Читаем Дурсль Вейдер онлайн бесплатно

Глава 1: Пробуждение среди пепла

Сознание возвращалось не плавно, как восход солнца над Корусантом, а рывками, словно гиперпространственный прыжок сквозь турбулентность. Сначала — боль. Не та знакомая, хроническая боль в обрубках конечностей и обожженных легких, которую он носил как доспех, а нечто инородное, тупое и всепроникающее. Она пульсировала в плече, в бедре, отдавалась в основании черепа. Затем — звуки. Крики, нечеловеческие и полные ужаса, перемежались с грохотом, похожим на артиллерийские залпы, и неестественным, визжащим смехом. Пахло гарью, бензином, расплавленным пластиком и чем-то еще — сладковатым, тошнотворным запахом паленой плоти.

Веки казались налитыми свинцом. Он заставил их подняться усилием воли, которое привык применять к непослушным сервомеханизмам. Мир перед глазами расплывался, двоился, отказывался собираться в осмысленную картину. Вспышка зеленого света резанула по сетчатке, за ней последовал взрыв, от которого задрожала земля. Он инстинктивно дернулся, пытаясь перекатиться, прикрыться, активировать рефлекторный щит, но тело не слушалось. Оно было чужим, неповоротливым, слабым. Никакой кибернетики. Никакой привычной тяжести бронированных конечностей. Только эта неуклюжая, мягкая плоть, прижимающаяся к холодному, усеянному осколками стекла асфальту.

В голове царила звенящая пустота, нарушаемая лишь слабым, незнакомым эхом — не голосов, но образов. Мелькали какие-то комнаты, лица, запахи еды, ощущение беспричинной, животной радости. Чужие воспоминания. Жалкие, примитивные, лишенные всякого величия. Они наслаивались на его собственную, выжженную огнем Мустафара память, вызывая не замешательство, но холодную, сосредоточенную ярость. Кто-то посмел вторгнуться в его разум? Кто-то осмелился переместить его сущность, саму его волю, в этот... контейнер?

Он попытался поднять руку. Чужую, толстую, с короткими пальцами руку, облаченную в рукав какой-то нелепой, разноцветной куртки. Она двигалась медленно, рывками, словно заржавевший дроид. Мышцы протестовали. Дыхание — мелкое, частое, неэффективное — сбивалось. Его легкие не горели, но они были слабы, отравлены бездействием. Он чувствовал, как колотится сердце — не мощный, регулируемый имплантатами ритм, а испуганное, птичье трепыхание.

Вейдер — ибо это был он, Дарт Вейдер, Темный Лорд Ситхов, несмотря на всю абсурдность происходящего — заставил себя замереть и оценить обстановку. Хаос вокруг продолжался. То, что он поначалу принял за неисправность оптических сенсоров, было реальностью. По улице — типичной, убогой улице заштатного провинциального мира — метались тени в черных балахонах и белых костяных масках. Они выкрикивали слова, звучавшие как заклинания, взмахивали палочками, и из них вылетали сгустки ослепительного света. Зеленый убивал. Красный крушил. Где-то истошно выла сирена, но ее заглушал торжествующий хохот одного из нападавших, поджигавшего витрину магазина.

Террористы. Паникеры. Бездарные, недисциплинированные отбросы, упивающиеся насилием ради насилия. В Империи за такую демонстрацию хаоса на улицах виновные ответили бы лично перед ним.

Но это была не Империя. И это были не его люди.

Вейдер ощутил знакомый холод — холод Силы, откликающейся на его гнев. Она была здесь. Она пронизывала его, струилась вокруг, связывала с каждым атомом этого жалкого мира. Но она была... другая. Более дикая, необузданная, пропитанная не Тьмой, а какой-то хаотичной, неоформленной энергией. Она не была ни Светлой, ни Темной Стороной в привычном ему смысле. Это была просто мощь, ожидающая, когда ее подчинят.

Взмах палочки одного из нападавших — и остов перевернутого автомобиля, под которым он, очевидно, лежал, приподнялся в воздух. Вейдер увидел тела. Два тела в нескольких метрах от него, выброшенные ударной волной. Мужчина и женщина. Их конечности были вывернуты под неестественными углами, глаза остекленели, глядя в серое, затянутое дымом небо. Мужчина был огромен, с багровым, даже в смерти перекошенным злобой лицом. Женщина — худая, с лошадиными чертами. Чужая память услужливо подсказала: Вернон и Петуния. Источник этой жизни, полной унижений, переедания и удушающей, беспросветной обыденности. Никакой скорби. Только констатация факта.

Автомобиль с грохотом рухнул обратно, едва не задев его ноги. Вейдер даже не вздрогнул. Страх смерти был ему неведом. Азарт убийцы — тоже. Им владело лишь одно желание: порядок. Подчинение. Контроль. И те, кто устроил этот балаган, должны были либо склониться, либо умереть.

Он снова попытался пошевелиться, на этот раз призывая Силу, чтобы усилить непослушное тело. Энергия отозвалась с готовностью, хлынув в мышцы, разгоняя боль и слабость. Это было похоже на пробуждение дремлющего вулкана. Он сел, игнорируя протестующий хруст в позвоночнике. Тело было отвратительно тучным, заплывшим жиром. Дышать без системы жизнеобеспечения было непривычно, почти больно, но терпимо. Он уперся ладонями в колени и поднялся. Ростом он был ниже, чем привык, и это раздражало.

Один из Пожирателей Смерти — чужая память наконец опознала этих клоунов, хотя Вейдер и не подозревал о ней — заметил движение. Он повернулся, белая маска уставилась на стоящего подростка, нелепого в своей цветастой куртке, с кровью, стекающей по виску. Пожиратель хмыкнул и взмахнул палочкой. «Круцио!» — выкрикнул он, явно ожидая, что жертва рухнет в корчах.

Вейдер ждал боли. Он знал боль. Он был ее повелителем. Но вместо физической агонии его захлестнула волна психической атаки — чистая, незамутненная ненависть, сфокусированная в импульс, призванный разорвать нервную систему. Это было неуклюжее, грубое воздействие, лишенное утонченности Тьмы. Оно ударилось о ментальную стену его воли, о выкованный годами страданий бастион разума — и разбилось на тысячу осколков.

Пожиратель замер, ожидая криков. Вместо этого он увидел, как толстый мальчишка даже не пошатнулся. Его глаза — из просто маленьких и заплывших они вдруг стали бездонными колодцами, наполненными холодным, всепоглощающим пламенем — встретились со взглядом из-под маски. Впервые за этот вечер Пожиратель Смерти почувствовал не упоение властью, а липкий, иррациональный ужас. Он ощутил себя мышью перед змеей, жалкой букашкой под микроскопом. Воздух вокруг сгустился, давление упало.

Вейдер медленно, словно пробуя мир на вкус, поднял чужую, толстую руку, сжав пальцы в щепоть, как если бы он держал невидимую рукоять меча. На мгновение он ощутил почти болезненное отсутствие привычного веса в ладони, фантомную боль в отсутствующих пальцах, сжимавших эфес. Но это чувство быстро сменилось другим — чистой, неразбавленной мощью. Сила текла сквозь него, концентрируясь в жесте, который был его второй натурой. Он медленно сжал пальцы.

Пожиратель Смерти захрипел. Его палочка выпала из ослабевших пальцев. Руки взметнулись к горлу, скрытому под высоким воротом мантии и маской. Он не мог вдохнуть. Невидимые тиски с чудовищной, неумолимой силой сдавливали трахею. Он царапал маску, пытаясь ее сорвать, но пальцы не слушались. Паника, первобытная и всепоглощающая, захлестнула его разум. Он видел только эти глаза — спокойные, холодные, изучающие его агонию с клиническим интересом. Никакой магии. Никакого заклинания. Никакой палочки. Только мальчишка и его сжатый кулак, повернутый вниз.

— Ты нарушаешь порядок, — произнес Вейдер. Голос был чужим, высоким, ломающимся — голос подростка, а не металлический бас, рожденный вокодером маски. Но тон — тон был тем же. Тоном абсолютной, не подлежащей обсуждению власти. — Твоя эффективность равна нулю. Твоя дисциплина отвратительна.

Он усилил хватку, наблюдая, как Пожиратель начинает слабеть, как его движения становятся беспорядочными. В этом не было садизма. В этом был менеджмент. Устранение неисправного компонента.

Второй Пожиратель, привлеченный хрипом товарища, выскочил из-за дымящегося остова автобуса. Увидев сцену, он выкрикнул: «Авада Кедавра!» — и послал зеленый луч прямо в спину Вейдеру. Но Вейдер уже знал, что так будет. Сила не просто текла сквозь него, она шептала о намерениях врага за секунду до действия. Он качнулся в сторону, уходя от смертельного луча так же легко, как в свои лучшие годы уклонялся от бластерных выстрелов, увлекая задыхающегося Пожирателя за собой, используя его как живой щит. Луч попал в тело, и оно мгновенно обмякло, без единой раны, но абсолютно безжизненное. Вейдер разжал пальцы, позволяя трупу упасть, и повернулся к новому противнику.

— Бесполезно, — констатировал он. Второй Пожиратель, видя столь невероятное пренебрежение к Непростительному Заклятию, запаниковал. Он начал сыпать заклинаниями без разбора: режущие чары, оглушающие, взрывающие. Вейдер даже не двигался. Легким движением руки, напоминающим отмахивание от назойливой мухи, он создал перед собой барьер Силы. Сгустки энергии ударялись о невидимую стену и рассеивались, не причиняя вреда, лишь слегка колебля воздух. Асфальт под ногами Пожирателя пошел трещинами.

— Ты слаб, — сказал Вейдер, шагнув вперед. — Ты полагаешься на инструменты, на дешевые трюки. Ты не знаешь истинной природы могущества.

Он резко выбросил руку вперед, и второго Пожирателя, словно тряпичную куклу, подбросило в воздух и с невероятной силой швырнуло в кирпичную стену. Раздался тошнотворный хруст костей. Тело мешком рухнуло на тротуар. Вейдер не удостоил его и взглядом. Его внимание привлек шум. Остальные нападавшие, заметив гибель своих, прекратили хаотичное разрушение и начали собираться. Их было еще пятеро. Они образовали полукруг, направив на него палочки. От них исходили волны страха, смешанного с агрессией. Стадный инстинкт.

— Кто ты такой, мальчишка?! — выкрикнул один из них, по-видимому, главный в этой группе. — Ты покойник!

Вейдер не удостоил его ответом. Он анализировал. Пять целей. Зажаты в ограниченном пространстве улицы, заваленной обломками. Огонь, дым, плохая видимость — идеально. Он поднял обе руки, ладонями вверх, словно дирижер, собирающий оркестр перед крещендо. Обломки вокруг задрожали. Осколки стекла, куски кирпича, искореженный металл, оторванный дорожный знак — все это поднялось в воздух, повинуясь его безмолвному приказу.

Пожиратели опешили. Это не было левитационным заклинанием. Никто не мог поднять столько предметов одновременно, без палочки, без вербальной формулы. Это было... невозможным. В их глазах, видимых в прорезях масок, читался суеверный ужас.

— Рассеять их, — произнес Вейдер, и его приговор стал реальностью.

Град обломков с воем устремился в Пожирателей. Это не было изящной атакой. Это была мясорубка. Крики боли, звон разбиваемых масок, влажные шлепки тяжелых предметов о плоть. Двое упали сразу, сраженные наповал. Остальные попытались аппарировать, раствориться в воздухе, но Вейдер был быстрее. Он шагнул вперед, и его рука метнулась к ближайшему из выживших. На этот раз он не стал душить. Пальцы, усиленные Силой, сомкнулись на запястье Пожирателя. Хруст. Вопль. Палочка выпала. Вейдер развернул его, используя как щит от последнего, отчаянного заклинания последнего противника, а затем, не глядя, сломал ему шею и отшвырнул в сторону, как пустую упаковку.

Последний Пожиратель дрожал. Он опустил палочку. Он увидел достаточно. Пять его товарищей мертвы. Двое — без единого заклинания. Перед ним стоял не мальчишка. Это был монстр. Демон в человеческой плоти, чьи глаза горели желтым огнем, а сам воздух вокруг него, казалось, кричал от боли и ненависти.

— Пощади... — прохрипел он, падая на колени. — Я... я сдаюсь! Приказывай! Я буду служить...

Вейдер остановился перед ним, глядя сверху вниз. Жалкое зрелище. Трус, готовый предать хозяина при первой же угрозе. Бесполезный актив.

— Твоя служба не требуется, — произнес он ледяным тоном. — Мне не нужны слабые.

Короткий, небрежный жест — и хруст шейных позвонков поставил точку. Пожиратель рухнул замертво к ногам своего палача.

Внезапно наступила тишина. Такая глубокая, что звон в ушах казался оглушительным. Только треск пламени, пожирающего соседнее здание, да редкие, панические крики убегающих вдали людей нарушали ее. Вейдер стоял посреди улицы, усеянной трупами и обломками, и впервые за это время позволил себе глубоко вздохнуть. Чужое тело отозвалось болью и усталостью. Мышцы ныли, сердце колотилось с перебоями. Он отдавал себе отчет, что потратил гораздо больше энергии, чем должен был, компенсируя несовершенство этой оболочки.

Но он жив. Он действует. Сила с ним. Это главное.

Он медленно опустил взгляд на свои руки. Толстые, неуклюжие ладони пятнадцатилетнего парня, покрытые ссадинами и грязью. Руки, которые несколько минут назад сжимали горла врагов с той же легкостью, что и его протезы в прошлой жизни. Но это были руки человека. Не машины. Впервые за два десятилетия он чувствовал прикосновение ветра к живой коже. Он чувствовал запах дыма без фильтров. Он стоял на своих, пусть и слабых, ногах, и не было этой постоянной, ноющей боли в соединениях плоти и металла, не было гула системы жизнеобеспечения, заглушающей биение собственного сердца.

Он разжал и сжал кулак. Медленно. Ощущая работу сухожилий и мышц. Это было чуждо. Непривычно. Но... это было. И он мог использовать это. Он мог сделать это тело совершенным. Не сейчас. Позже. Когда поймет правила.

«Дадли», — услужливо прошелестела чужая память. — «Дадли Дурсль». Вот как звали этот кусок мяса, которому посчастливилось стать его вместилищем. Никакой ценности. Только инстинкты, животные желания и смутное, примитивное знание этого мира. Мира, где существует «магия». Мира, который, очевидно, находится в состоянии войны. Мира, где у Гарри Поттера, мальчишки, образ которого всплыл из мутных глубин памяти Дадли вместе с чувством застарелой, привычной жестокости, есть шрам и какие-то проблемы с тем самым психопатом, чьи приспешники устроили этот погром. Лорд Волдеморт. Еще один безумец, возомнивший себя вершителем судеб, неспособный навести порядок даже в собственных рядах.

Связь с Гарри Поттером — вот что было сейчас важно. Это был актив. Его пропуск в этот скрытый мир магии, который так яростно оберегался. Вейдер понимал, что его появление здесь не осталось незамеченным. Выживший магл, уничтоживший отряд Пожирателей Смерти голыми руками и неизвестной силой — это событие, которое привлечет внимание всех заинтересованных сторон. Министерства. Ордена. Самого Волдеморта. Они захотят узнать, что произошло. И они придут к нему.