Читаем Джон Леннон онлайн бесплатно

Без чего нам никак не обойтись? Без еще одной книги о Джоне Ленноне.

Вероятно, вам уже известны хотя бы основные факты его биографии, но для пожилого фермера где–то на краю земли, который едва слышал о Ленноне, его имя вспоминается в основном отголоском 60–х годов под названием Beatles, чьи композиции продолжают расходиться миллионами грампластинок и дисков. Если бы Леннон — возможно, главная творческая сила группы — в 1968 году прекратил свою артистическую деятельность, он все равно оставил бы неизгладимый след в истории самоуверенной послевоенной поп–музыки, по сравнению с которым вся его скандальная публичная жизнь выглядела бы пустяком.

Несмотря на то, что мир стал терпимее к его выходкам — в основном во время беспорядочной пост–битловской карьеры, — его всемогущество таково, что бесчисленное количество поклонников до сих пор испытывают восхищенный трепет в душе при взгляде на особняк в роскошном нью–йоркском квартале Дакота, ставший ему домом в последние годы жизни, блистательной и трагичной. Джон Леннон продолжает жить в памяти людей — как миф 60–х годов, а не как человек, которого 8 декабря 1980 года застрелил никому не известный Марк Дэвид Чепмэн.

Еще в 1963 году некий Билли Шеферд сочинил свою «The True Story Of The Beatles», первую из такого количества биографий музыкантов — каждого в отдельности и всех вместе, — что и представить себе невозможно. Особое внимание уделялось Леннону, которого ведущий радиопрограмм Би–би–си Джон Пил назвал «машинным отделением Beatles». И действительно, начиная с 1962 года все главные события практически каждого дня его жизни были отражены в той или иной публикации, и, хотя источники «ранее неизвестных фактов» иссякли, в настоящее время на прилавках находится около 70 книг, посвященных только ему. Сколько книг вы уже прочли?

Еще до его поспешной кремации издатели начали договариваться с авторами о посмертных исследованиях мельчайших подробностей всех четырех десятков лет жизни Джона на этой планете. Вновь и вновь составлялись разного рода хронологии, в виде внушительных каталогов — вроде 700–страничного дневника Кита Бедмена «The Beatles After The Break Up» — или обширной, педантичной и скрупулезной «John Lennon Encyclopedia» Билла Харри, которые с невообразимой точностью и знанием дела описывали людей, места и обстоятельства, имевшие отношение к предмету исследования.

Эти книги предназначались для преданных поклонников, получавших огромное удовольствие от изучения фактического материала, однако в свет вышли и более тенденциозные работы, от биографических (как, например, «Lennon» Линн Корбин) и адресованных тем, для кого бывший студент художественного колледжа был почти богом, до собраний эссе вроде «Every Sound There Is: The Beatle's Revolver And The Transformation Of Rock And Roll», призванных привлечь читателей, которые ходят на концерт ради того, чтобы потом высокомерно злословить и сплетничать с друзьями. В уединении, дома они, возможно, много читают, изрекают суждения, но ничего не делают. Возможно, «интеллектуал» — наиболее подходящее определение для этих читателей. Из–под пера университетских преподавателей всего мира вышла серия таких работ, как «Перестройка основы и суперструктуры в рок–балладе», для понимания которых необходимо иметь под рукой словарь музыкальных терминов или, по крайней мере, обычный толковый словарь.

На другом краю спектра расположилась книга «The Lives Of John Lennon» Альберта Голдмена, бестселлер, описывающий Леннона как безумца, всю жизнь обуреваемого различными пороками. Не сочтите меня ксенофобом, но мне попадалось очень мало книг американских авторов об английской поп–музыке, которые смогли хотя бы немного приблизиться к пониманию специфических особенностей британцев. Я даже не уверен, что о Beatles имеет право писать тот, кто родился не в Ливерпуле (вроде меня), но я не стану тратить время на объяснение ливерпульского сленга. Я не собираюсь раздражать читателя обилием типично британских выражений или американизмов. Я не считаю Аскот пригородом Лондона. Каждый, кто упоминает о «чирикающем акценте кокни» у Леннона, например, журналист «Rolling Stone» в биографии Маккартни, вызывает у меня недоверие.

В книге канадца Джеффри Джулиано «Dark Horse», повествующей о «тайной жизни Джорджа Харрисона», уходу Пита Беста из группы в 1962 году посвящено всего одно предложение, и то лишь во время рассказа о том, как четыре года спустя Beatles готовились в Сан–Франциско к мировому турне. Действительно ли Джон кричал: «Зиг хайль, вашу мать!» — аудитории клуба «Кайзеркеллер»? А как нужно относиться к такому высказыванию: «После окончания школы для мальчиков Кворри Бэнк в 1953 году Джордж поступил в Ливерпульский институт»? Может быть, Джулиано путает школу для мальчиков с начальной школой? В любом случае Кворри Бэнк заканчивал Леннон, а не Харрисон. Это самые грубые ошибки Джулиано, однако я натолкнулся и на множество других доказательств давнего утверждения Редьярда Киплинга о том, что Англию может понять только англичанин. В целом «Dark Horse» — это легкое чтиво, не содержащее интересных фактов или откровений.

Тем не менее, приступая к работе над этой книгой, я понимал, насколько трудно мне будет сказать что–то свежее или значимое о Джоне Ленноне, не освободившись от старого подхода, когда обожествлялись самые дерзкие его замечания или цитировались сомнительные свидетельства разных людей, например, ударника Джима Маккарти из группы «Yard–birds», которая играла на разогреве у Beatles в сезоне 1964 года в хаммерсмитовском «Одеоне». Во время перерыва он якобы видел, как Леннон стоял на верхушке пожарной лестницы с тыльной стороны здания в костюме плюшевого мишки для какой–то комедийной сценки. Джон собирался купить один из лимузинов в лондонском автосалоне. И поскольку поп–звезде было неудобно посещать гараж в рабочие часы, его услужливый владелец устроил так, чтобы машины вереницей проезжали по тускло освещенной площадке у подножия металлической лестницы.

Еще одна проблема заключалась в следующем. Не знаю, как для вас, но для меня самая известная музыка Леннона — как сольная, так и для Beatles — за сорок лет настолько слилась с окружающей средой, что я обращал на нее внимание не больше, чем моряк на шум моря. Спросить мое мнение о «She Loves You», «Strawberry Fields Forever» или «Imagine» — это все равно что задать мне вопрос о железной дороге. Я больше не могу судить о ней объективно, поскольку она стала частью нашей жизни.

По причинам, почти не связанным с этими соображениями, а также в целях психологической стимуляции я повесил на стене плакат с портретом Джона Леннона. Он висел там, пока меня не стал раздражать бедняга, укоризненно разглядывающий захламленную комнату, в которой пианино и письменный стол возвышались, как бастионы древнего замка, а я, подобно средневековому писцу, расшифровывал заполненные неразборчивыми каракулями блокноты и магнитофонные ленты с интервью. Пока я устанавливал здесь понятный только мне порядок, Леннон имел возможность наблюдать лихорадочные поиски какой–нибудь вещи, доводившие меня до бешенства.

Не забывайте также о том, что, как солдат, жаждущий победы в «великой войне», я должен был отважиться расспрашивать разных «действующих лиц» о событиях полувековой давности — хотя с годами я привык задавать острые вопросы, граничащие с откровенной дерзостью. В некоторых случаях интервьюируемые явно уклонялись от ответа, хотя само молчание высвечивало изнанку жизни Джона Леннона не менее ярко, чем названные имена и обнародованные подробности.

Понимаете, я решил, что это будет мое последнее произведение о Ленноне — или, по крайней мере, последняя работа о тех аспектах жизни Леннона и его товарищей, которые меня интересуют. Однако из самых дальних уголков моего сознания интуиция подсказывала, что это не так — публикации, имеющие отношение к Beatles и Джону Леннону, настолько востребованы рынком, что конца им не видно. Допускаю, что кто–нибудь уже работает даже над биографией Мэла Эванса, одного из наемных работников Beatles. Может быть, в свет выйдут книги обо всех, кто работал с группой? Или тех, кто когда–либо исполнял песни Леннона и Маккартни? О лесниках, вырастивших деревья, которые пошли на нотные тетради для записи этих песен?

Я давно уже перестал шутить по этому поводу и с полным основанием могу заявить, что интерес к Джону Леннону — тому, кем он был, и тому, кем, по мнению потребителей, стал — не спадает. Причина этого — влияние его музыки и вокала, признаваемое практически всеми артистами, а также тот факт, что строчки его стихов стали крылатыми выражениями.

Во время четырехлетнего затворничества, закончившегося кратким возвращением на сцену и внезапной гибелью, Леннон стал таким же недосягаемым объектом мифотворчества, как и Элвис Пресли. В мире не осталось ни одного главного редактора газеты или журнала, который не предлагал бы огромных денег за эксклюзивное интервью с Ленноном или за его свежее фото. Приезжавшие в Нью–Йорк рок–звезды предпринимали титанические усилия, чтобы добиться аудиенции у «великого гуру» — несмотря на его многочисленные сомнительные шутки о прошлом и слухи о странностях, происходивших в «Дакоте».

Леннон оставил такой глубокий след в поп–культуре, что, даже если бы после распада Beatles в 1970 году он не предпринимал спорадических попыток записывать новые произведения, сохранившие лишь частичку огня, который поддерживал его в те времена, когда Beatles носились между Ливерпулем и Гамбургом, это уже не имело бы никакого значения. В этот период его посещало такое количество идей — и не только музыкальных, — что единственно возможным выходом стало записывать их все. Вспышка вдохновения могла прийти во время короткой прогулки к железнодорожному вокзалу в Гамбурге с целью купить вчерашний номер «Daily Express». Другие озарения приходили к нему в темноте подвала, в котором Beatles ночевали во время их первых гастролей в 1960 году.

Даже после того, как группа добилась успеха, Джон на протяжении целого года, чаще всего вместе с Маккартни, ограничивался сочинением последовательных аккордов для фрагментов мелодии или стихов для завершения куплета. С самого названия песни в ее форму проникал призрак схематичного рефрена, а желание объективности и самоконтроля все больше овладевало им и Полом — по мере того как вечер сменялся утром, застававшим их в облаках сигаретного дыма и в окружении немытых кофейных чашек и листов бумаги, испещренных неразборчивыми строчками стихов и пометками, понятными только им двоим.

Джон так и не научился читать с листа или записывать ноты, но его никогда не волновали формальные правила, влияющие на процесс творчества. Он пользовался лишь собственными стилистическими приемами и привычками, которые выработались у него в подростковом возрасте, когда он впервые коснулся струн гитары своими еще нежными, без мозолей, пальцами. «Я научился играть только для того, чтобы зарабатывать деньги», — впоследствии признался он.

9 декабря 1980 года телевизионный корреспондент Би–би–си спросил продюсера Beatles Джорджа Мартина, был ли покойный великим музыкантом.

«Он был великим человеком», — ответил дипломатичный Мартин.

Джон Леннон совсем не был виртуозом, но (почти всегда) полностью использовал свои возможности в составе Beatles и был способен перейти границу, разделявшую Джона (ритм–гитара), Пола (бас–гитара), Джорджа (соло) и Ринго (ударные), когда требовалось найти выход из затруднительного положения. Так, например, он исполнял партию соло–гитары в «The Ballad Of John And Yoko» — в отсутствие Харрисона и Старра, — а также «Get Back». Он не отказывался сесть за клавишные и при необходимости занимал место за электроорганом — хотя, надо признаться, его звуки заглушались восторженными воплями толпы — во время последнего турне Beatles.

Тем не менее никто не мог предсказать Джону Леннону такой выдающейся карьеры, когда в 1957 году он впервые вышел на сцену в составе группы The Quarry Men, исполнявшей музыку в стиле скиффл. К тому времени он только что нашел свой стиль в игре на гитаре, но вокал и первые попытки композиции не находили отклика у слушателей. В то время он не проявлял выдающегося таланта ни в чем. И тем не менее…

Джон Уинстон Леннон появился на свет 9 октября 1940 года в 18 часов 30 минут в одном из родильных домов Ливерпуля, расположенном на Оксфорд–стрит. Служба погоды Би–би–си предсказывала, что эта ночь и весь следующий день будут пасмурными, но теплыми. Такая погода стояла всю следующую неделю. Однако в тот вечер, когда младенца привезли домой, воздух огласился воем сирен, а в небе засверкали яркие вспышки — немецкая авиация сбрасывала тонны сеющих смерть и разрушение бомб на верфи и доки в том месте, где река Мерси впадает в Ирландское море.

На следующее утро кирпичная пыль скрипела под копытами лошадей, везущих по главным улицам города подводы с углем для погрузки на ржавые суда. Однако первенца Джулии Леннон ждал уютный дом представителей среднего класса — с ковром в гостиной, а не линолеумом — на Менлав–авеню, одной из главных артерий Вултона, тихого пригорода Ливерпуля, который был больше похож на сельские районы Ланкашира, чем на Мерсисайд, с его пародиями на тюдоровские колонии, гольф–клубами и озерами для соревнований по гребле.