Читаем До нас (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: Алла Х.

Редактор: Анна К.

Вычитка и оформление: Виктория К.

Обложка: Виктория К.

«Я еще не встречала человека, который больше всего нуждался бы в чем-то, кроме настоящей, безусловной любви. Вы можете найти ее в простом акте доброты по отношению к тому, кому требуется помощь. Любовь не ошибается. Она — нить, связывающая воедино наши жизни, пламя, согревающее нашу душу, энергия, заряжающая наш дух, и страсть, наполняющая нашу жизнь».

— Элизабет Кюблер-Росс

В этот раз я, по крайней мере, не обмочила штаны. Или обмочила?

Нависающие надо мной лица приобретают фокус. Слова — ясность, будто кто-то в этой неловкой сцене включил звук.

— Я в порядке, — заявляю я после того, как касаюсь пальцами промежности леггинсов, чтобы убедиться, что они сухие.

Брюнетка с короткой стрижкой хмурится в дюйме от моего лица.

— Скорая помощь уже в пути. Я — медсестра. У вас был приступ.

Повернув голову набок, осматриваюсь. Я в вестибюле банка — подо мной холодная плитка. Зашибись.

— Эм… нет. — Я вскакиваю на ноги.

— Не пытайтесь встать, — предупреждает медсестра.

— У меня эпилепсия. Тут не на что смотреть. Я в порядке. В полном. Отмените вызов «скорой». — Я выставляю ладони вперед, посылая всем сигнал остановиться.

Хватит возиться со мной.

Хватит беспокоиться обо мне.

Продолжайте свой день.

Слишком поздно. Я слышу звук приближающихся сирен.

Все взгляды в вестибюле прикованы ко мне.

Из моей груди вырывается нервный смешок.

— Всего лишь небольшой приступ. — Я провожу пальцами по волосам. — Видимо, пропустила прием лекарств. Я в порядке.

Банковские служащие настороженно смотрят на меня и сочувственно улыбаются, прежде чем возобновить движение очереди.

Морщась от стука в голове, смотрю на часы. Я опаздываю на собеседование. А я не могу опоздать. Мне нужна эта работа.

Девочка-подросток с косичками протягивает мне мою сумку.

— Спасибо, — с улыбкой шепчу я, прежде чем ее мама тянет ее к выходу как раз в тот момент, когда медики «скорой» влетают в двери.

Мне не удается достаточно быстро скрыться в темном углу или в черной дыре, так как медсестра, которая так любезно вызвала скорую помощь, решает сдать меня, когда медики обшаривают вестибюль в поисках человека, нуждающегося в медицинской помощи.

— У нее был припадок, — говорит им медсестра, указывая на меня.

— Простите, что вас вызвали. Я в порядке. Я уже ухожу.

— Вы не можете вести машину, — встревает медсестра.

Я не в больнице. Ты не моя медсестра. Спасибо за помощь, леди, но топай дальше.

— Гм… — Я роюсь в карманах, а затем в сумочке в поисках телефона. — Да. Я знаю. Я кому-нибудь позвоню.

С телефоном в руке и вымученной улыбкой поворачиваюсь по кругу, словно угрожая взорвать бомбу.

У меня меньше пятнадцати минут, чтобы успеть на собеседование вовремя.

Но я уже видела этот взгляд раньше, тот, который бросает на меня высокий парень в униформе. Он не согласен отпустить меня.

Ну, поехали…

После поверхностного осмотра «скорой», отправляю короткое сообщение Заку Хейсу с уведомлением об опоздании на собеседование. Затем сижу в своей машине — моем временном жилище, — делая вид, что ожидаю того, кто заберет меня, пока машина «скорой» не отъезжает от банка.

Имея высшее образование, я живу в своей машине. Такое должно быть достойно своего шоу. И бесплатной терапии.

Не теряя времени, переодеваюсь, не проявляя внимания к прохожим, которые могут увидеть меня полуобнаженной.

— Ты станешь легендой, — говорю я женщине в зеркале заднего вида. — Будешь заниматься творчеством… — я хмурюсь, как и отражение в зеркале, — …каким-нибудь. Но сегодня… — наношу на губы блеск, — …ты получишь эту работу. Будешь чистить туалеты так, как Да Винчи ваял свою Мону Лизу, и благодарить за это, как… — я кривлю накрашенные губы, — …Ганди.

Проклятье… голова раскалывается.

После короткой поездки на собеседование зачесываю назад несколько прядей потускневших светлых волос и вылезаю из своего временного жилища, направляясь к дому в конце тупика. Это не дом за миллион долларов или что-то в этом роде, но он красивый, а его покатая крыша и асимметричные линии выделяют его среди остальных однотипных соседских домов района.

По всей длине одноэтажного дома тянутся окна, придавая ему вид оранжереи. Я не занимаюсь мытьем окон, поэтому надеюсь, это не станет нарушением условий договора.

Дело — верняк, если хозяева не расстроены моим опозданием. К Хейзам меня направили Мамфорды, пожилая пара и мои лучшие клиенты. Мне сказали, что миссис Хейз больна, а мистеру Хейзу требуется помощь в уборке, чтобы он мог проводить больше времени со своей женой. Эти новые клиенты могли бы стать моим билетом к постоянному жилью. Следующий шаг? Работа, связанная с фотосъемкой и нескончаемыми путешествиями. Преимущества в виде медицинской страховки для оплаты моих лекарств и неожиданных визитов в больницу тоже были бы кстати.

Быстро поправив блузку с манжетами, чтобы разгладить складки, тяну ее вниз, чтобы она соответствовала капри с завышенной талией.

Плечи назад.

Голову выше.

Уверенная улыбка.

Жму на звонок и вглядываюсь в стеклянную дверь.

Несколько капелек пота скапливаются в подмышках. Я говорю себе, что это из-за жары, но в Атланте сейчас только весна. Наверное, это всё припадок. Эпилепсия может быть сукой, как и жизнь без медицинской страховки.

К двери, с важным видом и доброй мальчишеской улыбкой, подходит высокий мужчина лет тридцати, на нем выцветшие серые спортивные штаны и черная футболка. Полагаю, это сын хозяев или их зять. Прежде чем открыть дверь, он чешет затылок и зевает, будто только что проснулся. Его темные волосы лишь немного длиннее пятичасовой щетины, покрывающей половину лица.

— Доброе утро. Вы, должно быть, Эмерсин? — Он разбивает мое имя на три слога, делая между ними паузы. Немного забавно.

— Да. Эмерсин Кларк, — отвечаю я с полуулыбкой и легким прищуром, пытаясь его прочитать.

Он слегка кивает и отступает в сторону.

— Прошу, входите.

— Спасибо. — Я высвобождаю ноги из своих поддельных Birkenstock. — Вы — сын? Зять?

Выбившиеся пряди волос касаются моего лица, поэтому я заправляю их за ухо с одной стороны.

Сузив глаза, он поджимает губы в крошечной ухмылке и склоняет голову набок, будто я задала вопрос не на английском. Может, я невнятно произношу слова. В порядке ли мой мозг?

— Или… — я морщу нос, — друг семьи? Ни один из вышеперечисленных? Я просто заткнусь и дам вам позвать Зака. Я написала ему, что опаздываю, поэтому надеюсь, он все еще здесь.

Он неуверенно смеется, на его лбу появляются морщинки замешательства.

— Эм… Зак — я.

Мои глаза расширяются, а губы приоткрываются, но у меня пока нет слов.

— Мне вас посоветовали Мамфорды, — говорит он.

Очень медленно я киваю. Мамфорды, милая парочка лет семидесяти, сказали, что дали мои контакты своим «друзьям». И почему-то в голове рисовалась еще одна пожилая пара, потому что пожилые люди дружат только с другими пожилыми. Правильно?

Неправильно.

— Я…

Я прочищаю горло.

— Я сделала предположение. — Мое лицо искажается в гримасе. — Неверное предположение. Это… немного смущает. Я думала, вы…

— Старый?

С нервным смешком киваю.

— Виновата. — Несколько секунд я потираю виски.

— Вы хорошо себя чувствуете? Если нет, мы можем встретиться в другой день.

— Нет. — Я опускаю руки и выдавливаю улыбку. — Я в порядке. В моем банке произошел инцидент. Кому-то потребовалась неотложная медицинская помощь. К моменту приезда «скорой» все улеглось, но я уже понимала, что не успею сюда вовремя. А я ненавижу опаздывать. Так что, теперь борюсь с легкой головной болью, вызванной стрессом. — Полуправда. Мне обязаны оплатить часть кредита за то, что я не наврала с три короба.

— Надеюсь, это не вооруженное ограбление или что-то в этом роде.

— Что? — Я прищуриваюсь. — О. Нет. Всего лишь… клиент потерял сознание. Он в порядке. Я полагаю.

Чувствует ли он, как я взволнована? Мои губы двигаются. Слова льются рекой. Однако я не уверена, что они правильные.

Мне нужна эта работа.

Мне нужно отоспаться.

Мне нужно, чтобы мой мозг хоть раз сотрудничал со мной. Только в этот раз.

— Мамфорды от вас в восторге, так что я рад, что вы пришли.

— Они хорошие люди.

— Просто старые, — снова говорит Зак с легкой ухмылкой, вызывая у меня нервный смех.

— Старше меня. И… очевидно, вас тоже.

— Я попрошу вас посетить дамскую комнату и вымыть руки. Потом вы сможете познакомиться с моей женой. А после я покажу вам дом.

О, отлично… гермофоб (прим.: гермофоб — это человек, который боится микробов или озабочен чистотой). Не то, что мне сейчас нужно. Гермофобы — заноза в заднице. Я следую за ним за угол в дамскую комнату. Я работала на некоторых подобных ему. Я не очень жалую подобные условия труда, но могу подыграть ОКР, когда отчаянно нуждаюсь в деньгах… как в настоящее время (прим.: Обсессивно-компульсивное расстройство — это психическое расстройство, которое проявляется в наличии комплекса повторяющихся нежелательных мыслей и страхов (обсессивность), которые приводят к патологически цикличным действиям (компульсивность)).

После мытья рук с хирургической тщательностью и с открытой дверью, чтобы он мог засвидетельствовать мое внимание к деталям, Зак ведет меня в солярий. И…

Бог ты мой…

Это Амазонка. Я не преувеличиваю. Мне приходилось бывать в домах с обилием растений, но это следующий уровень. Посередине в большом сером кресле с откидной спинкой сидит женщина. Яркое лоскутное одеяло покрывает ее ноги. Когда мы приближаемся, она наносит на губы бальзам и поправляет на голове цветочный шарф.

— Добро пожаловать в джунгли, — говорит Зак. — Это моя жена Сюзанна. Детка, это Эмерсин Кларк.

Зак сжимает ее ногу, и она игриво отбрасывает его руку легким пинком.

Мой взгляд мечется между теплой улыбкой Зака и озорной ухмылкой Сюзанны.

— Приятно познакомиться, Эмерсин. Я бы пожала вам руку, но Зак впадет в панику. Он боится, что я могу чем-нибудь заразиться и умереть. — Она смеется. — Срочная новость. Я уже больна и умираю.

Ладно…

Дело не в том, что у меня дрянное чувство юмора. В конце концов, я бездомная с неврологическим расстройством и кучей просроченных студенческих кредитов и медицинских счетов, и, тем не менее, я не перерезала себе вены. Однако не знаю, уместно ли смеяться над шуткой Сюзанны.

Она смеется.

Зак улыбается и качает головой.

Я на девяносто девять процентов уверена, что под этим шарфом у нее нет волос, потому что бровей у нее тоже нет. Итак, они смеются над тем, что я считаю раком, а я подыгрываю и выдаю немного своего безумного нервного смеха.

Ха-ха… м-да. Я снова вне зоны комфорта. Раковый юмор может иметь специфичный вкус.

— Извините. Плохая шутка с незнакомкой, — извиняется Зак.

— Нет. Я… я уверена, что важно не воспринимать вещи слишком серьезно, когда имеешь дело с чем-то, что выходит из-под твоего контроля, — говорю я, но что я знаю? Возможно, у них все под контролем. Возможно, они испробовали все экспериментальные методы или решили дать ей достойно умереть дома среди восьмидесяти миллиардов растений. Я действительно не знаю. И если бы не нужда в деньгах, я бы удрала отсюда. Я бы предпочла не драить унитаз, пока в том же доме умирает женщина. Каков будет протокол? Продолжать уборку? Улизнуть? Вызвать «скорую»? Вызывают ли «скорую» умирающим?

У такой двадцатитрехлетней девушки, как я, недостаточно жизненного опыта, чтобы справиться со смертью незнакомого человека. Мы едва знаем, как справляться с утратой наших любимых сериальных героев, за которыми запоем наблюдаем в течение недели. Вообще-то, я давно ничего не смотрела. У бездомных нет Netflix.

— Умная девушка. — Сюзанна подмигивает мне. — Я победила его один раз, а теперь он вернулся с удвоенной силой. У меня больше нет груди, но рак вернулся. Поди разберись.

Да, я далеко за пределами своей зоны комфорта, и все же мои следующие слова:

— У меня эпилепсия, так что… — Это вылетело у меня изо рта, как сорвавшаяся с поводка собака, в мгновение ока умчавшаяся на два квартала вперед.

И? Что я этим хотела сказать? А? Зачем им об этом знать? Эпилепсия — новый вид рака? Моя болезнь не должна меня убить, если я буду принимать лекарства и соблюдать меры предосторожности, что я делаю не очень хорошо, но это на моей совести. Не то чтобы Сюзанна могла выпить таблетку, не принимать ванну в одиночестве и окружить себя небьющимся стеклом, и ее рак останется под контролем.

— О, мне жаль. Она у вас всю жизнь? — Сюзанна на самом деле кажется заинтересованной, будто я не намекнула, что знаю, через что она проходит, потому что у меня случилось несколько припадков.

— Мне поставили диагноз год назад. Это ерунда. Правда. За исключением того случая, когда у меня случился эпичный эпилептический припадок, и я потеряла контроль над своим мочевым пузырем. И… забыла поменять свой экстренный контакт. Больница позвонила моему бывшему парню, который все еще числился моим контактным лицом в экстренных случаях. О… он, кстати, к тому времени уже женился и у него родился ребенок. Представьте, что вас вызвали в больницу из-за вашей бывшей девушки… у которой случился припадок, когда она лежала в постели с другим случайным парнем, с которым познакомилась через приложение для знакомств. Жестко, когда тебе чуть за двадцать… даже если ты оптимист.

Тишина.

Слишком много тишины.

Я поделилась слишком многим.

Где же эта кнопка «отмотать назад», когда она так нужна.

Зак и Сюзанна переглядываются, на их лицах нечто среднее между ухмылкой и гримасой.

Почему я решила, что лучшим уходом от темы рака будет разговор об эпилепсии, парне на одну ночь из Тиндера и мокрой постели?

Зак откашливается.

— Вы принимаете лекарства? — Конечно, он хочет знать, придется ли ему возиться со мной, пока он заботится о своей больной жене.

Пощипывая переносицу, смотрю себе под ноги.

— Да, — шепчу я сквозь удушающее смущение. — И я э… извините. — Поднимаю на них глаза и морщу нос. — Я сказала больше, чем вам нужно было знать. Я в порядке. У меня легкая форма эпилепсии, и я практически ей не страдаю, если принимаю лекарства.