Читаем Два купидона онлайн бесплатно

— Кэрри, на минутку, могу я с тобой поговорить?

Кто это ее зовет таким дрожащим голосом? Кэрри Маккой обернулась — и просияла, глаза ее, цвета жженого сахара, вспыхнули радостью. Она как раз размещала по списку свадебных гостей — кому где стоять, чтобы всем было удобно, чтобы все красиво смотрелось. Охапки великолепных цветов в церковном приделе вдохновляли ее. Взволнованная, Кэрри осторожно подобрала подол матово мерцающего белого платья и пошла навстречу подруге.

— Доброе утро, Марсия. Ты что — тоже нервничаешь? Не надо, не надо, это уж оставь для меня, мне полагается. — И засмеялась от всей души. — Чудесный день для свадьбы, а? Наверно, я роль традиций преувеличиваю, но знаешь, мне всегда хотелось выйти замуж именно в июне. Погода-то какая! Мы все так старались, чтоб уж полная уверенность — все пройдет на высшем уровне! Платье у тебя с собой? А туфли? Удобные, не подведут? Стоять ведь долго придется. Представляешь, если соло миссис Минтнор затянется, как вчера вечером на репетиции… — И запнулась на полуслове, заметив, наконец, какое у подруги лицо. — Что-то случилось?

— Пожалуйста, давай выйдем отсюда. — Взгляд Марсии Голлэтин скользнул по грудам роз и гладиолусов, перебежал на открытые двери, ведущие к большому церковному алтарю… Она как-то странно сморщилась и шагнула к выходу.

Придерживая пышные юбки, Кэрри поспешила за ней — Марсия широко распахнула створки, пропуская ее.

— Что с тобой? Ты не заболела? — Кэрри озабоченно разглядывала лицо подруги; непроизвольно коснулась ее щеки — влажная… — Ты… ты, может быть, пришла сказать, что неважно себя чувствуешь и не будешь подружкой невесты? Так ты не беспокойся, мы отлично все устроим, кого-нибудь найдем…

— Нет, не то. — Марсия взяла ее за руку. Что это у нее зажато в пальцах? Какой-то конверт, белый, маленький…

— Есть здесь кто-нибудь с тобой, Кэрри? Сестра?

— Джинни, Брет и дети приедут через несколько минут. Малышка Нэнси так волнуется — ей цветы поручено нести. — Кэрри сделала выразительный жест в сторону церкви. — Папа там, с преподобным Минтнором, — звуковую систему проверяет. Ты же его знаешь — обязательно во все вникнет и устроит суматоху, мы даже специально прибыли с запасом времени. Ну и я, ты меня тоже знаешь: я вообще люблю всегда рано приходить, а уж на собственную свадьбу…

Она уже почувствовала, что говорит лишнее, что надо бы остановиться… Но выражение лица Марсии не давало, рождая смутную тревогу.

— Да-да, знаю, — пробормотала та. — На это и рассчитывала. — И с набежавшими на глаза слезами протянула маленький белый конверт.

— Роберт?! — вскрикнула вдруг Кэрри, дыхание у нее перехватило от ужаса. — Что, что с ним? Что случилось?..

— Ох, Кэрри! — Марсия залилась в три ручья, даже всхлипывала. — Прости, прости меня! Мне так… так жаль, что я… что именно я принесла тебе это!.. — Рыдая и спотыкаясь, она побрела к почти пустой стоянке, мгновенно залезла в машину и тут же уехала.

Изумленная, Кэрри стояла и смотрела ей вслед. Чтобы Марсия — и в таком состоянии… Никогда не видела! Даже в последних классах школы, когда эмоциональные взрывы у многих случались то и дело, Марсия отличалась завидной уравновешенностью. Должно быть, произошло что-то ужасное… Ноготок ее, со свежим маникюром, ловко поддел клапан — конверт открылся; выпал сложенный вдвое листок белой атласной бумаги. Кэрри поспешно расправила его — что там?.. Быстрый взгляд пробежал несколько слов, написанных четким почерком Роберта Голлэтина: «Я не могу на тебе жениться, прости»…

Она замерла — и стала читать снова и снова, пытаясь осознать, привыкнуть… Шок оказался слишком сильным; в конце концов Кэрри просто застыла на месте, уставившись на белый гладкий листок. Написанные слова — то есть подлинный их смысл — стали наконец доходить до сознания, и девушку будто окатило тошнотворной волной ужаса. Он… не может… на ней жениться?! Почему?.. Никаких объяснений, никакой причины… Брошена! Мужчина, которого она любила, вышвырнул ее, как вчерашнюю газету. Руки ее бессильно повисли вдоль тела, невидящий взор устремился куда-то вдаль…

От легкого ветерка чуть покачивались и кивали тяжелые головки цветов на кустах гортензий, обрамлявших с обеих сторон кованые железные перила. Вздыхали и клонились книзу сосны, выстроившиеся вдоль дорожки, ведущей к входу в церковь; но Кэрри ничего не видела. Порыв ветра поднял складки ее воздушной белой юбки, закрутил прозрачную вуаль…

Автоматически она поймала одной рукой вуаль, опустила другую вниз, прижала юбку. Зашуршала у нее в руках бумага… Ах да, конверт… какой он белый… Она отвела руку с конвертом и все смотрела на нее, а в голове беспорядочно проносились сумасшедшие мысли, обгоняя одна другую. Вчера, только вчера вечером она видела его на репетиции. А потом они сидели рядышком за обеденным столом — принимали поздравительные тосты от членов семьи и от друзей. Он не произнес ни слова о том, что не может… не может на ней жениться. Правда, он вообще вряд ли вымолвил хоть слово. На репетиции было так шумно, а это не того рода объяснение, которое происходит за шампанским, когда поднимают бокалы за счастье…

У Кэрри вырвался визгливый смешок — почти истерический. Невероятно! Невозможно поверить!

Разум не вмещал еще всего значения случившегося. Ей следует… да, следует овладеть собой, не допустить себя до чего-нибудь страшного! Дрожащими пальцами она вложила листок в конверт. Это не может быть правдой! Роберт, нежный, чуткий Роберт не способен так поступить с ней! А даже если это и правда, разве он не должен был бы приехать сам и сообщить ей?..

Надо поговорить с ним! Кэрри мгновенно развернулась и вихрем пронеслась через вестибюль в офис преподобного Минтнора. Никого нет — какое счастье! Она мысленно поблагодарила за это судьбу, схватила телефон и набрала номер дома Роберта — почти ее дома. Гудки… гудки… Она напрягала всю свою волю: пусть только Роберт ответит, только бы услышать его голос!.. И вдруг ясно представила пустой дом, пронзительные звонки телефона… В этих таких знакомых ей небольших, уютных комнатах — они вместе их украшали — сейчас ни души. Коттедж ждет прибытия счастливых новобрачных…

Автоответчик не принимает звонка. Значит, все чистая правда: Роберт всегда выключает автоответчик, когда не желает принимать звонок… В глубине души она с первого взгляда и не сомневалась в истинности этого страшного, краткого послания, а теперь пришла уверенность. Но почему? Почему?.. Только это одно слово и стучало в голове, когда она, без всякого осознанного намерения, вернулась на церковное крыльцо, по-прежнему сжимая в руке конверт. Смятение в душе нарастало, ком в горле мешал дышать… Она разжала ладонь, пальцы легким движением отбросили скомканную бумагу. Ненавистный конверт взлетел и упал на ступеньку. Ветер подхватил его и швырнул в кусты…

Кэрри огляделась — не видел ли кто. Хью, ее отец, уже в церкви, с ним несколько человек. Джинни и другие подружки невесты, в своих малиново-розовых платьях и живописных шляпах, прибудут с минуты на минуту. Церковная стоянка заполнится машинами, принадлежащими гражданам Уэбстера, штат Южная Каролина, — города, где она родилась и выросла. Все приедут, каждому интересно посмотреть, как Кэрри Маккой выходит замуж — выходит за Роберта Голлэтина. Еще бы — младшая дочь единственного в городе писателя, к тому же романиста, книги его продаются… Кроме того, он издает местную газету. Но и это не все: Кэрри — сестра и свояченица ее редакторов. А семья Роберта — тоже здешние, богачи, владельцы двух мебельных магазинов. Общество у них тут небольшое, и предстоящую свадьбу окрестили уже событием года. Тем более что ни для кого не секрет — лет десять, как все невесты Уэбстера безуспешно ловят Роберта в брачные сети. Да и на этот раз он не очень-то жаждал, чтоб его поймали, только Кэрри и Марсия все знают.

Секунды бегут… вот сейчас ее начнут искать, звать, и… и придется всем сказать… и гостям… Что им останется делать? Они разъедутся по домам. И через несколько минут весь город начнет перешептываться: «Бедная малышка Кэрри Маккой… Представляете, она так и осталась одна-одинешенька стоять у алтаря, в своем очаровательном воздушном наряде!..»

От чувства жуткого унижения волна тошноты подкатила к горлу. Кэрри непроизвольно ухватилась за живот, смяв развевавшиеся концы атласных лент, опоясывавших талию.

Нет, этого всего она не выдержит — выше сил! Недаром, видно, отец всегда говорил: «Смотри, гордячка, чувство собственного достоинства — это тоже хорошо в меру. Как бы оно тебя не поглотило». Это правда, но ведь себя не изменишь. Чтобы ее жалели — подумать только!

Ноги пришли в движение будто независимо от нее: пересекли небольшое крыльцо, спустились по ступенькам… Еще не оправившись от первого потрясения, Кэрри двигалась медленно, в каком-то оцепенении; но вот шаг ее убыстрился, она побежала. Миновала стоянку и понеслась дальше — лес начинался прямо за белой, обшитой досками церковью. Ветви деревьев цеплялись за вуаль, словно пытаясь сорвать ее с головы. Надо вытащить шпильку… Кэрри остановилась и стянула вуаль с каштановых волос, разрушив тщательно сделанную прическу. Прозрачная ткань зацепилась за низко свисавшую ветку ореха — ну и пусть висит, снимать не стоит. И, оглянувшись, она увидела, как бьется на ветру белый призрак ее надежд и мечтаний. Вот и все, что от них осталось…

Хриплое рыдание вырвалось из горла, Кэрри повернулась и побрела дальше. Еще несколько секунд — и она, миновав узкую полоску леса, оказалась на той стороне не очень оживленной дороги, которая вела к дому. Домой? О нет! Кэрри подобрала платье и пустилась бежать на юг — в противоположном направлении. Для свадьбы она выбрала туфли «а-ля балет», чтобы не быть выше Роберта, и сквозь тонкую подошву мелкие камешки впивались в ступни…

Роберт! В сознании калейдоскопом мелькали эпизоды счастливого, полного надежд общения. Они знали друг друга долгие годы — ведь с Марсией-то дружили со школы. Но встречаться стали, только когда Кэрри окончила колледж, начала работать в рекламном агентстве в Гринвилле и переехала домой.

Она полюбила его намного раньше, чем он ее, но у нее не возникало и тени сомнения — они отлично подходят друг другу! Его спокойная внимательность ее покорила. А как они веселились, когда вместе украшали маленький дом, доставшийся ему по наследству!.. Здесь они поселятся и будут жить; появятся дети — пристроят еще комнаты. Потом он уже не хотел говорить о детях, как, впрочем, и ни о чем другом. Она понимала, конечно, — что-то не так, но предпочла погрузиться в предсвадебные хлопоты и… ничего не замечать!

Захваченная своими переживаниями — почему же, откуда это обрушилось, такая катастрофа? — Кэрри не слышала шума приближавшегося автомобиля — тот выскочил из-за поворота впереди. Тормозит, замедляет ход… Внезапно он круто развернулся в том направлении, в каком шла Кэрри, поехал рядом с ней — и вдруг затормозил так резко, что чуть не встал на нос. Кэрри изумленно огляделась: Уилл Кэлхаун смотрит на нее с переднего сиденья своего «мустанга с откидывающимся верхом. Уилл поднял солнцезащитные очки на макушку.

— Кэрри, что случилось? Что ты здесь делаешь?

Кэрри пробормотала себе под нос несколько слов, вовсе не подобающих леди. Уилла она не видела несколько месяцев, а в этот момент… да хоть бы никогда его не видеть. Если его брат женат на ее сестре, так сам по себе этот факт еще не делает их родственниками. Однако Уилл почему-то решил, что это дает ему право отпускать замечания насчет ее жизни, выбора спутника оной, даже работы в рекламном агентстве. Почти всегда она находила именно эту его манеру невыносимой и сверхскучной!

На нем элегантная синяя пара — пиджак на спинке сиденья рядом, — светло-голубая рубашка с галстуком. Джентльмен шествует на свадьбу… Ага, глаза его снова закрыты зеркальными солнцезащитными очками. Но она успела отметить — на лице его написана высшая степень недоумения.

— Ответь мне, Кэрри! — не отставал он. — Куда это ты несешься как безумная? Что ты здесь делаешь одна? Церковь в другой стороне. — Он снял очки и бросил их на приборную панель.

Поднимается на сиденье, вот-вот вылезет из машины — и тогда от него не избавишься.

— Прекрасно я знаю, где церковь. — Кэрри отступила на шаг и вздернула подбородок. — Как раз оттуда и иду.

— Решила погулять, прежде чем выйти замуж за Роберта?

— Решила погулять, вместо того чтобы выйти замуж за Роберта! — яростно выдохнула она, но честность заставила ее внести поправку: — А вернее, он решил погулять.

— Он что же… он… оставил тебя? — У Кэлхауна аж челюсть отвисла, он выразительно присвистнул, глядя на нее с явным недоверием.

— Ну, объяви всему миру! Почему бы тебе этим не заняться? — Кэрри сделала рукой жест римского оратора.

— Зачем мне трудиться? Сама понимаешь…

— Да уж… шила в мешке не утаишь, — с горечью согласилась она и нехотя поведала ему о записке Роберта.

— Ты хочешь сказать — у этого труса не хватило мужества даже на то, чтобы приехать и объяснить все самому?

— Не называй его так! — запротестовала Кэрри и сама удивилась: ей-то что беспокоиться? Слово точное, другого не подберешь. Но смятение, горечь от этого не улетучились; мысли все так же путались, чувства… какие уж теперь чувства!..

— Поверить не могу — и ты еще его защищаешь?! — Уилл выскочил из машины, мгновенно обежал ее и встал рядом с Кэрри.

— Пожалуйста, оставим это, — пробормотала она. — В данный момент я не готова… ничего обсуждать.

— Тебе надо прямо взглянуть, какой он есть на самом деле… — начал было Уилл, но, наткнувшись на ее свирепый взгляд, тут же поднял руки ладонями вверх. — Ладно-ладно, сдаюсь, не скажу.

— Хотя бы не сейчас, — вздохнула она.

— Уэбстер — чудненький маленький городок. — Уилл гневно сощурился. — Но клянусь: если расплавить слухи, по нему циркулирующие, и обратить их в золото, он станет городком миллионеров.

— А то я не знаю… — Кэрри вызывающе положила руки на свою тонкую талию и подняла на него мятежный взор.

— И чтобы не предстать перед ними, ты решила бежать?

— Попал в точку. — Глаза ее засверкали — то ли слезами, то ли угрозой: мол, мое дело, мое горе — что хочу, то и делаю.

— Пытаешься спасти свою гордость?

— Тебе до этого дела нет. Хотя… ну да, пусть ты и прав! — Она затрясла головой, и несколько каштановых локонов, окончательно выбившись из прически, упали на уши.