Читаем Чадо из Майнкрафта онлайн бесплатно

Глава 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КРИПЕР

* * *

СТИВ / ШКОЛЬНИК

Хардкор — это когда ты либо бог, либо никто. И Женька Ковров (для своих — Жека, для матери — «ты опять жрать с ноутом?») был богом. Уже две недели он вёл идеальный мир: алмазы, фермы, зачарование, броня почти на максимум. Ни одной смерти. Ни одной. Сердце колотилось где-то в горле, а под майкой на спине расплывалось горячее пятно пота. Он стоял на краю лавового озера в пещере, достраивал мост к крепости и даже не заметил, как сзади подкралась тень.

Пш-ш-ш-ш.

Этот звук Жека узнал бы из тысячи. Шипение крипера. Он дёрнул мышку так, что коврик смялся в гармошку, но пальцы соскользнули. Поздно. Экран вспыхнул белым, потом красным.

You died!

Миг тишины, вязкой и страшной. Жека смотрел на красную надпись, и внутри что-то обрывалось, как струна, которую крутили и крутили, пока она не лопнула. Две недели. Две. Недели. Мир удалён. Прогресса нет. Скины, постройки, ферма жителей — всё. Всё.

Звук, который вырвался из его груди, меньше всего напоминал человеческий. Это был визг — тонкий, поросячий, на грани ультразвука. Жека взвизгнул так, что соседский пёс за стеной захлебнулся лаем, и в тот же миг стул под ним — старый офисный стул, которому Жекина мать говорила «ты его когда-нибудь сломаешь» — издал сухой, резкий хруст. Ось лопнула.

Сто двадцать килограммов живого веса, помноженные на инерцию ярости, рухнули вперёд. Жека не успел выставить руки. Челюсть — та самая, круглая, с намёком на будущий второй подбородок — встретилась с краем стола, а следом и лицо целиком впечаталось в клавиатуру. Клавиша F11 больно ткнулась в скулу, пробел — в передние зубы.

В глазах потемнело раньше, чем пришла боль. Последней мыслью было: «Блин, сохранение-то… не…»

И тишина.

* * *

Тело больше не болело. Это было первое, что Жека осознал, ещё даже не открывая глаз. Нет, серьёзно — не болело ВООБЩЕ. Не ныла поясница, которую обычно прихватывало после сна в неудобной позе. Не давил живот на диафрагму. Не пекло в горле после вчерашних чипсов с паприкой. Он чувствовал себя… лёгким. Упругим. Поджарым.

Жека открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. Потом снова открыл, уже осторожнее. Прямо в поле зрения, чуть сверху, висели десять сердечек — ярко-алые, сочные, как в игре, — а под ними десять куриных окорочков, только стилизованных, обозначающих голод. Хотбар снизу. Инвентарь при нажатии мысленной кнопки «E» (и она действительно открылась, как только он о ней подумал — прозрачная сетка слотов, пока пустых, повисла перед глазами, не заслоняя мир, но явственно присутствуя).

Он поднял руку. И завис. Рука была не его. То есть, технически его, но совсем не та, которую он привык видеть. Никаких сарделек-пальцев, никаких ямок на костяшках. Толстые, прямоугольные пальцы, обтянутые грубой синей тканью. Бирюзовая рубашка. Жека опустил взгляд на тело. Синие штаны. Серые… туфли? Ботинки? Неважно. Двухметровое, идеально сложенное, квадратное тело.

Он резко сел. Вокруг был лес. Не «типа лес» с видюхами на ультрах, а НАСТОЯЩИЙ лес: мшистый, влажный, пахнущий прелью и смолой так, что этот запах буквально ввинчивался в нос, царапал ноздри, оседал на языке. Огромные дубы, тёмные ели, папоротники выше человеческого роста.

Жека почувствовал, как по лицу расползается широкая, восторженная, совершенно идиотская улыбка.

— Да ла-а-адно! — выдохнул он. — Это чё, типа… полное погружение? Виртуалка? Или мод какой-то? А-а-а, я понял! Это мне комп в больнице подключили, пока я в отключке! Не, ну технологии!

Он вскочил. Движения были лёгкими, пружинистыми. Чёртовы два метра ростом, а прыжок — почти на метр вверх. Жека подпрыгнул ещё раз, просто ради ощущения, и рассмеялся в голос. Прямо перед ним росло дерево — здоровенный дуб, ствол в два обхвата.

— Ну-ка…

Он стукнул по стволу кулаком. Раздался характерный звук — тук-тук-тук, — и кусок дерева просто исчез, оставив в ладони маленький, идеально кубический блок дубовой древесины. Настоящей. Тёплой. Пахнущей деревом. А на землю упали два саженца и яблоко.

— ЖЕСТЬ! — заорал Жека на весь лес. — РЕАЛИСТИЧНОСТЬ ПРОСТО ЖЕСТЬ! ГДЕ РАЗРАБЫ? СЮДА ИДИТЕ, Я ВАС РАСЦЕЛУЮ!

Он тут же открыл инвентарь, закинул блок, переработал в доски, сделал верстак. Всё работало. Абсолютно всё. Руки действовали быстрее мысли, тело помнило каждую комбинацию крафта наизусть. Жека заржал и принялся лупить по соседнему дереву.

— Так, план! — бормотал он под нос, вырубая целую рощу. — Первым делом — дерево. Дерева много не бывает. Потом уголь, потом камень, потом кровать, а то как заспавнятся мобы ночью — заколебёшься. Так… а где тут овцы?

* * *

МИР / ОБИТАТЕЛИ

В тот день старый Айвен, жрец Тихой Чащи, толковал знамения. Утренний туман стелился по низинам ровно, без разрывов, что предвещало тёплую осень. Белый олень — священный зверь Чащи — вышел к восточному алтарю и не испугался, что было добрым знаком. Айвен как раз разламывал жертвенную лепёшку над камнем, когда воздух содрогнулся.

Это не было похоже ни на гром, ни на раскат лавины в далёких горах. Звук пришёл ниоткуда — низкий, утробный, выворачивающий внутренности. Он ударил по ушам, по костям, по корням зубов. Птицы снялись с ветвей разом, единым кричащим облаком, и унеслись на север, закрыв солнце. Олень вздрогнул, захрипел и упал замертво прямо на алтарь, закатив глаза. Лепёшка в пальцах Айвена раскрошилась сама собой.

А потом мир завизжал.

Визг пришёл оттуда же, откуда и утробный удар — из точки в центре неба, где воздух на секунду стал плотным, как стекло, и треснул. Визг был высокий, надрывный, полный такой чистой, незамутнённой ярости и боли, что у Айвена подкосились колени. Он узнал этот звук — или подумал, что узнал. Так кричат падшие духи в легендах. Так кричит мир, когда его ломают.

— Праотцы… — прошептал жрец, падая ниц.

Небесный разрыв схлопнулся с мокрым, чавкающим звуком. И на восточном склоне холма, прямо на священной поляне Зелёных Менгиров, что-то рухнуло с высоты, ломая ветви, взметая землю и мох.

Айвен побежал. Старые ноги несли его, спотыкаясь о корни, но бежал не он один — из лесу уже выскакивали охотники с луками, собиратели с корзинами, два младших послушника с церемониальными копьями. Они собрались на краю поляны, прячась за стволами, и смотрели.

На поляне, прямо в центре круга менгиров, лежал мёртвый великан.

Нет, не мёртвый. Он зашевелился, сел, и все, кто был там, отшатнулись. Два метра ростом, если не больше. Широкоплечий, прямой, как копьё, но с неестественно квадратными членами. Одет в синие и бирюзовые одежды незнакомого кроя. Кожа светлая, но словно бы… матовая, как кора молодого дуба. Черты лица грубые, топорные, но правильные — как у статуи, вытесанной древними. И глаза. Абсолютно нечеловеческие: радужка ярко-фиолетовая, как цветок ночной фиалки, а рисунок — простой, симметричный, словно нарисованный.

— Смотрите! — выдохнул один из охотников. — В воздухе! Перед ним! Письмена!

И правда: вокруг головы существа мерцали странные знаки. Алые сердца (десять!) и золотистые символы, похожие на окорока или, быть может, на какие-то древние руны сытости. Потом мелькнула прозрачная сетка — ровные ячейки, заполненные пустотой, — и исчезла.

Великан встал. Движения его были лёгкими, слишком быстрыми для такого роста. Он огляделся, улыбнулся и заговорил. Голос его звучал громко, рокочуще, но слова были совершенно чужды. Не похожи ни на одно наречие, которое знал Айвен, — ни на язык гномов с севера, ни на певучий говор эльфов, ни на гортанные наречия людей равнин. Это был поток резких, лающих звуков, перемежающихся с короткими паузами.

— Да ла-а-адно! Это чё, типа… полное погружение?

Великан прыгнул. Прямо вверх, на полный свой рост, и приземлился с такой лёгкостью, что земля даже не дрогнула. Он засмеялся — звук, похожий на грохот осыпающихся камней.

— Ну-ка…

И он ударил по Священному Дубу Предков.

Кулаком. Голой рукой.

Раздался глухой стук — тук-тук-тук, — и часть ствола просто исчезла. Не раскололась, не треснула — исчезла, оставив в ладони существа идеальный кубик древесины, а у его ног — два ростка и яблоко. Дуб, который рос на этом холме семьсот лет, под которым заключались браки, приносились клятвы, хоронились пеплы вождей, — этот дуб потерял кусок себя за три удара, словно его и не было.

Охотник по имени Торвин вскинул лук. Айвен перехватил его руку, впился пальцами в запястье.

— Не смей, — прошипел жрец. — Ты что, не видишь? Он не ломает. Он… растворяет.

Великан тем временем засмеялся опять, ещё громче. Он крутил в руках кубик древесины, потом взмахнул ладонью — и кубик исчез. Ещё взмах — и прямо из пустоты появился плоский деревянный стол на четырёх ножках, который существо поставило на траву перед собой. Творил из ничего. Как бог.

— Это… это знамение конца, — прошептала Мирра, самая молодая из послушниц. Глаза её были полны слёз. — Последняя скрижаль гласит: «И придёт Разрушитель в синих одеждах, и будет смеяться, ломая мир голыми руками, и не поймёт он языка живых, ибо для него мы — прах и пиксели».

Никто не помнил такой скрижали. Но никто и не усомнился.

А великан уже крушил соседние деревья. Размеренно, методично, с какой-то жуткой, нечеловеческой эффективностью. Он переходил от дуба к дубу, и за его спиной оставались только пеньки и кубики древесины, парящие в воздухе, прежде чем исчезнуть в невидимом хранилище. Он бормотал на своём чудовищном языке, иногда вскидывал голову и оглядывался, словно высматривал что-то.

— Овцы, — произнёс он вдруг членораздельно. — Где тут овцы?

Слово «овцы» он выговорил почти чисто, с лёгким акцентом. Айвен вздрогнул. Он знал это слово — так называли священных животных на старом, почти забытом наречии равнин. Зачем Разрушителю овцы? Для жертвоприношения? Для какого-то чудовищного обряда?

— Нужна шерсть, — сказал великан и потёр руки. — Три штуки. И доски есть. Будет кровать.

Он замолчал, уставился прямо на заросли, за которыми прятались люди, и прищурился. Потом пожал плечами, повернулся к ним спиной и начал вытёсывать что-то из блоков земли прямо руками.

— Он… он строит, — прошептал Айвен. — Он строит убежище. Он собирается здесь ОСТАТЬСЯ.

Никто не спал в ту ночь. А к утру на холме, там, где вчера стоял круг менгиров, выросла огромная безобразная коробка из земли и булыжника, похожая на чудовищный нарост, на раковую опухоль в сердце священного леса. А над ней, колеблемый ветром, вился дымок от печи, которую Разрушитель сложил из восьми булыжников и назвал «печкой».

И никто в Чаще ещё не знал, что это — только начало. Что пройдёт пара недель, и лес огласится криками забиваемых свиней («для еды, мясо быстро кончается»), что на месте Тихой Чащи вырастет уродливая ферма мобов, а сам Разрушитель будет расхаживать по округе с алмазным мечом и ломать всё, что попадётся под руку, приговаривая: «Надо больше ресурсов, я крафчу маяк».

Но это будет потом. А пока — высокий, квадратный, невозможный — он стоял на холме и смотрел на закат, жуя печёную картошку. И лицо его было лицом бога, который даже не догадывается, что он — бог.

Или демона, которому всё равно.

* * *

(Продолжение следует…)

Глава 2

СТИВ / ШКОЛЬНИК

Деревня обнаружилась на третье утро.

Жека шёл через лес, прорубая себе дорогу железным топором (зачарованным на эффективность, между прочим, — книжку нашёл в какой-то заброшенной башне, которую он, естественно, разобрал по камешку), и параллельно матерился. Потому что мобы здесь были странные. Неправильные. Какой-то левый мод, честное слово. В первую ночь на него вылезла тварь — представьте себе гигантскую многоножку метра три длиной, покрытую костяными пластинами, с человеческим лицом на переднем сегменте. Лицо улыбалось. Жека тогда чуть не поседел, если бы в этом квадратном теле вообще можно было седеть. Зато опыта с неё насыпалось — мама не горюй. И какие-то хитиновые пластины выпали, которые он, недолго думая, использовал вместо кожи для брони.

— Кринжовые мобы, конечно, — бормотал Жека, перерубая очередное дерево и попутно уклоняясь от какой-то летучей твари, похожей на помесь летучей мыши с дикобразом. — Дизайнеру руки оторвать. А, стоп, это ж нейросетка генерила, наверное. Тогда норм.

Тварь спикировала на него, растопырив иглы. Жека даже уворачиваться не стал — принял на щит, который сляпал из тех самых хитиновых пластин, и тут же рубанул мечом. Тварь разлетелась облачком фиолетовых частиц (ну хоть это как в нормальной игре), оставив после себя три иглы и какой-то серый порошок.

— Лут так себе, — прокомментировал Жека, подбирая предметы. — Порошок… это типа ганпорох? Или костная мука? Ладно, потом разберусь. В сундук пока.

Он закинул всё в инвентарь и продолжил путь. Пейзаж вокруг постепенно менялся. Лес редел, появлялись прогалины, ручьи, какие-то каменные развалины, которые Жека тоже разобрал на булыжник, не задумываясь. Из одного особенно красивого резного камня (там ещё барельеф какой-то был, типа змея с короной) он наделал печек. Ну а что? Камень и камень. Текстура приятная, серенькая.

К полудню он вышел на опушку и замер.

В долине, раскинувшейся между двух пологих холмов, стояла деревня. Не «деревня» как в оригинальном Minecraft, с тупыми квадратными домами и жителями-носачами, а настоящая, живая, реалистичная. Ну, насколько вообще может быть реалистичной деревня в виртуальной игре. Каменные дома с соломенными крышами, дымки над трубами, огороды, заборы, колодец посередине, узкие улочки, мощёные булыжником. И люди. Много людей. Маленькие, суетливые, они что-то таскали, копались в грядках, переговаривались.

— ОПА! — заорал Жека радостно. — ДЕРЕВНЯ! Жители! Ну наконец-то! А то я уж думал, тут вообще одни мобы. Так, чё у нас с изумрудами?.. А, точно, пока нету. Ну ничего, щас нафармим!

Он бодро зашагал вниз по склону, даже не пытаясь скрываться. А чего скрываться-то? Это же мирная зона (пока ночь не наступит). Сейчас он найдёт главного жителя, поторгует, поставит кровать, заспавнится, а потом начнёт прокачивать эту деревню. Заборчик починит, големов наделает, может, ферму жителей замутит, если тут механика размножения работает.

Вблизи деревня выглядела ещё круче. Графика — просто улёт. Каждый камушек на мостовой прорисован, на ставнях узоры, из труб пахнет дымом, где-то мычит корова, где-то кудахчут куры. Жители, заметив его, замерли. Просто встали как вкопанные и уставились. Их лица — вполне человеческие, не квадратные, с нормальными глазами, носами, ртами — выражали целую гамму эмоций: страх, изумление, недоверие.

— Анимация, кстати, неплохая, — одобрил Жека. — ИИ, что ли, управляет? Эй, жители! Я свой! Не агритесь!

Он поднял руку в приветственном жесте. Жители не шелохнулись. Тогда он просто прошёл мимо них, оглядываясь по сторонам в поисках самого большого дома. Ну да, вон тот, с башенкой, явно дом старосты или типа того. Там наверняка сундуки есть.

Внезапно один из жителей — старик с седой бородой и посохом — вышел вперёд и что-то произнёс. Голос у него был дребезжащий, торжественный, но для Жеки это звучало как типичная игровая тарабарщина. Ну, знаете, как в симсах — «бла-бла-бла-шушу-мля». Или как в старых RPG, где NPC бубнят фоновые фразы.