня оженить?! А моё слово ничего не значит?! Я не собираюсь брать себе эту желтоголовую!- не имея сдержанности воскликнул Барс.

- Светозар честный богатур, и я не против с ним породниться. Или ты хочешь, чтоб я отдал его щенку одну из твоих сестёр?..Ты же малым жертвуешь — посадишь её в гареме и пусть ждёт твоей милости, а может статься, что она ещё и понравится тебе.

- Но, отец! - неподобающе, без сыновьего почтения, тот противился ему.

- Это приказ!- грубо отрезал.

Барс не желал принимать отцовской воли, но ослушаться — значило не только опозорить своего родоначальника, предводителя воинов, но могло привести к гибели его рода. Понимал и Азат сына. И унимая ражный запал того, удерживал в своих руках его непокорные плечи, пытаясь донести до спесивца, всю важность данного брака.

- Светозар имеет крепкую рать, и мне позарез нужно укрепить союз с ним. Ты же знаешь, что я слаб, как никогда — мой брат успел породниться со всеми беками вокруг. Ещё немного и он посягнёт на мои земли.

- Ты сам виновен в этом, - звучало как укор. - Ты умыкнул у Чурина его невесту перед их обручением. А потом обесчестил её.

- Я хотел быть с ней.

- А ты спрашивал её, хочет ли она быть твоей?! - Барс даже не слышал доводов своего отца.

- Я мужчина, и я беру всегда то, что будет приятно моему глазу или то, что принесёт пользу.

Барс тоже был мужчиной. Но это претило ему, хотя уроки жизни всё чаще давали понять — бери первым, бей первым, презирай слабых, обманывай сильных, смейся над добрыми. Наверное, за это Барс и ненавидел своего отца.

- Овладев моей матерью, ты лишь хотел посмеяться над Чурином, - Барсу хотелось уязвить своего отца, но тот умел сдерживать свой гнев. - Он всегда и во всём был лучше тебя...

- Не забывай, что ты вышел из моих чресл! Прояви почтение своему отцу! - Азат не стерпел дерзости своего отпрыска.

- Она не должна была оставлять своих попыток убиться. Не повесилась на лошади — нужно было тогда довериться гюрзе.

- Не смей говорить так о своей матери...

- Азат, - послышалось снаружи, прерывая напряжённую беседу отца с сыном.

- Всё решено. Я намерен заручиться со Светозаром о вашем браке, - хазарин старший сей разговор закончил, не терпя оспаривания. - Друг мой, - выйдя из шатра, Азат ответно распростёр руки в стремлении соединиться в сердечном целовании.

Барс не желал присутствовать при сем, ему совершенно противном, занятии. Поспешно покидая становище хазар он столкнулся с Дамиром. Не смея в глаза тому смотреть и, не говоря ни слова, отошёл и потерялся в толпе прибывших к ним северских, что с ходу, вместе с хазарами, принялись делить добычу.

Нарочитые мужи с хазарской "белой костью" отмечали свою победу отдельно, в широких шатрах, не растрачиваясь своей высокородностью по пустякам — у них есть дела куда поважнее. А когда поставцы с мясом опустели, а котлы стали пусты, Азат поднял рог, ожидая того же действа и от северского.

- Значит по рукам, Светозар. К осени сватов с дарами жди.

И тот поднял, а осушив, лишь мельком взглянул на кмета своего — возмужал тот, плечи широки́ стали, черты лица жёстки, мощью налился — то, ещё в бою отметил. Но, как и всегда, был непоколебим и молчалив, а вот потерянный взгляд говорил весьма красноречиво. Верно, чувства к его дочери за это время не охладели. А ведь раньше Светозар не был против такого зятя — сызмальства его знал, из одного котла в походах с ним ел. Но отказать Азату никак — отказав ему, можно и кровным ворогом сделаться... Да и этого верно мало было — узнал Светозар, что богу иному требу приносят Гордей с Дамиром с недавнего времени — теперь, коли дочерью своей кмета по возвращению оженит тут и ратские во главе с волховицей Изборой бунт поднимут, свергнут его со стула, что и каган курский сделать ничего не посмеет — не пойдёт против божьего веления.

- Добычу себе бери, мне же только половину табуна и полонянок столько же, - Азат щедрость проявляет.

- Ты сам виноват... - голос Мороза звучал с холодным пренебрежением . - Какого лешего ты сюда припёрся?..

Дамир что-то хотел сказать. Он понудился опять встать, но тут же был опрокинут на лопатки, пинком кулака.