Читаем Демон зла онлайн бесплатно
Демон зла
Это детектив, написанный в стиле художественного изложения. Маньяк! А вы помните того странного человека, который когда-то пытался с вами познакомиться? А вы не пошли с ним на приглашение потому, что он вызывал у вас необходимость сторониться его? Так может быть теперь, уютно устроившись в своём безопасном жилище, пожелаете об одной такой личности почитать в моём произведении. Может, именно это произведение оставит у вас глубокое впечатление и поспособствует повышению вашей бдительности. Для женского пола такое будет полезно знать в целях личной безопасности. А мужчины будут знать, где и как могут угрожать его женщинам, если они будут пренебрегать осторожностью и бдительностью в отношениях с незнакомцами.
Мухтар Дуйсенгалиевич Назарбаев
Детективы / Прочие ДетективыПредисловие
Вначале 1990-х годов имели место факты дерзких нападений на молодых женщин. Это происходило в основном с тяжёлыми последствиями для жертв нападении, которые совершались в основном на сексуальной почве. Этому сопутствовали и грабежи. Появились маньяки разного рода. Работая в МВД, я изучил некоторые такие случаи преступлении. Оказалось, что у женщин, девушек притупленное сознание личной безопасности. Относительно спокойная жизнь в плане личной безопасности, которая твёрдо вжилась корнями в благодатную почву социальной жизни при СССР, легко была перенесена та самая беспечность в новые условия, так называемого демократического этапа жизни СНГ.
Некоторые законопослушные граждане думали, что разного рода маньяки существуют только в киноверсиях на экранах телевизоров и кинотеатров, как выдуманные сюжеты ужасов. Или ещё где-либо, но только не рядом с тобой. На наши рынки видеофильмов выброшены масса фильмов с сюжетами убийств и насилия, где бандитствующие элементы зачастую выступают героями. Это в свою очередь дала почву для наших «недоразвитых» воспитанников, вступивших в новые условия демократизации общества и открыла двери для совершения своих гнусных желаний.
Каким путём можно повысить бдительность, особенно слабого пола, то есть женщин и девушек? Как их уберечь от маньяков, убийц? Я решил дать в данную проблему больше реальности, картины жуткости действии маньяка. Раскрыть их психологию, гнусную философию их жизни. Знаю, что испуг больше повышает бдительность, нежели уговоры и просьбы. В произведении образ душегуба не взять из какой-либо конкретной истории. Здесь я создал собирательный образ.
Всё-таки, надо проявлять бдительность и осторожность относительно случайных знакомств. Особенно это касается женского пола. Да, случайное знакомство с мужчиной, даже если он приятной наружности и на первый взгляд он отличается хорошими манерами, всё же надо быть внимательней в отношениях с новым случайным знакомым. Могу сказать, что всякого рода подонки и даже убийцы могут оказаться рядом с вами и даже так близко, по причине вашей же доверчивости, что потом придётся об этом пожалеть, и то, если в конечном итоге вы останетесь во здравии и при своей жизни. Только представьте, вы, молодая, красивая, стройная и даже выигрышно выделяетесь от остальных дам, идёте светлым днём по улице, а вам в спину уже смотрит своим холодным взглядом маньяк, который предвкушает знакомство с вами с последующим продолжением в его логове насильника-убийцы. Он, как паук уже мысленно обволакивает вас своей порочной паутиной демона зла.
Желая вам здоровья, благополучия и безопасности во всём, я осмелился написать это произведение. Да, я хочу напугать вас этим своим произведением, чтобы повысить вашу бдительность и осторожность. Ну, да, читать это моё произведение трудно и даже, может жутко, а писать это ради вашей безопасности мне было ещё тяжелее. Я захотел проверить реакцию у женщины на это моё произведение. Способно ли моё сочинение хотя бы несколько повышать осторожность и личную бдительность жизни девушки. Так две дамы, незнакомые друг другу, но прочитавшие это моё произведение высказали мне примерно так: мол, долблю своей дочери об осторожности, бдительности. Хоть бы что… Дала почитать «Демон зла» в рукописи, всё, её бдительность и осторожность в знакомствах на высоком уровне и я теперь за неё более спокойна.
Желаю моим читателям безопасности во всём!
Характеры людей иногда можно рассматривать через призму времён года.
Люди весны – это те, кому всегда рады, они отзывчивые, радостные, эмоциональные, как и сама весна.
Людям, которым характерно лето схожи с теми, кого мы относим к людям весны. Иногда мы летних людей называем светлыми, тёплыми и даже ленивыми, но добродушными.
В народе говорят, что осень – это время мудрости. Осень – самое очаровательное и таинственное с особыми красками время года. Люди с осенним характером, как и осенние месяцы. У осени есть три осенних месяца – ласковый, бархатный сентябрь, дождливый и ненастный октябрь и иногда пронзительно холодный ноябрь.
Зима – и люди есть такие же холодные. Иногда переменчивые в поступках, как февраль. Зима – длительный период и медленно протекающий во времени, так и зимние люди – немного медлительней других и долго раскачивающиеся в делах. Да и среди людей с зимним характером есть мягкие и холодные с колючим склонностями. И зимние месяцы бывают такими же холодными, колючими как мелкие льдинки, а иногда и мягкими хотя на улицах ещё зима.
А какому времени года по характеру и мировоззрению отнести преступников, маньяков? Скорее к холодным, зимним месяцам, то есть к зиме. Пронзительно холодные, колючие, быстро переменчивые и не в лучшую сторону. Их присутствие в кругу законопослушных граждан всегда кажется неуместным и кажется, что они здесь слишком затянули по времени своё присутствие.
Об одном из таких худших персонажей будет идти повествование. Роман с отрицательным героем… Нет, не героем, моральным уродом, не со взрывным характером, а скрытно выползающим из внешне человеческого существа хищника, пожирателя людей.
Его вновь и вновь неотступно мучило чувство опустошенности и одиночества. Состояние это усиливалось от серости давно наступившей осени. За окном уже который день пасмурно. Он не знал, чем себя занять. И не с кем ему поговорить. Да и смог бы он свободно, без притворства живо общаться с кем-либо? Он всегда был одинок. Одинок с детства, с тех лет, с которых он, как ребёнок помнил себя. «Ну, почему я такой?» – часто спрашивал он себя и уносился мыслями в своё далёкое детство. Многое в памяти стёрлось временем. Остались лишь отдельные островки воспоминаний, каким-то образом связанные между собой. Наверное, человеческая память состоит из таких отдельных «надводных» и «подводных» островков, имеющих в сознании особую связь.
Он сидел за столом, курил и, погрузившись в свои мысли, смотрел на опавший садик. На душе было тоскливо, как и на осеннем дворе. Да, время многое стёрло, оставляя в памяти размытые, будто в тумане, картинки прошлого. А вот чувства обиды, стыда, обделённости отчётливо помнились и сейчас, когда ему «стукнуло» 30 лет. Да нет, это не стыд, это обида и озлобленность. Ну, да, а чего стыдиться? Он же не виноват, что жизнь у него сложилась именно так. А может и виноват.
Когда Дима родился, отца у него уже не было. Точнее, он был где-то, но пока мама рожала, он тихо собрал свои вещи и «замёл» следы. С тех пор родителя никто не видел.
А ещё Дмитрии помнил, что в доме у матери вечно не хватало денег. Мать сумела нажить с недолгим мужем только сына. В последующем, она так и не смогла разделить свой семейный очаг с каким-нибудь другим мужчиной. Возможно, причиной тому были её непривлекательность плюс ушедшая молодость, уже близко подошедшую к горизонту жизни. Тихая, боязливая, она всё же находила силы в одиночестве поднимать своего сына. Наверное, этому способствовали её безмерная покладистость к жизни, к работе. А ещё она никогда не влезала в женские сплетенные беседы и обсуждения других. Ольге Ивановне помогало огромное неугасающее со временем огромное желание выучить своего ребёнка, «выбить» его в люди, чтобы потом могла гордиться им. Она старалась заниматься с сыном в меру своих способностей и возможностей. Однако она не могла дать ему всего того, чего хотела бы. В этом непреодолимым препятствием стояли её восьмиклассное образование, вечные материальные трудности и постоянная занятость на работе. Об отце Димы, с которым она не была официально зарегистрирована в браке, никогда ничего не рассказывала сыну. А когда подраставший Дима пытался выяснить у матери хоть что-то о своём отце, та, как всегда не многословная и грустная, говорила:
– Да не было у нас отца. Я, родила тебя! И никто нам не нужен. Мы с тобой вдвоём. Мне нужен только ты.
Но она помнила мужа. Помнила его угрюмым мужчиной, молчаливым, никогда не улыбавшимся. Она злилась на него, на себя, на весь мир. И всё же, появись он теперь здесь, она бы его простила. И, возможно, у них всё было бы иначе, лучше, чем раньше. Ведь у них сын. Теперь она сумела бы сказать чего она хотела бы и как ему лучше вести себя и чему он должен учит сына. Да, теперь она сумела бы пояснить, что он, как отец должен быть примером не только сыну, но и для соседей. Таким примером, чтобы соседка Валька уже не смогла бы ничего дурного сказать в их адрес, и даже завидовала бы ей. Но он так и не появлялся, как бы она этого ни хотела.
Дима старался больше времени проводить дома, где он родился, где родилась его мама, где жили его бабушка и дедушка, которые умерли задолго до его рождения. Его, конечно, тянуло к сверстникам, но среди них он чувствовал себя не таким, как они. У них были папы, мамы, бабушки и дедушки, которые окружали их завидной для Димы заботой. А у него – никого, кроме мамы, которой он хотел бы гордиться, но не мог. Не было в его матери того, что могло возвышать её в газах сына. Он даже стеснялся ходить рядом с ней. У других ребят мамы были красивые, молодые, такие видные. А папы… Он был согласен на любого папу! Дима мечтал о том, что когда-нибудь в ясный солнечный день, когда на улице будут все-все, в их дворе вдруг появится высокий, сильный, красивый, улыбающийся только ему военный лётчик. Он поставит на землю чемодан, раскинет крепкие руки и скажет: «Дима, сынок! Ну, вот и я – твой папа». О, как же он будет счастлив. Ему будут завидовать все мальчишки и девчонки. Но такой день всё никак не наступал.
В свои 12 лет Дима казался себе ростом ниже своих одноклассников, хотя на самом деле были ребята ростом и пониже его. Но те другие, ниже ростом выигрывали бойким характером и весёлым нравом. А он обычно выглядел грустным. Привыкший к одиночеству он сам избирал уединение. О чём он думал, о чём мечтал в своём детском мире одиночества, знал только он сам, один. Дима даже не пытался с кем-либо подружиться из среды одноклассников или ребят с соседнего двора. Да и сами пацаны не пытались сблизиться с Димой. Он был для них субъектом насмешек, сплетен и даже мелких физических издевательств над ним.
Девчонки не обращали на него внимания, а иногда, как и мальчики, относились к нему с пренебрежением и даже с некоторой брезгливостью. В физическом отношении он был в классе, наверное, одним из самых слабых. Его мог обидеть любой. Попыток дать обидчику отпор он не проявлял, молча сносил лёгкие побои, пинки, подножки и другие мелкие издевательства. Особенно он мучительно переносил всё это, когда такое происходило в присутствии девочек. И только уединившись, он давал волю своим фантазиям. В них он легко расправлялся со своими врагами. Такие фантазии стали его повседневной привычкой. Именно такие его фантазии давали ему возможность не упасть духом в полной мере. В них он проявлял смелость, ловкость и даже крайнюю жестокость. Ту жестокость, которую он вызывал и воспринимал как вполне справедливое действие за понесённые наяву унижения и оскорбления. Он мысленно мстил своим обидчикам. Он избивал обидчиков до крови, заставлял стоять перед ним на коленях, дрожать от страха и просить пощады. Но он их не щадил, он их всех ненавидел. Чем больше те молили в Диминых воображениях о прощении, тем больше и жёстче он распалялся с ними. Безжалостно, твёрдой рукой он мысленно умело орудовал палкой, ножом и даже топором. Тем самым топором, которым мать рубила дрова возле сарая. Дмитрии не страшился своих фантазии, наоборот, он их сам вызывал, так как после этого становился на некоторое время уверенным в себе, обиды затухали в волнах мести. Но такое победное настроение сохранялось ненадолго.
Когда Дмитрии стал старше, то к своим почти ежедневным фантазиям он всё чаще стал примешивать картины жестокого насилия над одноклассницами и девочками своего двора. В своих фантазиях он подвергал насилию не только тех парней, кто его обижал, пренебрежительно относился к его личности, но и тех, кто был жизнерадостен, умел показать себя и легко находил контакты с девушками. С этими, довольными жизнью ребятами, он расправлялся в присутствии их подруг. А затем, на глазах связанных по рукам и ногам парней он глумился над их девушками. Мысленно грубо насилуя их, он мастурбировал, получая двойное удовольствие. И каждый раз, при возникновении юношеского желания, он привычно и с большим удовольствием воссоздавал прежние картины своих жестоких фантазии. Такие выдуманные картинки отчётливо и детально проходили в его сознании, отпечатывались в мозгу и, ему иногда даже казалось, что всё, что он придумывал, будто всё это было на самом деле. И в целом, все эти воображения приятно волнующим осадком, наслаивались в его сознании. Наверное, всё это можно было бы назвать зреющим или уже сформированным сознанием маньяка насильника, мстителя насильника.
