Читаем Дельфы онлайн бесплатно

Однажды, рассказывает Плутарх[39], какие-то чужестранцы прибыли в Дельфы вопросить оракул. Состоялось предварительное испытание козой[40], по которому определяли, благоприятен ли день для прорицаний пифии. Однако окропленное холодной водой животное не вздрогнуло: это был недобрый знак. И все же, поскольку чужестранцы были людьми важными, желая угодить им, жрецы продолжали испытание сверх положенной меры, пока вконец промокшее животное не стало подавать какие-то признаки дрожи. Тогда пифия спустилась в святилище храма ἄκουσα καὶ ἀπρόθυμος «нежелающая и нерасположенная». Едва пифия дала первые ответы, – продолжает Плутарх, – по ее дикому голосу стало ясно, что ей овладел некий безгласный и злой дух. Она стала подобна δίκην νεὼς ἐπειγομένης «гонимому ветрами кораблю». Наконец, уже совершенно вне себя, с дикими воплями бросилась пифия к выходу. Прорицатель Никандр, жрецы и чужеземцы бежали, охваченные ужасом. Вскоре они вернулись и нашли пифию все еще в состоянии невменяемости, а несколько дней спустя она умерла.

Полагают, что этот случай следует считать доподлинным: произошел он во времена Плутарха, другом которого и был очевидец – прорицатель Никандр. Он указывает, что еще в I веке н. э. сан пифии сохранял свою жизненность. Случай этот заставляет нас вернуться к вечному вопросу, встававшему перед каждым, кто задумывался о той весьма значительной роли, которую играл оракул в религиозной, политической и частной жизни древних греков, – являлись ли все эти прорицания и оракулы инсценировками и уловками изворотливых жрецов или, может быть, все это было в основе своей искренним, чем-то выходящим за пределы нашей обычной логики?

Из рассказа Плутарха представляется весьма маловероятным, что завершавшееся смертью потрясение женщины было попросту актерством. Естественно, существовали жрецы, которые занимались истолкованием слов пифии (насколько внятными они были, никому не известно) и сообщали их верующим, упорядочив в форме гекзаметра или триметра или в прозе. Это были – здесь не возникает сомнения – конъюнктурщики, изворотливые и осторожные мастера двусмысленности. Однако, как это можно наблюдать и в наше время, одно дело – рассматривать то, что касается души, в связи с богом, другое дело – в связи с его служителями.

Было высказано мнение, что феномен пифии следует относить к числу феноменов того, что сегодня называют спиритизмом. Возможно. Однако в этом случае можно заметить, по меньшей мере, что пифия столь же похожа на современного медиума, сколь Возничий – на современное произведение искусства среднего уровня, например, на работы Якоба Эпштейна[41]. В этом и заключается разница. Я хочу сказать, что в святая святых храма Аполлона осталось, возможно, некое таинство, которое выше нас, равно как и в искусстве статуи Возничего. Однако несомненно более очевидным следует считать вот что: если Оракул действительно оказал воздействие на мысль Сократа таким образом, как сообщает об этом в «Апологии» Платон, то вклад его в эволюцию человеческой мысли столь значителен, что его следовало бы основать уже только ради этого.

Рассказ Плутарха почти совпадает с событием, которое завершает мир идолов. После этого Оракул Аполлона постепенно ослабевает, вспыхивая еще отдельными искрами и, уже истощив свои силы, угасает. Иногда он шепчет слова, напоминающие «Ἀποθανεῖν θέλω» «Я хочу умереть» Сивиллы, как сообщает Петроний[42]. Еще более трехсот лет он живет, покрывшись морщинами, с формальными жестами жречества, которые повторяют, но не творят. Забота, которая еще вроде бы занимает его, – сохранение старинного обычая посылать дары Аполлону. И так – вплоть до завершающего ответа Оракула, данного трагичной личности императора Юлиана:[43]

И все же, хотя Оракул словно собственноручно дописал последнюю страницу своей истории и добровольно сошел в могилу, теоретики новой религии сочли целесообразным посвятить множество рассуждений и израсходовать множество чернил для полемики с ним. Как это ни странно, однако они не пытаются доказывать, что прорицания этого рода были делом шарлатанов. Они признают пророческую силу Дельф, хотя для них она – дело сатаны и сил тьмы, а образ Аполлона принял дьявол.