Читаем Джордж Харрисон онлайн бесплатно

To Alan Peacock

Не знаю, многим ли это известно, но Джордж Харрисон — наряду с Полом Маккартни, Джоном Ленноном и некоторыми иными — некогда являлся членом поп–группы в Мерсисайде (район Ливерпуля), которая пользовалась популярностью у местной молодежи. Несколько ее записей попали в хит–парад. Среди своих товарищей Джордж проявлял наибольшую готовность к деятельности за пределами поп–музыки. Он увлекался индийской культурой и был соучредителем компании HandMade Films —ныне одного из столпов британской киноиндустрии. Со временем он стал самым нелюдимым и странным из бывших членов Beatles,превзойдя в этом плане даже Джона Леннона. Тем не менее, несмотря на злоупотребление стимуляторами, неурядицы в семейной жизни, фанатичную религиозность и доказанное обвинение в плагиате, любителям копаться в грязном белье вряд ли стоит тратить свою энергию на этого весьма достойного и почтенного музыканта, чей характер — в отличие от Джона, Пола и Ринго — формировался в лоне благополучной семьи.

После успеха альбома 1987 года «Cloud Nine» фэны ждали следующего с таким воодушевлением, какое не наблюдалось с момента выхода тройного LP «All Things Must Pass» в 1970 году. Рост композиторского таланта Харрисона явился одной из причин распада Beatlesв том же году, когда его «Something» — наряду с «Yesterday» Маккартни — стала одной из песен, наиболее часто исполняемых в виде кавер–версий, каковой остается и по сей день.

Пребывание Харрисона в Beatlesвсегда будет оставаться центральной темой любого разговора о нем. На нас обрушивается огромный поток информации. И миллионы слов (число которых я собираюсь пополнить), повествующих о самых его банальных деяниях, способны тем или иным образом исказить сагу о Харрисоне.

Вначале я хотел сделать ее в форме калипсо, но, придя к тем же выводам, что и другие пишущие о Beatlesавторы (хотя и не разделяя каждое их мнение), решил, что не стоит быть слишком «оригинальным» или маскировать ностальгию под личиной социальной истории. Следуя некой извращенной логике, я мог бы доверительно сообщить читателю о том, что Джордж предавался садомазохизму с Дорой Бриан или же что он «заказал» мафии Роя Орбисона. Один из биографов Леннона писал еще и не такое.

В последнее время многие знаменитые кумиры прошлого и современности утратили романтический ореол. Ричард Львиное Сердце, Робин Гуд и принц Чарльз превратились соответственно в гомосексуалиста с садистскими наклонностями, мифического головореза и алкоголика, бьющего жену. Подобной переоценке подвергся и печально известный менеджер Аллен Клейн, «Робин Гуд поп–музыки», чьи сомнительные финансовые махинации Кейт Ричардс из Rolling Stonesназвал «ценой обучения».

Вполне вероятно, что «вновь обнаруженные» свидетельства могут способствовать восстановлению прежних представлений, которые впоследствии опять меняются.

Поскольку личные качества и характерные особенности знаменитостей становятся в ретроспективе все более неясными и расплывчатыми, я стремился выявить как можно больше социальных, культурных и экономических тенденций, а также мифов, так или иначе влияющих на наши знания о Джордже Харрисоне и Beatles.Зачастую биографы рок- и поп–музыкантов стараются не затрагивать эти сферы, хотя они формируют более прочную основу для исследования, нежели легковесные, малосодержательные сюжеты вроде рассказа о встрече Пола Маккартни с Дэйвом Ди, Дози, Бики, Миком и Тичем в пабе на Кромвель–роуд: «Все, что он сказал, — вспоминает Дози, — это: «Я много раз видел вас по телевизору». На что мы ему ответили: «Мы тоже видели тебя по телевизору».

Это весьма показательный пример того, насколько хорошо люди одной профессии знают друг друга, хотя, если понаблюдать за отношениями между представителями шоу–бизнеса, может сложиться иное впечатление. Войдя в бар отеля «Southsea» однажды вечером в 1988 году, Дэйв Берри, к своему немалому изумлению, очутился в объятиях Джерри из Peacemakers,брызжущего энтузиазмом 60–х. Дэйв был едва знаком с Джерри. «Люди могут судить друг о друге, руководствуясь исключительно уровнем собственной сознательности, — говорил Джордж Харрисон. — А поскольку у журналистов сознательность фактически равна нулю, им никогда не удастся выявить подлинную суть того, о чем они пишут». Во время единственного австрало–азиатского тура Beatlesпевец Джонни Девлин назвал Джорджа «открытым и дружелюбным», тогда как корреспонденту радио Бобу Роджерсу он показался «непроницаемым и углубленным в себя». Кто же из них был прав?

Как говорил Гораций, quandoque bonus dormitat Homerus —«даже мудрейший может ошибаться». В своей автобиографии Джордж допустил фактическую ошибку, написав, что его семья жила на Мэккетс–лэйн, когда он впервые приехал в Гамбург. (В контракте на запись пластинки, подписанном им во время второго визита в Германию, четко указан его домашний адрес: Аптон Грин, 25, Спек.) Те, кто серьезно занимается сопоставлением сведений о Beatles,вероятно, могут обнаружить ошибки и упущения при изучении моей книги. Скажу лишь, что я сделал все для того, чтобы содержащаяся в ней информация была как можно более точной.

Следует также принять во внимание, что я отношусь к той категории людей, для которых обратиться к абсолютному незнакомцу — сродни подвигу. Я совершенно растерялся, увидев в лондонском театре через два кресла слева от себя Джейн Ашер, бывшую подружку Маккартни, и не нашел в себе смелости заговорить с ней о бывшем коллеге Пола. Иногда меня охватывало отвращение к самому себе, когда мне приходилось вымаливать интервью у людей, желавших лишь одного — чтобы их оставили в покое. Я провел много времени в Ливерпуле, бродя по улицам и испытывая ностальгию по местам, связанным с историей Beatles,где прежде никогда не бывал, но о которых много знал — Лизерлэнд, Пенни–лэйн, паромная переправа через Мерси и так далее. В 1977 году моя группа Clayson And The Argonautsвыступала в «Eric's», клубе на Мэтью–стрит, где дух 1977 года столкнулся с призраком 1962–го. Пока Argonautsсидели в соседнем пабе «Grapes» после проверки звука, я пересек улицу и перелез через ограду, чтобы отдать дань уважения пустырю, где когда–то стоял «Cavern». В ушах у меня звучала отвязная «Twist And Shout», словно продиравшаяся сквозь шум морской раковины.

Спустя десять лет в Мерсисайде, утратившем в условиях экономического спада роль крупного порта, вновь вспомнили о Beatles.Очень кстати ливерпульский университет основал первый в Великобритании Институт популярной музыки, что способствовало дальнейшим шагам в данном направлении. На Мэтью–стрит, недалеко от Каверн Уокс, был восстановлен клуб «Cavern». В расположенном напротив пабе Джона Леннона туристы получили возможность с упоением слушать воспоминания дяди Джона, Чарли, или общающегося с гораздо большей неохотой бывшего менеджера BeatlesАллана Уильямса, рассказывающего о том, что сказал Ринго Рори Сторму в 1962 году.

Впоследствии, прочитав постыдную книгу Альберта Голдмана о Ленноне, я понял, почему Уильямс и другие вообще отказываются говорить о Beatlesили же требуют за это деньги. По словам секретаря продюсера Джорджа Мартина, его шеф смертельно устал мусолить одну и ту же историю. Многие из бывших служащих Харрисона давали формальное обязательство не разглашать подробности деятельности HandMade Filmsи жизни во Фрайер Парк, поместье Джорджа в Оксфордшире.

Тщательно продумав каждое слово, я написал от руки письмо и послал его во Фрайер Парк. Прося Джорджа о содействии, я заверял его в том, что он имеет дело не с репортером таблоида, а таким же музыкантом, как и он сам. Моя книга должна была представлять собой вполне приличное повествование, где акцент делался бы главным образом на его профессиональной карьере и творческих достижениях. В отличие от некоторых книг о музыкантах, с которыми он общался (и общается), она не ограничилась бы воспеванием на разные лады Тех Сказочных Шестидесятых. Мне хотелось, чтобы она понравилась ему. Спустя шесть недель я получил чрезвычайно вежливый ответ из Калифорнии. В нем сообщалось, что «мистер Харрисон ни в малейшей степени не заинтересован в издании очередной его биографии».

Однако отступать было уже поздно. У меня уже скопилась огромная масса материалов о Харрисоне, и они продолжали ежедневно поступать по почте. Чтобы быть ближе к нему, я посетил собрание общества Hare Krishnaи прочитал бесчисленное количество религиозных брошюр.

Из–за его отказа дать хотя бы небольшое интервью мне пришлось немалое время рыться в архивах прессы в поисках информации, поскольку стенографические отчеты создают ощущение непосредственного присутствия. В отличие от людей, они не испытывают влияния со стороны исследователя — litera scripta manet(«то, что написано, неизменно»). Очень часто я обращался за помощью к моему хорошему другу Яну Драммонду, человеку в высшей степени компетентному в вопросах, касающихся Beatlesи Джорджа Харрисона. Я хочу выразить ему глубочайшую признательность за моральную поддержку и практическую помощь в осуществлении данного проекта.

Еще я хочу поблагодарить Питера Доггерта, способствовавшего преодолению последнего препятствия, а также Брайана Крессвелла, Пита Фрэйма, Спенсера Лея, Стива Мэггса, Колина Майлса и Джона Тоблера за их ценные консультации. К примеру, мне было указано на то, что компания Джорджа Харрисона называется именно HandMade,а не Handmadeили Hand Made.Я также очень обязан Дэйву и Каролин Хэмфри за кров, который они предоставляли мне во время моих визитов в Мерсисайд, и за то, что Дэйв играл роль доктора Ватсона при мне, Шерлоке Холмсе.

В большом долгу я перед Сюзен Хилл, Амандой Маршалл, Кэрис Томас, Хелен Гаммер и другими членами команды с Мьюзем–стрит, моим первым редактором Хилари Мюррей, Пенни Брэйбрук, санкционировавшей выпуск этого издания, Джеффри Хадсоном, Эдди Левитеном, Аланом Хилом, Дэном Фрудом, Крисом Брэдфордом и особенно Мишель Найт за ее поразительное терпение и понимание.

Я очень благодарен за предоставление архивных материалов Филу Куперу (Radio 200), Рону Куперу, Лесли Дибли, Марку Эллену, Энн Фрир, сотрудникам «Henley Standard», Дэвиду Хорну (из Института популярной музыки при Ливерпульском университете), Дэвиду Хамблзу, Аллану Джонсу (из «Melody Maker»), Фрэзеру Мэсси, Стиву Моррису, Дарреллу Пэддику, Джилл Причард, Чарльзу и Деборе Солтам, Джонатану Тэйлор–Сэбину и Майклу Тауэрсу.

Он всегда говорил о себе с искренностью простосердечного человека: «Я — обычный парень». Вне всякого сомнения, само происхождение Джорджа Харрисона предполагало, что он должен быть обычным парнем. Жители Мерсисайда в подавляющем большинстве были плотниками, моряками, каменщиками, водителями. Все эти профессии, хотя и весьма почитаемые, не требовали особого образования. Эдуард Харрисон, прадед Джорджа, поставил в приходской книге крест вместо подписи, когда сочетался браком с Элизабет Харгривс в 1868 году. Оба новобрачных являлись несовершеннолетними. Будучи незаконнорожденным, Эдуард еще к тому же появился на свет в разгар эпидемии холеры, опустошавшей викторианский Ливерпуль.

Имевшие предков со столь основательно звучащими фамилиями, как Шепхерд и Томпсон, Харрисоны жили в южном районе Ливерпуля Уэйвертри, населенном преимущественно представителями рабочего класса. В 1909 году родился внук Эдуарда, Харольд Харгривс Харрисон. Когда семнадцатилетний Харольд устроился стюардом в компанию White Star Line,кварталы зданий из красного кирпича, строившихся на месте старых домов из песчаника, начали поглощать еще сохранившиеся парки и аллеи. Самую большую зеленую зону Уэйвертри Плэйграунд разрезала вдоль ее западной границы грохочущая железная дорога, соединявшая этот район с вокзалом Ливерпуля Lime Street Central,находившимся в трех милях отсюда, в центре города.

Уэйвертри уже почти слился с другими пригородами Мерсисайда, когда Харольд Харрисон начал ухаживать за Луизой Френч, помощницей бакалейщика и дочерью швейцара в «Tower Ballroom» в Нью–Брайтоне, самом большом танцевальном зале на морском побережье к северо–западу от Блэкпула. Спустя год после свадьбы, в 1931 году, родилась их единственная дочь, названная в честь матери Луизой. Тремя годами позже на свет появился сын Харольд.

Поскольку работа не приносила семье ничего, кроме неприятностей, мистер Харрисон покинул свой корабль и попытался сменить род занятий в нелегких условиях экономического спада середины 1930–х. В течение нескольких месяцев он получал пособие по безработице, пока в 1937 году не устроился автобусным кондуктором. К началу Второй мировой войны он переквалифицировался в водителя и стал профсоюзным активистом. В 1940 году, под взрывы бомб люфтваффе Геринга, падавших на ливерпульские доки, Луиза родила третьего ребенка, Питера. Харрисоны в то время жили в маленьком доме в глухом тупике. Сюда доносились звуки пожарной части на Хай–стрит.

Двери дома 12 по Арнольд Гроув открывались непосредственно на мостовую. Вместо сада на заднем мощеном дворе имелся крошечный скверик с цветочной клумбой, кабинкой туалета и цинковой ванной, которую в случае необходимости вносили в дом и ставили перед камином на кухне на покрытый линолеумом пол. Воду для мытья нагревали либо на открытом огне, либо на гулко гудевшей газовой плите. Обычно вода быстро остывала. Детей мыли в раковине умывальника. Во всех помещениях дома, кроме кухни, зимой было довольно холодно, и, готовясь ко сну, его обитатели укладывали в постели бутылки с горячей водой.

В этом доме в ночь на 25 февраля 1943 года 33–летняя миссис Харрисон произвела на свет свое последнее дитя — Джорджа, названного так в честь короля Георга VI. Тяготы войны были позади, хотя над доками все еще парили противовоздушные аэростаты.