Читаем Дорога в Мир Снов онлайн бесплатно

Приглушенный свет алых ламп приятно гармонировал с фешенебельным дизайном ресторана. Сюда не приходили просто так, а только с одним условием: отдать за один вечер столько денег, сколько молодой ученый получает за полгода, а то и год.

Здесь была своя небольшая сцена, опять же с алым занавесом. Каждый вечер он открывался, чтобы показать посетителям лучших музыкантов. Здесь играли на рояле, на скрипке, на виолончели и несколько раз была замечена греческая арфа. Но сегодня все ждали одного героя – самого лучшего в своем роде – Александра Аргунова. Его игра – ни с чем не сравнима. Он выступал по пятницам и субботам – в те дни, когда в ресторане аншлаг.

Посетители уже вдоволь напились и наелись и почти ни к чему не притрагивались. Они знали, что время настало: с минуты на минуту появится он и унесет в свой волнительный виртуозный мир.

Наконец, занавес немного приоткрылся и появился человек небольшого роста в черном строгом костюме, окаймленным золотыми полосками. Белая рубашка и красная бабочка делали его комичным в таком сочетании. Его волосы были зачесаны назад и невыносимо смазаны гелем. У него были маленькие аккуратные усики и правильные черты лица, но его выражение и повадки всегда были настолько величавы, словно он сам – звезда мирового масштаба. Звали его Мартын, а постоянные посетители с улыбкой шептали: «Мартышка»…

Он произнес:

– Дорогие дамы и господа, я рад вас приветствовать в нашем замечательном ресторане! Сегодня, по вашим многочисленным заявкам, мы приглашаем на сцену Александра Аргунова! Встречайте!

Мартын первым зааплодировал, и публика повторила за ним.

Свет еще более приглушили, зато на сцену дали такое освещение, что оно доходило до самых дальних столиков. На сцену вышел молодой человек. На вид ему было не более двадцати пяти лет, но на самом деле уже исполнилось тридцать два года. Он был немного крупнее Мартына. На нем был белоснежный костюм. Его волосы были убраны в маленький аккуратный хвостик, а на носу красовались небольшие очки, придававшие ему серьезный строгий вид. Первым делом он учтиво поклонился публике, которая радостно его приветствовала, а потом сел за такой же белоснежный рояль, как и его костюм, и стал медленно касаться клавиш.

Казалось, что он переходил в другой мир и играл оттуда. Временами он закрывал глаза, и только пальцы перебирали по роялю. Он всегда начинал играть с нежных волнующих нот, которые пробуждали в каждой искушенной душе волнение и трепет перед величеством музыки. Его называли местным «Моцартом». Он либо играл музыку классиков, либо – собственного сочинения. Играл он всегда по несколько часов, его силы наполнялись от дыхания зала, и он шептал себе под нос:

– До… си… соль… нужно взять выше… а теперь ре…

Его игра была непревзойденной. Говорили, что он учился в московской консерватории и играл с малых лет. Такой музыкальный гений из глубинки. В Москве его не оценили, и поэтому он стал звездой главного масштаба в своем небольшом городе. Ни одно городское мероприятие не проходило без его игры. Все знали его и радостно слушали – будь то радостное событие или печальное.

Он переходил на более агрессивную игру – с живостью уже стуча по роялю, отчего тот издавал визгливые и отчаянные звуки. Так было всегда: Александр начинал с нежного плавного дыхания, постепенно набирал высоту и силу нот, а заканчивал снова медленными и томительными звуками.

Рояль стоял так, что музыкант мог иногда поглядывать на публику и замечать восторженные вздохи представительниц прекрасного пола, мечтающих, чтобы он играл только для каждой в отдельности. Несмотря на полумрак в ресторане, он различал большие охапки белых роз на столах поклонниц, которые были приготовлены ему. Он исключительно любил этот цвет и считал его божественным – цветом чистоты.

Среди публики всегда сидела молодая девушка с длинными каштановыми волосами и серыми глазами, которая внимательно ловила каждый полет нот и с замиранием следила за духовным настроем Александра. Он ее не видел, но всегда чувствовал, что она рядом. Это придавало ему уверенность, и он думал, что большинство мелодий играл только для нее. Она знала это и с насмешкой смотрела на молодых раскрашенных девиц, которые мечтали с ним познакомиться. Он видел среди всех только ее, даже когда она оставалась на своем месте, а толпа назойливых поклонниц окружала музыканта.

«Что ж, – пожимала она безразлично плечами, – таковы плоды славы: он должен быть ими обожаем и окружен, но я знаю, что место в его сердце никогда не сможет заполниться одной из этих дурочек. Потому что я его заняла прочно».

Обычно она сидела за столиком одна, чуть в отдалении, отдавая самые лучшие и дорогие места обеспеченным клиентам, которые с удовольствием платили за это. Она традиционно заказывала себе бокал белого сухого вина с нотками миндаля и салат из морепродуктов. Некая итальянская атмосфера пленила ее, и она думала, что еще немного и скоро они поедут в Ниццу, наслаждаясь местным колоритом и черпая новые ноты для вдохновения. Но это будет чуть позже, а сейчас нужно набраться терпения и наблюдать за его самоотдачей искусству.

Иногда к девушке подходили посетители. Подсаживались к ней за столик и пытались завести разговор, но она была так поглощена игрой музыканта, что разговор ей казался настолько скучным и собеседники быстро рассеивались. А она, будто ничего не замечая или не придавая этому должного внимания, снова восторгалась игрой и прокручивала в памяти, как рождалась каждая композиция.

На этот раз к ней подсел мужчина. Он был одет в темный дорогой костюм. На пальце блестел массивный перстень, на манжетах выглядывающих рукавов рубашки – бриллиантовые запонки. От него веяло ароматом сказочно приятного парфюма, который ему привозили из Парижа и за который он не жалел баснословных денег. Он чувствовал себя уверенно и свободно. Он был немного лысоват и, видно, что ему было чуть за пятьдесят. Появился он неожиданно и с добродушной улыбкой произнес:

– Могу я составить вам компанию?

Девушка пожала плечами и ответила:

– Как хотите, но я не очень хороший собеседник.

– Почему? – удивился он.

– Я поглощена игрой гораздо более, чем людьми, – сказав это, она сделала глоток из бокала. А мужчина заметил, что в нем почти не осталось вина. Он произнес:

– Позвольте, я угощу вас. Вы любите шампанское? Здесь есть прекрасное – «Дом Периньон» – лучшее шампанское Франции. Хотите?

Она безразлично перевела на него взгляд и ответила:

– Нет, спасибо. Я более одного бокала не пью за вечер.

– Боитесь опьянеть? – ухмыльнулся он.

– Я пьяна от музыки, а это куда приятнее.

– Я не представился. Меня зовут Алексей. Я здесь впервые и мне очень понравилось.

– Вика, – ответила девушка.

Алексей стал что-то рассказывать, но Вика сознанием полностью ушла к музыканту: ей казалось, что они играют вдвоем: она – с правой стороны, а он – с левой. Он начинал, а она подхватывала так легко, словно всегда это делала.

– Вика, вы меня слышите? – раздалось будто сверху, и вот она очнулась.

«Ах, да, этот Алексей», – вспомнила она.

– Извините, отвлеклась, – выдавила она.

– Я спросил, вы имеете отношение к музыке?

– Сейчас только косвенное. В детстве я училась в музыкальной школе по классу фортепиано. Но дальнейшие отношения с музыкой у нас не сложились – я пошла другим путем.

– Поэтому вы приходите сюда? Любите послушать музыку?

– Нет, не поэтому.

– А почему же?

– Я – его муза, – она решительно подняла указательный палец правой руки в сторону сцены.

А музыка все больше набирала силу. Вика знала, что еще пару минут и ей больше некуда будет расти – намечался апогей силы. Еще совсем немного и музыка будет обретать плавность, начинать свой путь к завершению.

Алексей наблюдал за Викой с интересом несколько минут. И вдруг снова вернулся к разговору:

– А музыкант знает, что вы его муза?

– Конечно, – с приятной ухмылкой произнесла она. – Видите, именно поэтому из меня плохая собеседница. Я ловлю каждую ноту и переживаю за ее правильность больше, чем он сам. У него просто нет на это времени, он полностью отдает себя звучанию. Именно поэтому вам лучше идти за свой столик, – мягко добавила она последнюю фразу.

Именно так всегда и заканчивалось знакомство, а разочарованные мужчины не понимали, почему девушка дорожит музыкантом…

Но тут ресторан стал наполнять звон, все громче и громче, становясь невыносимым.

– Что это? – недоуменно произнес Алексей и стал закрывать уши, а гул все нарастал и нарастал, становясь просто невыносимым…

– Саша, да вставай же, вставай, – натойчиво говорила Кира и толкала его все сильнее.

Наконец, гул прекратился – Кира отключила будильник.

– Ты же работу проспишь! – укоризненно качала она головой.

– Да, да, я уже встаю, – проговорил он и начал возвращаться в реальный мир.

Кира немного постояла в дверях и, вздохнув, вышла.

Кира – сестра Александра. Ей тридцать пять лет. Она была несколько лет замужем, но года три назад муж погиб в аварии. Детей у них не было. Не было у Киры и надежды на благоприятное будущее. Она продала квартиру, так как она сильно напоминала ей о горячо любимом муже. Жить одна она там не могла. Тогда она вспомнила о брате и решила на деньги, полученные от продажи квартиры купить дом на окраине города и жить с ним вдвоем.

Так они и сделали. И уж вскоре она устроилась учительницей рисования в школу и пыталась вычеркнуть кошмарный эпизод из своей жизни, но этого ей никак не удавалось.

Свой город она видела во сне, но не решалась туда возвращаться. Нужно было начать новую жизнь, и она стала складывать ее по кирпичикам каждый день. В женском школьном коллективе она прижилась. Правда, ее тут же окрестили кличкой «вдова». И если она шла одна, задумавшись, коллеги начинали шушукаться и шептали:

– Вон смотри, «вдова» с урока идет.

– Ага, что-то она и не улыбается, – подхватывали другие.

Сама она не знала, что ее так называют. Но знала, что полную математичку называли «тумбой», а физкультурника – «свисток». Никто не знал, как зовут его, но знал всех других учителей по кличкам. Никто на это не обижался. В школе царил порядок между коллегами, и сплачивало их то, что все не любили директора – «тирана», который всегда стоял в особняке ото всех и жил своей жизнью местного правителя.

Кира радовалась, что нашла место недалеко от дома. Пешком идти двадцать минут и далеко от центра – все на своей окраине. Шум города она старалась избегать. Ведь в своей прошлой жизни, где был муж, она жила почти в самом центре города и любила прогулки по парку.

Она любила рисовать. В доме висели ее картины. Когда становилось совсем грустно, она брала мольберт, кисти, яркие краски и старалась забыться, разукрашивая свою жизнь. Больше всего ей удавались пейзажи. Поэтому в каждой комнате висела картина, на которой бежал тоненький ручеек, в котором могла просвечиваться мелкая рыбешка, густой лес, переливающийся разными оттенками и пушистый заяц, прижимающий уши в тени березы.

Кира задумчиво смотрела на свои работы и мечтала, что дети и внуки будут хранить ее картины и радоваться своему наследию. Она отдавала себя работе, потому что другой отрады у нее больше не было.

На работу она уходила раньше брата. Но они пили кофе вместе – неизменная традиция, которая была в ее семье. Она нужна была ей для того, чтобы не чувствовать себя одинокой. Ей нужно было о ком-то заботиться, чтобы чувствовать себя живой.

– Саша, – крикнула она, стоя в задумчивости у одной из своих картин, – я наливаю кофе.

Он вышел из своей комнаты, на ходу застегивая рубашку, и фыркнул:

– Иду я, иду!

– Теперь вижу, – голосом старшей проговорила Кира. – А теперь сходи в ванную, причешись и приходи на кухню, – она, смеясь, провела по его взъерошенной голове и, ушла.

А Саша, оглядывая себя в большое зеркало, дернулся и пошел в ванную.

В реальности он выглядел иначе: не было аккуратно убранного хвостика, не было аккуратных очков и элегантного белого костюма. Сон развеялся, а вместе с ним и образ успешного музыканта. Сейчас он причесывался в ванной, стараясь привести свои волосы в послушное состояние: он мочил их и расчесывал. Но вот ничего не получалось, и он начинал заново. Саша злился и снова орудовал расческой. Наконец, с волосами что-то получилось, и он облегченно вздохнул.

Саша умылся, застегнул рубашку на все пуговицы и снял большие очки. Без них все представлялось расплывчатым и тогда он снова их надел. У Саши было слабое зрение, и он почти не расставался с очками.

Кофе был горячий, и Саша отчаянно дул на него.

– Да не торопись, – сказала Кира, видя отчаянные попытки брата охладить напиток.

– У меня сегодня очень важный день, – проговорил он.

– Какой же? – спросила сестра.

– Я выступаю с докладом.

– Ты готов?

– Конечно же.

– Просто я вчера заметила, что ты лег рано спать. Когда же ты успел подготовиться? – удивилась Кира, на что он уверенно произнес:

– Я занимаюсь этой темой вот уже восемь лет. Мне нет необходимости, как студенту-первокурснику, учить за ночь до выступления. Я всегда готов говорить об этом.

– Ты все снами занимаешься?

– Да.

– Ясно, – кивнула Кира. – Надеюсь, ты выступишь отлично. Буду за тебя мысленно болеть.

Кира перевела взгляд на часы, висевшие на стене над головой брата, и спохватилась:

– Я же уже опаздываю! Слишком долго ты сегодня копался в ванной, и я тебя заждалась, – сказала Кира и, схватив сумочку, махнула рукой и побежала на автобусную остановку.

– Ну вот, – разочарованно произнес Саша, – ушла. Как же мне завязать галстук?

Он пошел в свою комнату и стал искать галстук в шкафу. Нашел темно-синий и отложил в сторону, затем стал еще искать. В руках оказался черный.

– Как раз, что нужно, – обрадовался Саша и, подойдя к зеркалу, принялся его завязывать. Он стал чертыхаться, потому что у него никогда не получалось самостоятельно завязывать его. Минут через пятнадцать безуспешных попыток, он швырнул галстук обратно в шкаф и пошел на автобус.

Был как раз час пик. Он кое-как залез в автобус, сзади его придавила полная тетка с котомками, а потом еще дед с корзиной помидоров. Саша кое-как ухватился за поручень и старался как можно плотнее держаться. Автобус подпрыгивал на каждой кочке, будто водитель пытался утрамбовать пассажиров, чтобы на следующей остановке добавить новых.

Саша думал о предстоящем дне, как о тюремном заключении. Снова предстояло идти туда, где не его не понимают… И вот перед ним понеслась его работа…