Читаем Доверься мне (СИ) онлайн бесплатно

Тихая мелодия зазвенела сквозь сон. Будильник очень старался выполнить свою задачу. Горячие лучи утреннего солнца воспользовались щелью между занавесками и улеглись на щеку. Я кое-как выкопала телефон из-под подушки, но сон не хотел уходить, и потому звук удалось выключить лишь со второй попытки, после чего я сонно дотянулась до пульта и включила телевизор, висящий прямо напротив кровати. Там шел повтор вчерашнего ток-шоу, иногда они даже бывали занятными. По вечерам я их не смотрела, зато по утрам они помогали мне проснуться. Интересно, кто спорит на этот раз? Я ткнула на пульте кнопку включения звука.

— Как уже не раз доказывалось учеными, катаклизмы в прошлом действительно имели место быть. И вы также не можете отрицать, что после появления Спасителя они прекратились, и отсутствуют уже две тысячи лет, — бородатый священник настаивал на своем.

— Вы, как и любой религиозный теоретик, путаете причину и следствие, — горячилась его оппонентка. — Даже если я предположу… Заметьте: лишь предположу, что этот ваш Спаситель существовал, это никоим образом не связано с катаклизмами. Включите рациональную часть мозга: как маленький мальчик мог влиять на это?

— Вы богохульствуете. Умерьте ваш пыл. Конечно же влиял не он сам, но Господь по просьбе его и со Своего соизволения. Спаситель вступился за нас, и Господь послушал его, и даровал нам избавление.

— Как же вы тогда объясните календарь, в котором еще древние майя указали даты катаклизмов! А я вам скажу: они прекрасно знали процессы, происходящие в мире, и смогли сделать довольно точные прогнозы.

— О нет, на них снизошло Божье благословение. Уверяю вас, только Ему одному известно, что и когда случится.

Какой бессмысленный спор сегодня. Я зевнула и выключила телевизор. Впереди ждал очередной неторопливый день, такой же как череда прошедших. Я с сожалением выползла из-под теплого манящего уютом одеяла. Глаза слипались. Не люблю рано вставать, а надо. Я доплелась до ванной и подняла взгляд к зеркалу. Каштановые прямые волосы, ныне спутанные в послесонной манере, спадали мне на плечи. Симпатичная на мой вкус мордашка разглядывала сама себя рыже-коричневыми глазами. Я взяла зубную щетку, привычно выдавила на нее пасту, вернула взгляд к зеркалу… и застыла в шоке. Из отражения на меня смотрел мальчик примерно десяти-двенадцати лет. Он стоял позади меня, гордо выпрямившись и приосанившись, словно маленький король. Черная густая шевелюра казалась взлохмаченной, и это придавало ему вид очаровательного хулигана. Бордовая роба с наплечниками, капюшоном и широкими рукавами, богато расшитая золотыми узорами, была похожа на одеяние богослужителей.

— Ты должна мне помочь, — раздался в голове ребяческий голос.

Его губы растянулись в ухмылке. Черт, как же жутко. Обычно так улыбаются маленькие дети-привидения в фильмах ужасов. Вдруг меня пронзило осознанием: он же за моей спиной! Я резко обернулась. Никого. Руки затряслись, пришлось сдавить зубную щетку, чтобы унять дрожь. Медленно, с опаской вернула взгляд к зеркалу. Он все еще был там и наблюдал с той же наглой ухмылкой. Это ненормально. Я что, схожу с ума? Может, это какой-то оптический обман? Нет, глупости. Скрытая камера? Не смеши, Алиса, ты в своем собственном доме. Сон? Может быть, но я точно помню, что уже проснулась. На всякий случай я себя ущипнула. Больно. Вокруг меня реальность. Так, мысли, стоять! Возьми себя в руки, Алиса!

— Кто ты? — выдавила я, как мне показалось, вполне законный вопрос. — Призрак?

Он ухмыльнулся шире. Это вызвало очередной приступ страха, да такой, что к горлу подступила тошнота. Обычно в тех фильмах, что я смотрела, если призрак улыбнулся, значит, сейчас произойдет что-то нехорошее.

— Зови меня Хозяином. Как твое имя?

Что? Какое имя? У меня тут поджилки трясутся, а он говорит как ни в чем не бывало. Пришлось напрячься, чтобы сосредоточиться на осмыслении его фразы.

— Э-э-э… Алиса… Послушай…

Я запнулась, обдумывая, возразить ему насчет хозяина или нет. Мальчик выжидающе смотрел на меня.

— Тут такое дело… Я не могу звать тебя хозяином.

— Почему? — спокойно полюбопытствовал он таким холодным тоном, что у меня мурашки побежали и дыхание перехватило.

— Я… Это… П-просто…

От страха я начала заикаться. Никогда в жизни такого не было. Возникло желание влепить себе половником в лоб, чтобы сначала думать, а потом говорить, потому что кто знает, что он такое. Злить его совершенно не хотелось. На всякий случай.

— Ну-у… — нетерпеливо протянул он. — Раз уж начала, то говори. И прекрати трястись, я еще даже не пытался пугать, а у тебя уже лицо белее мела.

Пришлось потратить несколько секунд напряженного молчания, чтобы справиться с собой и начать внятно говорить:

— С-сейчас двадцать п-первый век, — я судорожно сглотнула. — В нашем времени нет рабов. И хозяев.

Мальчишка в ответ лишь хмыкнул и убрал руки за спину, снова гордо выпрямившись.

— Это мое имя. Я общаюсь с тобой на изначальном языке, существовавшем до падения Вавилона, в котором одному смыслу соответствовал лишь один набор звуков. В ваших языках полный бардак. «Победа» и «Victoria» — одинаковы по смыслу, но по-разному произносятся. Одно имя — два слова. Аналогов моего имени в твоем языке нет, поэтому разум воспринимает напрямую значение.

Он замолчал. Я тоже не знала, что сказать, переваривая услышанное. Похоже, он не собирается угрожать, убивать меня или затаскивать к себе в зеркало и мучить. А я тут уже нафантазировала всяких ужасов. Ну, подумаешь, мальчишка с той стороны зеркала, он же просто стоит и говорит, ничего больше. Ох, мамочки, Алиса, ты что, собралась в него поверить?.. Я продолжала разглядывать своего нового знакомого с головы до ног. Выглядит немного необычно, ну и что? По сравнению с тем фактом, что он с той стороны зеркала, его внешний вид — это мелочь. Убеждать саму себя всегда хорошо получалось, страх постепенно уступал дорогу любопытству. Оно, как известно, сгубило кошку, но я-то человек, и вроде разумный. В конце концов, если бы хотел и мог причинить вред, уже бы сделал это.

Игра в молчанку затянулась. Тишина стала нервировать, и я сдалась первой:

— И… Чего ты от меня хочешь? Я бы не хотела ввязываться во все эти «отомсти за меня» и «найди моего убийцу».

Надо просто говорить, и не важно, что он — в зеркале и существует, видимо, только в моем воображении, это поможет не впасть в истерику. А кроме того, вне зависимости от его реальности, никаких дел с ним иметь не желаю, потому что лишние проблемы мне не нужны. Пусть ищет себе других помощников.

— Мне нужна книга. И знала бы ты, как я устал это каждый раз объяснять, — мальчик со скучающим видом скрестил руки в рукавах, словно монах.

— Что значит «каждый раз»?

Я что, не одна такая? Если так, от этого легче.

— Я просыпаюсь не впервые, и не в первый раз спасаю этот мир от гибели. Но мне нужна книга. И ты, Хранитель. Я уверен, она где-то рядом, иначе ты бы меня не видела. Найди ее.

— Подожди, подожди, стоп. Давай сначала, — я попыталась привести в порядок спутавшиеся мысли.

Трель дверного звонка прервала наш диалог, а меня заставила вздрогнуть. Мальчишка недовольно покосился в сторону прихожей.

— У тебя пока есть время. Ищи, — с этими словами он шагнул в сторону и пропал из виду.

Он ушел? Я снова посмотрела себе за спину, потом вернула взгляд к зеркалу. Никого. Я выдохнула и мысленно сосчитала до десяти. Только сейчас ощутила, как сильно была напряжена и насторожена. Его нет, а значит можно расслабиться, вот что решили мои мышцы. После пережитого стресса ноги подкосились, и чтобы не упасть, я вцепилась в раковину. Фух. Пронесло. Мысли навязчиво возвращались к диалогу, прокручивая его, как заевшую пластинку. Он был реален или нет? Если нет, то что это за симптомы? Мне нужен психолог? Или, может, психиатр? Я даже не знаю, какая между ними разница. Нет, в сумасшедший дом не хочу. А что если он был реален? Конечно, это не так, но если предположить на секунду… Тогда я определенно влипла в какую-то дрянь.

— Ну почему именно я?! — не удержалась я от восклицания вслух и снова занервничала.

Стоп, Алиса, держи себя в руках. Паника — твой враг, и проблему решить не поможет. Чтобы успокоиться, для начала нужно принять случившееся как данность. Это произошло и все тут. Было ли оно реально — вопрос второй. Пока что сделаю вид, что мне все померещилось. По крайней мере на время. Нужно срочно вернуться к нормальному миру.

Пока я приводила мысли в порядок, звонок в дверь раздался снова, на этот раз более настойчивый.

— Иду-иду! Минутку! — голос не дрожит, уже хорошо.

Я подошла к двери и выглянула в глазок. О, Сережка, он же Волчонок. Обожаю его. Я не смогла сдержать улыбку, а тревога и страхи стали быстро отступать. Мы познакомились в детском садике, и с тех пор стали лучшими друзьями, вместе росли. Он — моя первая любовь. Ребенком я мечтала, что вырасту и буду его женой. Рисовала, как стою с ним за руку, я — в свадебном платье, он — во фраке; ему, конечно, я никогда эти рисунки не показывала, стеснялась. Ну и когда мы повзрослели, совершенно естественно, что не обошлось без отношений. Сошлись, когда нам было по двадцать два. Долго решались. Я даже какое-то время жила у него, хотя отношения сложились непонятные. Сложно было сказать, вместе мы или нет, люблю я его или нет. Делить постель, находиться рядом, быть центром его внимания — все это нравилось так сильно, что без него начиналась психологическая ломка. И мне было страшно осознавать эти свои чувства. Я себя знаю: если уж отпущу себя, если позволю чувствам взять надо мной верх, то отдамся на их волю без тормозов. Раз и навсегда. Полюблю так, что на все буду готова ради него. И «на все» в моем случае означает в самом деле на все. Совсем. И если вдруг я ему надоем или он меня разлюбит — это же жизнь, здесь всякое случается — мне будет так больно, что жизнь не мила станет. И я боялась этой зависимости. Как только осознавала ее, начинала творить всякую фигню: отталкивала его, ругалась, переставала подпускать к себе, уверяя, что у нас свободные отношения и что он должен найти себе другую, а я — другого. И так все три последующих года нашей совместной жизни. Честно сказать, основная проблема была во мне: никак не получалось определиться. Он не давил на меня, но и не отступался, и совершенно не понимаю, как терпел.

Полгода назад, устав от всего этого и пожалев его, я решила, что в отношениях нужна определенность, и вернула ключи, а сама вернулась в свою квартиру, чтобы пожить одной и подумать, чего же на самом деле хочу, быть с ним или нет. Слава богу, Сережа понял меня, в итоге расстались по-дружески. От друзей нас отличало лишь то, что мы слишком хорошо друг друга знали. Быть с кем-то другим после расставания официального запрета мы не ставили, но я так и не воспользовалась этим правом, а он… Не знаю. Если и да, до меня эти новости не доходили.

Я открыла дверь. Он стоял, одетый в свою любимую черную ветровку поверх серой футболки. Черные штаны на ногах уходили в мотоциклетные ботинки. Из-за этой одежды его фигура казалась чуть более худощавой, чем было на самом деле. Темно-каштановые волосы, в которые так приятно запускать пальцы, были привычно собраны в маленький хвостик. И снова я ощутила это влечение к нему. Хотелось обнимать его, прижиматься ближе, или хотя бы просто находиться рядом и чувствовать его тепло. Я давно перестала задумываться над этими своими желаниями, приняв их как данность. Он манил, будто магнит, и я сопротивлялась изо всех сил, как бы соблазнительно ни было поддаться этому чувству.

Сегодня в его облике была новая деталь. В левом ухе от кончика до мочки висела тонкая серебряная цепочка. Это не удивило, он давно говорил, что хочет пирсинг, вот, видимо, решил начать с малого. Проскользнула непрошеная мысль, что было бы неплохо обхватить губами цепочку и приласкать пострадавшее ухо, но я быстро отогнала ее. Незачем ему, да и себе, душу травить. Полгода одиночества и постоянно рядом с предметом вожделения — это не так просто, как кажется, по крайней мере для меня. А решение я пока так и не приняла. Конечно, пора бы уже давно определиться. Но отказаться от него было страшно. Казалось, что тогда я потеряю кусочек себя. Останусь в бесконечной пустоте, в бездне одиночества. Эта участь пугала. В таких условиях, казалось бы, не можешь без него — забери себе с потрохами. Но нет. Рядом с ним я ощущала зависимость невероятной силы, и знала, что если вдруг он даже случайно меня ранит, будет невероятно больно. И все это тоже было страшно. В итоге старалась просто не думать об этой дилемме.

— Доброе утро, — произнес он, улыбнувшись.

Всегда обожала его улыбку, она согревала, словно солнце. В ответ уголки моего рта растянулись еще шире.

— Что ты здесь делаешь так рано? — с удивлением спросила я, отходя в сторону и давая возможность войти.

Волчонок работал диджеем в клубе. Эта работа — преимущественно ночная, и рано утром он мог появиться разве что у себя дома в кровати, а не у меня в прихожей. Сережа окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы, и я внезапно вспомнила, что на мне одни лишь трусики, в которых обычно сплю, и короткий халатик с просто огромным на мой взгляд вырезом, накинутый мной на себя после пробуждения. Меня немедленно бросило в жар от знакомого выражения его взгляда, которым он меня раздел и уже вытворял непотребства в самых разных позах. Как же, помню. Обычно если он так смотрел, значит, мы прямо сейчас найдем кровать или ее заменитель: стену, стол или любую другую подходящую поверхность. Сопротивляться я не могла и не хотела, этот взгляд заставлял забыть обо всем.