Читаем Диверсант. Том 5 онлайн бесплатно

Зыков подошёл ко мне, когда я уже не мог стоять и просто сел, глядя на Алёху. Он встал за моей спиной и начал переминаться с ноги на ногу.

— Командир, — заговорил он. — Люди Лещёва хотят уходить отдельно. У них свой маршрут, на юг.

— Пусть уходят. Но после того, как Михалыч посмотрит их раненого. До ближайшей развилки идут с нами, там заберут своего и свернут на юг. И дай им перевязочный материал. Сколько можем — столько дадим.

Зыков кивнул и пошёл к людям Лещёва.

Даша закончила с Алёхой. Новая повязка белела на его голове, чистая, тугая, без подтёков. Алёха дышал ровнее. Гринь поправил одеяло и сел рядом, положив руку на край носилок.

Даша поднялась, отряхнула колени и подошла ко мне. Села рядом и положила руку на мою ногу.

— Ты бледный, — сказала она.

Я только хотел что-то ответить, но кашель снова подкатил к горлу. Я прижал рукав ко рту и просидел так полминуты, пока спазм не отпустил. На ткани осталась розовая полоса, и Даша это видела. Она ничего не сказала. Просто встала, принесла из тюка чистый бинт и протянула мне.

Зыков уже командовал погрузкой. Рымша привязал тюки к лошади по бокам, сверху уложил одеяла. Раненого из группы Лещёва с пробитым бедром посадили в седловку, привязав ремнём, чтобы не свалился. Алёху уложили на носилки — Слава взял передние жерди, Гринь — задние. Краузе, которому Костя успел сменить повязку, шёл сам, хромая, но держась. Келлера поставили между двумя конвоирами. Шварца вели на верёвке. Рот шёл рядом сам. Кноля, всё ещё шатавшегося после удара, поставили в середину конвоя между двумя бойцами.

Марта с Юзефом пристроились в середине строя. Она несла свой узел, он — инструмент. Рымша вёл лошадь. Петька с котом за пазухой трусил рядом с Юзефом.

Я поднялся, придерживаясь за столб навеса, и смотрел, как люди выстраиваются в колонну. Лошадь фыркала, переступала. Тюки позвякивали друг о друга. Носилки скрипели под весом Алёхи. Слава шёл ровно, не спотыкаясь, и я видел, как он время от времени оглядывался назад, на лицо товарища.

Даша подошла ко мне в последний раз и без предупреждения расстегнула мне ворот.

— Обещал осмотр, — напомнила она. — Дыши.

Я дышал. Она прижалась ухом к моей спине — сначала справа, потом слева, под лопаткой, — и заставила вдохнуть глубже. На втором вдохе меня согнуло кашлем. Потом она взяла меня за запястье и долго считала, глядя куда-то мимо меня.

— Хрипы справа внизу, — сказала она наконец. — Жара пока нет, и на том спасибо. Значит, так: лошадь — для раненого из группы Лещёва и тюков. Ты идёшь пешком, но медленно. Если начнёшь отставать — сажаю на лошадь вместо тюка. Тюк бросим.

— Тюк не бросим, — парировал я.

— Тогда не отставай.

Она ушла к носилкам, к Алёхе. Я посмотрел ей вслед, потом на колонну, потом на дорогу. Лес стоял ровный, сосновый, с сухой хвоёй под ногами. Солнце перевалило за полдень. До линии фронта — далеко. До своих — ближе.

Я тронулся с места и пошёл рядом с Зыковым, в передней трети колонны. Кашель снова рвался наружу, ноги гудели, но сейчас от меня требовалось только не отставать и не мешать людям делать свою работу.

Чёрт возьми, у нас получилось. Не всё. И не навсегда. Но налёт сорвали, людей вывели, лекарства принесли.

Позади, у навеса, где ещё минуту назад лежал Алёха, осталась тёмная полоса на земле. Старая повязка, пропитанная кровью и грязью.

Наша колонна двинулась. Впереди был ещё один переход — к новой стоянке, где раненых можно будет уложить, а мне хотя бы несколько часов не придётся никого вытаскивать из-под огня…

Глава 2

Колонна шла по сухой гриве без остановок, и я старался держаться впереди. Не с какой-то конкретной целью, мол, я должен вести, а… ноги вели меня самостоятельно! Я был на своей волне, думал о том… что…

«Чёрт возьми, нам просто нужно дойти и всё… и спокойствие!»

Зыков догнал меня на первом же повороте тропы. Он минут пять шёл молча, сбоку от меня, а потом взял за локоть и мягко развернул меня назад, к тому месту, где Рымша вёл лошадь с тюками.

— Рымша дорогу показывает, — сказал он. — Охранение расставлено. Командиру незачем первым каждую яму искать.

Я хотел сказать, что яму мне находить как раз полезно — от этого голова работает лучше, чем когда ты плетёшься в хвосте. Но Зыков смотрел так, что спорить не хотелось. Не злобно смотрел, а устало. Так смотрят люди, которые уже десять раз потеряли командира, когда тот полез вперёд, и одиннадцатый раз не хотят его терять.

Я сдался и пристроился рядом с лошадью. Даша шла с другой стороны, у стремени лещёвского раненого, и время от времени поправляла ремень, которым его примотали к седловке, чтобы парня не мотало на ходу. Она мельком глянула на меня, ничего не сказала, но чуть замедлила шаг, подстраиваясь под мой. Я это заметил, но ничего не сказал. К слову, она тоже молчала… видимо, ей просто хотелось находиться рядом.

Через полверсты тропа вывела на широкую сухую площадку, которая представляла собой бывшую лесную сечку, поросшую молодыми соснами. Земля тут была твёрдая, утоптанная, без ям и корней.

— Привал, — сказал Зыков. — Борис Михалыч, осмотри раненого.