Читаем Наставница (СИ) онлайн бесплатно

АРХИМАГИСТР СНОВИДЕНИЙ. Далекое прошлое

Он был стар, но не телом, а лишь разумом. Он лежал на кровати у себя дома в полусне, как и многие последние десятилетия. Архимагистр школы Сновидений был немощен, он слишком много спал в свой жизни. Ему около ста лет, середина жизни. И за это время он видел столько, что ему давно можно было дать пять сотен. Сны не щадили его. Они показывали все, что знали, а знали они все.

Он приоткрыл глаза и сонно посмотрел на балдахин над собой. Скоро они придут. Уже вот-вот. И дальше все будет зависеть от них. Если они его убьют, это будет начало их конца. Сначала они убивают его, а потом начнут убивать друг друга, пока их не останется девять. Тогда они испугаются и расползутся по норам, стараясь скрыться с чужих глаз. А потом за ними явятся те, чьи судьбы архимагистр видит такими яркими и сияющими… Если его сегодня убьют, судьба его убийц предрешена.

Они вошли в ту же минуту. А может, прошло несколько часов. Архимагистр давно потерялся между сном и явью. Его двенадцать коллег — архимагистров из других магических школ молча обступили его кровать. Архимагистр Сновидений слегка повернул голову, медленно оглядывая их одного за другим.

— Я знаю, зачем вы пришли, — прохрипел он.

Голос в последние годы его тоже подводил, как и тело, которое даже шевелилось с трудом.

— Ну разумеется, — хмыкнул один из них. — Было бы странно, если бы ты чего-то не знал.

Ещё пара смешков раздалось, но остальные молчали. Они пришли к нему, потому что именно он — самая большая угроза для них. Потому что он видит и знает все, что было и будет. И они правы. Он убьет их всех. Потому что знает как. И потому что ненавидит.

— Вы — ублюдки. Все до одного, — говорил он с трудом, словно последние силы покидали его. — Вы ничего мне не сделаете, потому что слишком боитесь меня. А я переживу вас всех. И убью. Я убью всех вас!

Он закашлялся.

— Он ведёт себя странно, — задумчиво произнес один из архимагистров. — Может, не стоит его убивать?

— Да он буквально нарывается! — вспылил другой.

— Именно. Он хочет смерти. И это странно. Он ведь знает, что будет потом, — почти догадался третий.

— Жалкие слизняки, — архимагистр Сновидений начал медленно поднимать свою тонкую дистрофичную руку. — Я заберу вас в свой сон, и там вы найдете свою смерть.

Конечно этот жест был воспринят как угроза. И конечно его убили за секунды. Один простой удар ножом от архимагистра Тьмы все закончил. Как бы ни были сильны маги, они просто люди.

— Готово, — сообщил убийца и вытер клинок об одежду мертвеца.

И все остальные в комнате внезапно поняли, что теперь именно он — самая большая угроза для них. Теперь, после смерти архимагистра Сновидений, он остался единственным, кто мог в одиночку убить их всех. И архимагистр Огня нанес смертельный удар раскаленной лавой ему в спину с молчаливого согласия остальных. Больше в тот день никто из них друг друга не убил, но именно тогда началась для них новая эра. И архимагистр Сновидений это знал.

КАЛЛИСТО

— Тише, Змея пришла, — голоса аудитории начали стихать, когда я вошла в лекционный зал.

С дисциплиной у магов все было строго. Змеей меня называли за глаза, и подобные вещи строго карались. Хочешь обзывать кого-то нелицеприятным прозвищем — делай это так, чтобы никто не знал. Одно из множества правил, принятых в магическом сообществе, называвшем себя магическим орденом Уроборос. Немногие удостаивались прозвищ, только отъявленные сволочи, то есть те, кого боялись. Меня очень боялись. Неудивительно, учитывая мое прошлое, мои умения и взгляды на мир.

Во-первых, я убила своего первого наставника и мне так ничего за это и не было. Обычно это карается мучительной смертью. Во-вторых, для общественного взгляда магов я специализировалась на ядах и химикатах самого разного рода. В том числе славилась умением делать яды, которые действуют только на конкретного человека и которые потом невозможно обнаружить. И в-третьих, за мной ходила слава человека, который всех ненавидит.

Конечно, по всем трем пунктам слухи сильно преувеличивали, но меня все устраивало. Для магического сообщества я выглядела вполне типичным представителем, в руках которого есть сила и власть. И в свои тридцать пять я уже, невиданное дело, имела статус архимагистра.

Людей в аудитории сидело прилично, больше двадцати человек. А ведь еще двадцать лет назад, когда училась я, вместе со мной было всего около десятка. И это на весь Лондон! Растем. Не знаю даже, хорошо это или плохо, в конце концов, мы скрываемся. Официально магов не существует.

— Бернард Гиммельтон, будьте любезны покинуть помещение, — я двигалась к своему подиуму, даже не глядя на присутствующих.

— Но архимагистр Хадзис, прошу простить, но это ошибка, это не я сказал!

Несчастный парень поднялся со своего места, быстро бледнея. Неудивительно, от его наставника ему за удаление с лекции архимагистра влетит знатно.

— Ошибка? Хочешь меня в чем-то обвинить? Например, в некомпетентности при вынесении решений?

Я подошла к своему подиуму и положила на него небольшую стопку бумаг, окинула взглядом зал.

— Нет, что вы, ни в коем случае! Я просто…

Парень замолчал, сообразив, что оказался в ловушке. Если скажет, что я ошиблась, значит, выдвинет мне серьезное обвинение, и за эти слова отвечать придется намного сильнее, чем если он просто согласится с моим решением.

— Вы задерживаете лекцию. Желаете, чтобы я не пустила вас и на следующую?

Парень почти бегом ретировался за дверь. Его было жаль. Если лектор выгоняет ученика со своей лекции, наставник обязан принять меры. И обычно — очень жестокие, например, девушек-учениц наставники чаще всего насиловали, совмещая приятное с полезным. К сожалению, я не могла спустить ему это с рук. Весть об этом быстро разлетелась бы, меня посчитали бы слабой, а потом сожрали. В переносном смысле, конечно. Максимум, что я могла для него сделать, это не жаловаться лично его наставнику. Вдруг он сам не узнает. Но это вряд ли. Информация об этом станет для парня долгом перед теми, кто сохранил его тайну. А может, даже и поводом для шантажа. В общем, самым разумным для него было бы самому во всем сознаться, пережить свое наказание и более не раскрывать рта, когда не следует. И если он не усвоит этот урок сейчас, то «потом» для него в Уроборосе может уже и не наступить.

А еще беглым взглядом я сразу выцепила в аудитории новое лицо. Такое редко, но случалось. Лекции любого из магов мог приехать послушать другой маг, получивший разрешение. Впрочем, не получив разрешения, он бы и о месте проведения лекции не узнал, так что я не стала обращать на него серьезного внимания, разве что отметила, что он мне очень даже симпатичен. Наверняка после лекции подойдет пообщаться, вот тогда и поговорим.

— Всем доброго дня, — поздоровалась я, повернулась к доске, взяла мел и начала занятие.

Мои занятия не были профильными ни для кого в аудитории. Я преподавала основы алхимии и анатомию человека, и мне это в глубине души нравилось. Как маг я при этом была не очень сильна. Изначально меня считали слабым представителем магии Воды, но я сумела переломить это их мнение и вот уже пятый год работаю над тем, чтобы мою школу признали новой. Ещё, быть может, год — и все получится.

Я умела менять свойства разных веществ, а лучше всего получалось с живыми тканями, но пока в очень ограниченных рамках. Не знаю, чем установлены этим рамки, лично ли моей недостаточно большой магической силой или недостаточным изучением этой новой школы. А отсюда следовал и еще один вопрос: как назвать эту школу. То ли школа Изменения Тела, то ли школа Жизни, то ли школа Алхимии. Я долго добывала информацию о магах изо всех стран, ища представителей своей школы. Это было сложно. Даже в пределах одной страны между городами такой информации добиться было сложно, а уж если обращаться к иностранным магам, и того хуже.

В конечном итоге я сумела найти четверых представителей своей школы, но увы, к тому моменту трое из них были по разным причинам мертвы, остался только один, Сервус ван Грейн. В переписке он обещался в скором времени приехать, чтобы обсудить название школы, подписаться подо всеми бумагами, что мы подаем в совет чародеев для регистрации новой школы, да и просто поболтать и поделиться опытом.

По всем канонам магов я должна переспать с ним. Будучи долгожителями, мы относимся к сексу проще, чем обычные люди, и это что-то вроде правил приличия. В зависимости от ситуации секс — это или товар, или просто приятное времяпрепровождение. От нас с ним это будут ожидать как от будущих основателей новой школы, но я решила для себя, что если он мне не понравится, спать я с ним не стану. А даже если он и затаит обиду, у меня достаточно связей и способов раздавить его, по крайней мере, в пределах Лондона.

Когда занятие кончилось, моя восемнадцатилетняя ученица Адельгейда смирно встала рядом, как и положено ученику мага, и осталась ждать меня. Я же всегда покидала аудиторию последней. На людях мы вели себя, как и положено ученице и наставнице. Я сумела донести до нее, что если она преступит правила поведения в чьем-либо присутствии, я буду обязана наказать ее. Не уверена, что смогла бы выполнить угрозу прилюдно, но она и сама меня не подводила. Кажется, делала она это из страха не за себя, а за меня. И я это ценила. Пока все выходили, я искала незнакомца взглядом, но так и не нашла, словно испарился. А жаль.

Когда мы вышли в коридор, там уже никого не было, кроме пары из наставника и ученика.

— Архимагистр Каллисто Хадзис? — мужчина с улыбкой подошел и протянул руку. — Мое имя Сервус ван Грейн. Рад наконец-то познакомиться с вами лично.

— О, вы уже прибыли, магистр, — я улыбнулась, подавая ему руку для поцелуя.

Он все еще не получил статус архимагистра, и я порой всерьез сомневалась, что он будет мне полезен, но все же он был единственным представителем нашей школы, не считая меня, так что выбора не было.

— Ну что вы, для вас я просто Сервус, — он улыбнулся еще шире. — Могу ли я рассчитывать на ответную любезность?

Вот поганец. Если я, архимагистр, позволю ему, не архимагистру, обращаться ко мне по имени, значит, признаю его равным. А значит, в целом немного подниму его статус. И он явно рассчитывает на это, понимая, что мы с ним в одной лодке с нашей школой. Если же я откажусь, это станет серьезным конфликтом между нами, несмотря на то, что он вряд ли станет раздувать этот конфликт прямо сейчас. Он запомнит и отомстит потом. Так это происходит у магов. Вот только прогибаться под ним я не стану. Скорее уж придется подумать, как нанести превентивный удар. Но пока это не срочно.

— О, я бы с радостью, но боюсь, вы не очень хорошо знакомы со слухами, что ходят обо мне. Ради вашего же спокойствия я крайне не рекомендовала бы вам, магистр ван Грейн, обращаться ко мне по имени.

Ловко выкрутилась. Я не стала его унижать, обращаясь к нему по имени, хотя имела право, но и ему отказала. Не позволю собой пользоваться без веской причины никому, кроме одного человека. Но этого человека рядом со мной давно нет.

Наши ученики заинтересованно косились друг на друга, но стояли молча. Что характерно, своего ученика Сервус не представил. Это означало, что он его считает бездарностью и ни во что не ставит. Ну, может, оно и к лучшему, я Аду тоже не представила. Чем меньше внимания магистр обращает на ученика, тем лучше для последнего.

— Что ж… — Сервус выглядел не очень довольным моим решением, но кажется, и не слишком обиделся. — Благодарю за заботу.

Он на пару секунд замолчал, будто ожидал от меня чего-то… Ах, ну да.

— Магистр, вы, наверное, только с дороги? Возможно, вы не откажетесь погостить у меня во время вашего пребывания в Лондоне?

— Не хотелось бы вас стеснять, — но в его взгляде читалось обратное, и правила приличия требовали от меня повторного предложения.

— Ну что вы, я не могу упустить такой шанс пообщаться с одним из умнейших магов нашего времени. Прошу вас, вы нисколько не помешаете.

Вот теперь ему пора дать мне честный ответ.

— Очень великодушно с вашей стороны, архимагистр Хадзис! С радостью приму ваше предложение.

Да он, похоже, и не собирался гостиницу искать. Поганец.

КАЛЛИСТО. Прошлое

Родилась я в зажиточной семье. Мой отец был дипломатом другой страны и почти все свое время проводил здесь, в Лондоне. В конечном итоге наша семья в составе меня и моей матери переехала сюда. И у меня не было проблем примерно до восьми лет. Не помню, сколько точно мне было, когда начала пробуждаться магия. Я научилась менять консистенцию воды, делая ее вязкой, будто смолу. Увидев это, богобоязненные родители сочли меня демоническим отродьем и отстранились, запретив использовать свои силы. Так я осталась одна, хоть и продолжала жить в их доме. Именно тогда мне пришла в голову моя первая недетская мысль: хорошо, что хотя бы из дома не выгнали.

Сила, что была во мне, начала медленно убивать меня, хотя я поняла это не сразу. Лишь после нескольких обмороков я начала незаметно для родителей пользоваться магией, стало легче, но не сильно. Так я протянула еще пару лет, пока Уроборос не нашел и не забрал меня. Думаю, родители были рады от меня избавиться.

В Уроборосе мне объяснили, кто я и что умею. Слабый представитель школы Воды, способный менять воду в очень узких рамках. И хоть я и была юродивой, но чародейкой, так что меня отдали первому же свободному лондонскому магу Воды в ученицы, объяснив, что либо я учусь, либо умру — магия внутри сожрет меня. У детей астральная магия, направляющая все магические потоки в теле, хаотична, нестабильна, а в подростковом возрасте легко и быстро убивает своего носителя, если чародей постарше не поможет молодому успокоить магию и избавиться от ее излишков.

В восторге мой новый наставник не был, но и отказаться права не имел. Он взял меня к себе, но считал полной бездарностью и обучением не занимался. И я поняла тогда вторую недетскую вещь: если я не буду полезна Уроборосу, от меня избавятся. Но что делать бесполезному магу Воды, который только и может, что немного влиять на свою стихию? И я выбрала знания. Алхимия, вот чем я могу быть полезна Уроборосу, и это стало моей целью.

Училась я в основном сама, копаясь в книгах своего наставника в его библиотеке, а он, узнав о моем решении учиться алхимии, посчитал это хорошей идеей и выдал его за свое. Возражать я не стала. Во-первых, не могла. Во-вторых, не хотела, поскольку это решение дало мне доступ к знаниям, накопленным Уроборосом, и как я впоследствии выяснила, знания были весьма продвинутые. Наставнику было на меня наплевать, и поначалу я переживала из-за этого. Только в шестнадцать лет, когда он наконец обратил на меня внимание, я подумала, что лучше бы и дальше не обращал. Именно в том возрасте мое тело сформировалось в молодую девушку: обрело приятные пропорции, выросла грудь. И я стала для него постельной игрушкой.