Читаем Сводные поневоле онлайн бесплатно

— Ты меня звал? — осторожно спросила я, замерев на пороге кабинета.

Тот сидел за столом с мрачным выражением лица. Перед ним лежал какой-то лист бумаги, а в руке мой персональный кошмар держал стакан с виски.

И тут я поняла, что хорошим день сегодня не будет. Вот точно.

— Звал, — тяжело произнес он, а затем придавил своим фирменным взглядом. И если раньше я еще считала, что у меня уже выработался иммунитет, то сейчас поняла — ни черта.

Кажется, кто-то довел Никаса до ручки. Впрочем, меня это не касалось — времени оставалось все меньше, и терять его не хотелось.

— Что-то опять не так? — нетерпеливо спросила я. — Я опаздываю, так что…

В этот момент мой сводный брат саданул кулаком по столу так, что стакан жалобно звякнул.

— Ты больше никуда не опаздываешь, Ева! — рявкнул он. — Можешь забыть про свои гулянки с подружками!

— Что?! — возмутилась я. — Да как ты смеешь!

Никас медленно поднялся из-за стола, обошел тот и направился прямо ко мне.

Черт его знает, что там у него происходило в голове, но взгляд был такой, что даже мне стало не по себе. А я ведь не боялась моего сводного братишки уже давно…

— Еще как смею, — обманчиво мягко ответил он и криво ухмыльнулся.

— Мы договорились! До помолвки еще месяц! И ты сказал, что я могу отдыхать, как захочу! Что у меня будет возможность до этой дурацкой свадьбы побыть собой! — высказывала претензии одну за другой! — Ты сказал, что я смогу!

— Планы поменялись, — оскалился он.

— С чего это? Или Алан вдруг решил, что посадит меня в четырех стенах заранее?! Ты обещал, черт тебя дери! — кричала я. — Обещал мне, если я соглашусь, то у меня будет время!

— Больше у тебя его нет, — хрипло произнес он, останавливаясь в опасной близости от меня, тогда как я уже уперлась спиной в стену. Дальше бежать было просто некуда.

— Ч-что это значит? — не понимала я. Ник бросил многозначительный взгляд на листок, валявшийся на столе. — Что там такое? Что это?!

— Там… Там твой приговор, Ева, — прохрипел он, наклонившись еще ниже. И взгляд его в этот момент был диким. Настолько, что я впервые по-настоящему испугалась.

В следующее мгновение его пальцы захватили мой подбородок, а сам Никас набросился на меня с поцелуем…

За пару месяцев до

Была бы моя воля, я бы ни за что не вернулась в Россию. Не после того, как меня, словно лишнего человека, выбросили из семьи.

Возможно, кто-то скажет, что мне грех жаловаться — отец всегда обеспечивал меня, я не знала нужды в деньгах. Да только вот семьи он меня при этом все-таки лишил, отправив учиться за границу в четырнадцать лет.

Одну. Без какой-либо поддержки. Почти сразу после смерти мамы…

Этого я никогда не могла ему простить. И даже в мои редкие визиты домой он всегда держался настолько сдержанно, что я невольно чувствовала себя лишней.

Только Никас был для меня светлым пятном, лучиком надежды. Но и он со временем отвернулся, стал холоден до безобразия.

Тогда я окончательно поняла, что в целом мире никому не нужна. От меня проще откупиться очередной кредиткой и отправить обратно, чтобы не мозолила глаза.

Стоило ли говорить, что, узнав о смерти отца, я не убивалась и не рыдала в три ручья?

Может, это цинично и неправильно, но внутри не ёкнуло ничего. В отличие от того дня, когда я потеряла маму.

С ее уходом наша счастливая семья развалилась. Будто бы только на ней все и держалось. И теперь вот остались только мы с братом.

Впрочем, я не тешила себя иллюзиями — Никасу было плевать на меня. И то, что он потребовал моего приезда, лишь подтверждает это.

Будь у него хоть немного понимания, не вынудил бы, пригрозив перекрыть финансирование.

По большому счету можно было и наплевать — в конце концов, я могла и сама начать работать. Предоставленная сама себе, я очень быстро поняла, что рассчитывать могу только на себя. Поэтому не выросла избалованной принцессой, а научилась готовить отходные пути, заботиться о себе сама и всегда иметь запасной план.

Наверное, единственная причина, по которой я все же прилетела, — мой брат.

Как бы я ни злилась на него, но в душе еще теплились те добрые чувства, что жили во мне в детстве. Возможно, даже глупая влюбленность, которой уж точно не должно быть места в сердце.

И все же я ухватилась за этот шанс повидаться с Никасом, пообещав себе, что после — уеду окончательно и разорву все связи.

В каком-то смысле я собиралась попрощаться со всем, что связывало меня с семейством Адамиди.

Получив багаж, я уже собиралась вызывать такси, как взгляд выхватил из толпы знакомую фигуру.

Никас. Он был здесь.

Стоял и внимательно смотрел прямо на меня. И все мои тренировки и самовнушения полетели прахом…

Пару мгновений я, застыв, смотрела прямо на него, запоздало понимая, что теперь сделать вид, что не заметила, уже не выйдет. Придется идти к брату.

Хотя себе-то врать смысла не было. Я ждала этой встречи.

Хотела, надеялась, верила.

Но чем ближе подходила, тем меньше шансов оставалось на то, что все-таки Никас оттаял.

— Ты долго, — заметил он ровным тоном, едва я оказалась достаточно близко.

— Не хотел ждать — мог не приезжать лично. Достаточно было прислать водителя, — фыркнула я, защищаясь.

Брат никак не прокомментировал мой выпад, просто молча забрал чемодан и направился к выходу. А я лишь бессильно стиснула зубы. Вот так всегда…

Ничего не менялось. И с горечью пришлось принять тот факт, что я по-прежнему для Ника всего лишь досадное недоразумение, заноза, от которой хочется поскорее избавиться. Не более того.

А ведь когда-то мы были очень дружны. Я все еще помнила, как он вместе со мной бегал на речку, учил плавать. Но все это осталось где-то там, в прошлом. Когда еще была жива мама…

Всю дорогу брат что-то строчил в телефоне. Ни разу не заговорил со мной, не взглянул. Словно и не было меня рядом.

И с каждой минутой я все больше убеждалась, что мое решение верное. Пора было окончательно признать, что семьи у меня нет. Глупо было надеяться, что что-то могло измениться.

Это понимание неприятно отдалось в груди. Я хоть и привыкла к одиночеству, его все же не очень-то любила. А здесь и сейчас, рядом с собственным братом, я чувствовала себя именно одинокой. И ненужной.

— На какой день назначены похороны? — все-таки нарушила я тишину. Брат, наконец, оторвался от экрана мобильного и вопросительно посмотрел на меня. — Мне нужно знать, на какое число заказывать обратный билет, — добавила раздраженно.

— Ни на какое, — весьма спокойно ответил Никас.

Я даже не сразу поняла его слова. Подумала, что ослышалась.

— То есть как? Мне нужно возвращаться — у меня учеба, дела, своя жизнь, в конце концов.

— Ты не вернешься за границу, — повторил Никас и снова уткнулся в телефон…

— Что ты сказал? — напряженно переспросила я.

— Ты слышала, — довольно спокойно ответил брат.

— Да ты… Знаешь, не тебе решать, что и как мне делать!

В этот момент разговор пришлось прервать — мы как раз добрались до дома. Никас явно не горел желанием продолжать наш спор, потому что молча покинул автомобиль, даже не попробовал мне ответить.

— Не уходи! — крикнула, догоняя его. — Мы не договорили!

Брат все же остановился и обернулся. В его взгляде было лишь откровенное равнодушие, которое в очередной раз больно хлестнуло по моим чувствам.

— Я все сказал, Ева. Спорить смысла нет.

— А я не спорю. Ты не вправе распоряжаться моей жизнью!

— Если ты не забыла, то до двадцати одного я твой опекун. Так что буду распоряжаться тем, что сочту нужным.

— Опекун?! Ах вот как! Решил сделать из меня рабыню? Совсем заскучал тут?!

— Остынь, Ева.

— Знаешь что? Да плевать! Я улечу сегодня же. Сам разбирайся со всем! — выплюнула я и, обойдя брата, направилась обратно к машине. Но далеко уйти не смогла — Ник цепко ухватил меня за локоть и дернул к себе.

— Ты будешь делать все, что я скажу, — процедил он. — И если я сказал, ты никуда не летишь — значит, не летишь.

— Надеешься, я тебя послушаю? А если нет? Что ты сделаешь?

— И далеко ты улетишь, не имея ни гроша в кармане? — насмешливо спросил он.

— Да, Никас. Ниже падать в моих глазах тебе уже некуда, — протянула я. — Решил шантажировать меня деньгами?

Во взгляде брата промелькнуло что-то неясное. Будь это кто-то другой, наверное, я бы сказала, что смогла задеть оппонента. Но нет. Это же Никас. Суровый, мать его, бизнесмен, которому наплевать на свою сводную сестру.

— Называй, как хочешь. Но я отвечаю за тебя. Поэтому и решать мне.

— Ты — придурок, слышишь?! У меня там учеба, работа, друзья. У меня там — вся жизнь. И я не собираюсь бросать ее. Понял? Хочешь забрать у меня деньги? Валяй! Все равно отец давно вычеркнул меня из вашей жизни. Так что я уж как-нибудь переживу очередной удар от гнилой семейки!

— Следи за языком, дрянь, — холодно произнес Никас. — Отец любил тебя. А ты даже не спросила, как он умер.

Он бросил эти слова мне в лицо, словно я и правда была виновата. Да только вот загвоздка — узнав, что отца не стало, я не почувствовала ничего. Абсолютно. Пустота.

Словно просто посторонний человек ушел из жизни.

Даже детские воспоминания, когда мама еще была жива, и мы все были дружной семьей, не отозвались в груди. Слишком сильна и глубока была моя обида.

Всего было слишком.

— Может, потому что мне плевать? — дерзко ответила я, после чего брат схватил меня за плечи и резко встряхнул.

— Совсем края потеряла?

— А вы? Вы их не потеряли? — отчаянно пробормотала, пытаясь вырваться из хватки. Слезы против воли появились в глазах. — Вы оба вычеркнули меня, оставили одну выживать…

— Выживать? — вкрадчиво спросил брат. — Отец полностью обеспечивал тебя. Оплатил лучший пансион, лучших учителей. Ты всегда получала все, что хотела.

Я лишь горько усмехнулась. Конечно, как же еще…

— Все, кроме семьи, Ник. Ведь деньги — это все, что нужно для счастья, правда?

Вместо очередного ядовитого ответа он отпустил меня и хмуро посмотрел. Словно я раскрывала ему какой-то секрет, и брат никак не мог поверить в это.

— Иди в дом, Ева. Отдохни с дороги. После обсудим. Похороны уже завтра.

Никас обошел меня и направился обратно к машине, из которой уже достали мой чемодан. А у меня внезапно закончился весь запал. Чего я ждала? Что мои претензии проймут старшего брата? Глупая дура. Да ему плевать на мои боль и обиду.

Как и всегда…

Шмыгнув носом, развернулась и пошла в дом, который когда-то был наполнен семейным счастьем. Сил сражаться сегодня у меня больше не было…

Смерть отца стала для меня полной неожиданностью. Ведь он был крепким мужиком, способным еще долго стоять у руля, несмотря на возраст.

Конечно, я видел, как подкосила его смерть Лауры четыре года назад.

Да и не только его. Всю нашу семью. Пусть она не была мне родной матерью, но я полюбил ее искренне.

Откровенно говоря, после ее ухода мы и семьей-то быть перестали. Возможно, потому что спустя какое-то время отец отправил Еву учиться за границу.

Я не одобрял этого решения, поначалу долго ругался с ним, отчаянно скучая по мелкой. Но отец был непреклонен. Наверное, только тогда я осознал, насколько сильно он любил свою жену. Ведь Ева была настолько похожа на свою мать, что каждый раз, когда отец смотрел на нее, я видел в его взгляде такую тоску, что самому выть хотелось.

И все же я не понимал, как он мог отказаться от дочери. Но на все вопросы отец скупо отвечал, что так надо. И все.

А потом… Потом все вышло из-под контроля. Когда однажды мы снова с ней увиделись…

Ева прилетала в Россию только несколько раз в году — на семейные праздники. В остальном она все время проводила там, далеко, под присмотром нанятых людей.

Мы не виделись пару лет, прежде чем встретились впервые за долгое время. Так уж вышло. Но когда, наконец, пересеклись, я был поражен — от угловатой девчонки со смешными косичками не осталось и следа. Теперь это была молодая девушка с яркой внешностью и выразительным, дерзким взглядом.

Ева изменилась не только внешне, но и манера говорить стала иная.

Она самая стала иной.

Больше я не ощущал той родственной связи, что существовала между нами, когда она была малышкой. И тогда, к своему стыду, я понял, что не будь она моей сестрой, я бы ей… вдул? Так это вроде говорили?

В тот раз списал все на гормоны и шок от первой встречи за долгое время.

Да только в следующий раз все повторилось. Странные ощущения, неуместные эмоции медленно, но верно стали отравлять мои мысли. И сама Ева не помогала вовсе. Бойкая, веселая девчонка то и дело замирала под моим взглядом и смотрела так… Будто душу выворачивала.

Корил себя, изводил, пытался контролировать то темное, что восставало внутри рядом с ней из раза в раз. Старался спрятать, чтобы никто не догадался, но в итоге сдался.

Понял, что рано или поздно могу сорваться. И тогда сделал то единственно верное, что было допустимо — отстранился. Наши встречи сошли на нет — я мастерски избегал их.

В то время я как раз начинал свой путь в бизнесе отца. Дел было полно — хотел разобраться во всем, пойти с низов, научиться всему сам. Так что даже придумывать причины, чтобы избегать встреч с сестрой, не пришлось.

Год за годом мы отдалялись все больше. Я дико скучал по тому доверию, той связи, что когда-то у нас с ней были. И в то же время пытался вытравить из себя любое напоминание об этом.

Бесконечные мимолетные знакомства приносили облегчение лишь на короткое время. Я словно искать свой якорь, что-то, что поможет мне удержаться, не пасть так низко, что самому станет противно.

И сейчас, оглядываясь назад, я понимал — у меня почти получилось. Последний год я практически не вспоминал про рыжую занозу.

Но теперь снова все пошло кувырком. И у меня оставался только один способ обезопасить Еву от себя и своей нездоровой одержимости и при этом выполнить последнюю волю отца.

Даже если ей это не понравится. Плевать. Так будет правильно.

Выехав с территории дома, набрал номер Алана.

— Ты дома? — отрывисто спросил я.

— И тебе здравствуй, — иронично ответил друг. — Дома.

— Скоро буду.

Отбросил мобильный и крепко сжал руль. Никому, кроме Евы, не удавалось вот так легко вывести меня из себя. Сдерживаться рядом с ней было невероятно сложно. Руки так и жгло до сих пор от прикосновения к ней.

Но я должен был помнить, что нельзя. Я не имел права…

Мотнул головой, отбрасывая опасные мысли. Нужно было двигаться дальше и сделать все, как надо. Именно так убеждал себя, пока ехал к Бестужеву, чтобы обсудить будущее моей сестры.

— Неважно выглядишь, — заявил Алан, едва я прошел в квартиру. В ответ недовольно зыркнул на друга. Настроение было ни к черту, а если учитывать, ради чего я приехал, так и вообще — хорошо, что мог держать себя в руках. — Случилось чего?

— Ева прилетела.

— Логично. Похороны завтра. И как она? Поговорили?

— Поговорили, — вздохнул я. — Дерьмово, правда, как-то вышло.

— Снова поцапались? — я только поморщился. — И что планируешь делать?

— Хочу замуж ее выдать.

Сказал, а у самого в груди все выворачивало. Но я твердо решил, что это единственное, что сможет удержать меня.

Бес присвистнул и покачал головой.

— Радикально. А чего так?

— Пора во взрослую жизнь ей. Да и для бизнеса это будет перспективно.