Читаем Дарующая крылья онлайн бесплатно

1. Осенняя ярмарка

Над пыльным трактом, по которому шел небольшой, в десяток телег, обоз, разливалась песня.

«Ой, дорог так много-много разных, от лужка ведущих до лужка. Как вчера я в дальнюю дорожку провожала милого дружка», – тянули женские голоса.

Что еще делать в дороге, если не петь?

Я сидела на передке телеги рядом с мамой, магичкой-природницей, и с удовольствием подпевала тетушке Феодосии – главной певунье нашего села Большие Озерцы.

Ехали мы в Анттреф – стольный град графства Семистан, на ярмарку, что устраивает каждый год в начале первого месяца осени наш лендлорд, граф Сеймур Монтойя.

Дороги в графстве, да и во всей империи Труонард, безопасны, так что особой охраны не требовалось: достаточно было хозяев, правивших телегами, и их сыновей, молодых сильных мужчин.

Ехать предстояло еще около двух часов.

По-осеннему ласковое солнышко время от времени игриво пряталось за редкими тучками, не предвещавшими непогоды. Впрочем, какая может быть непогода, если в дни ярмарки о том, чтобы с рассвета и до поздней ночи на каменные мостовые Анттрефа не упало ни дождинки, заботились сильные маги-погодники? Даже мой отец, маг-погодник Стефиан, при необходимости способен собрать или отогнать целую грозовую тучу, а при дворе у графа Монтойя погодники посильнее будут.

Везли мы с родителями на ярмарку мед с собственной пасеки. Десять бочонков – настоящее богатство! А еще восковые свечи, простые желтые и ароматные цветные, изукрашенные росписью и блестками. Были среди наших товаров и прополис, и медовые пластыри, и нарезные медовые соты – любимое детское лакомство!

Особые пчелы, которых вывела моя мама, магичка-природница, и мед приносили особый: густой, янтарного оттенка, он обладал способностью быстро восстанавливать утраченные силы, излечивать простуду и даже очищать нагноившиеся раны. Спрос на мед с нашей пасеки из года в год был отменный, почти все раскупали в первый же день постоянные клиенты, и лишь один-два бочонка оставалось для свободной продажи.

– Эй, Орнелла! – окликнул меня Левон, сын старосты Больших Озерцов. – Яблоко хочешь?

– Давай! – послала я парню благодарную улыбку.

Левон старше меня на пару годков, плечи у него широченные, буйные кудри цвета спелой пшеницы отливают золотом, зеленые глаза с лукавым прищуром лучатся смехом.

Хорош парень!

Как гляну на него – сердечко в груди ёкает. Но я себя держу в строгости: нельзя мне обещания раздавать, пока с меня амулет, блокирующий магию, не снят, а уровень моих способностей не определен и не занесен в реестр магически одаренных граждан империи.

– Держи! – Левон бросил в меня яблоком – наливным, белым, с тонкой полупрозрачной кожурой.

Я ловко поймала тяжелый снаряд на лету, обтерла гладкие бока подолом и с хрустом впилась зубами в сочную мякоть. Люблю яблоки! В них силы и пользы для здоровья – почти как в меде!

С Левоном мы с детских лет дружим. Он мне всегда покровительствовал, везде с собой брал, в обиду не давал. На дразнилки, что, мол, невесту себе нашел, не злился и не обижался. «Даст Триединый, станет Орнелла моей невестой», – отвечал спокойно на подначки своих друзей.

Если не найдут у меня магии – так, видно, и сбудется его мечта. Родители у меня не бедные, приданое за мной хорошее дадут. Дом там же, в Озерцах, отстроим и заживем мирно да ладно. Из всех парней, что есть у нас в селе, Левон мне больше всех нравится: веселый, работящий, не зазнается, даром, что сын старосты.

– Ты бы, доченька, парня-то не обнадеживала раньше времени, – вздохнула рядом мама.  – Тебе, конечно, самой решать, но ведь и без магического дара не обязательно простой селянкой становиться. Мы с папой достаточно денег отложили, чтобы ты хорошее образование получить могла.

– Да на кого ж мне учиться? – засмеялась я, стреляя глазами в Левона и слизывая стекающий по губам кисло-сладкий яблочный сок.

Глаза у парня тут же потемнели, из груди его вырвался протяжный вздох. Я знала: Левон вспомнил наш первый и единственный поцелуй, который я ему позволила всего седмицу назад, на празднике урожая, после прыжков через костер.

– А хотя бы и на наставницу. Вон, в высшую школу наставников Анттрефа определишься, выучишься – будешь детишкам науки разные преподавать. Все лучше, чем на грядках горбатиться да за скотиной ходить, – мама ласково погладила меня по плечу.

– Так у нас в Озерцах как раз наставник нужен в помощь метрессе Ульфат. Думаешь, не примут меня? Не хочу я от вас далеко уезжать.

– Примут, дочка, как же не примут. Только за четыре года мало ли что изменится. Может, дождется тебя Левон, а может, и нет. На него многие девицы засматриваются, подолами перед ним метут. Да и ты перерастешь свою детскую влюбленность, повзрослеешь, глядишь – и другого жениха себе сыщешь.

Веселье мое после слов матушки поутихло. Я невольно задумалась.

Магическим Даром Триединый наделял нас, своих детей, нередко, но случайным образом. Щедро одаренный силой маг мог родиться в любой семье, независимо от богатства и сословия. Хотя, надо признать, если у магически одаренных родителей рождался такой же одаренный ребенок, то чаще всего он наследовал талант отца или матери. Получается, если у меня обнаружат Дар, то, вернее всего, быть мне погодницей, как отец, или природницей, как матушка.

Впрочем, какой силы и какого рода Дар не обнаружился бы, в любом случае, мне придется отправиться в КоШМаР – высшую Королевскую Школу Магии и Ритуалистики. Об этой школе, которая только называется школой, а на самом деле является самой крупной магической академией империи, в народе ходят очень неоднозначные слухи. Проверять их на себе я особо не стремилась, жить в большом городе тоже не хотела. Что-то во мне противилось даже мысли о том, чтобы покинуть родное село, а уж обитательницей дворцовых палат я себя и вовсе представить не могла.

– Ну, что ты запечалилась, дочка? – матушка приобняла меня, чмокнула в щеку и улыбнулась. – Мне казалось, тебе нравится учиться…

– Очень нравится! Только уезжать от вас боязно. И на сердце неспокойно: все кажется, что случится со мной что-то страшное, и домой я уже не вернусь...

Матушка утешать меня отчего-то не стала, вместо этого сама потемнела лицом, отвела взгляд, между бровей ее пролегла глубокая морщинка.

– Все мы под Триединым ходим. Что пошлет Он нам – никому не ведомо. Ты только помни, Нель, что мы с папой всегда тебя любили и будем любить, и, если на помощь позовешь – бросим все и приедем. И ты к нам всегда вернуться можешь: примем тебя любую, что бы ни произошло.

Тут у меня и вовсе слезы на глазах проступили. Я уткнулась носом в материнское плечо, всхлипнула раз, другой, стараясь не разрыдаться в голос. Ох, как же страшно отчий дом покидать! А ведь как ни крути – все одно придется.

Учиться мне всегда нравилось, науки легко давались, и на память я никогда не жаловалась. В то время как мои сверстники только-только письму и счету учиться начинали – я уже и читала свободно, и сложение с вычитанием освоила. Метресса Ульфат все восемь лет начальной школы со мной отдельно занималась, задания дополнительные давала. «Кому много дадено – с того многое и спросится – повторяла она строго. – Учись, Орнелла. Потом пригодится!»

Раздумья о грядущем полностью захватили меня, и отвлеклась я от них, только когда на горизонте шпили да колокольни Анттрефа завиднелись, и стал слышен доносящийся с тех колоколен мелодичный перезвон: в стольном граде уже вовсю отмечали праздник медово-яблочного Спаса, к которому и была приурочена ярмарка.

– Ну вот, почитай, и прибыли, – оглянулся на нас с матушкой мой отец, правивший повозкой. – Сейчас приедем на ярмарку, я стану с товаром в медовый ряд, а вы ступайте сразу в маговскую обсерваторию на пробы. Чем скорее узнаем, есть ли у Орнеллы Дар, тем меньше будем терзаться от неизвестности.

Мы с матушкой согласно кивнули: не о чем спорить.

Отец вздохнул, потрепал меня ладонью по прикрытой подолом платья коленке:

– Не переживай, дочка. Что ни даст Триединый – все во благо...

Эх, напрасно старается батюшка меня взбодрить и утешить: вижу, ему и самому тревожно отчего-то, и думы тяжкие его, как и матушку, угнетают. Только и он молчит о своей тревоге. Неужто что-то скрывают от меня мои родители?

2. Маговская обсерватория

Обсерватория располагалась на краю ярмарочной площади, у самой крепостной стены, ограждающей графский замок. Ее круглый, крытый матовым металлом купол виднелся издалека – не пропустишь. Пройдя по дорожке вдоль стены, мы с матушкой поднялись по ступенькам каменного портика и вошли в приветливо распахнутые двустворчатые двери.

– Здравы будьте, мистрис, метресса! – поприветствовал нас молодой мужчина, стоявший за конторкой справа от входа. – Вы к нам с познавательными целями заглянули, или юная мистрис желает пройти проверку уровня Дара?

– И вам здоровьичка, – вежливо кивнула матушка, а я изобразила легкий книксен. – Моей дочери шестнадцать полных лет с месяц назад исполнилось, так что мы на проверку.

– Тогда ступайте вдоль зеленой дорожки: она вас как раз к нужной зале приведет, – кивнул мужчина на выложенный мраморными плитами пол.

Только тогда я и заметила, что часть плит имеет зеленый оттенок и образует узкую тропу, уходящую куда-то в глубь здания обсерватории.

Вежливо поблагодарив юношу, мы с матушкой зашагали в указанном направлении, свернули в первый же слева коридор и уперлись в единственную здесь дверь. Только я подняла руку, чтобы постучать, как дверь отворилась, а из-за нее раздался бесстрастный мужской голос:

– Пусть войдет только тот, кому предстоит впервые познать силу своего Дара.

– Иди, Нель. Я у входа тебя дожидаться буду, – матушка ласково подтолкнула меня к распахнутым створкам, и я нерешительно ступила внутрь залы. Двери за моей спиной тут же бесшумно закрылись.

В центре просторной затемненной комнаты без окон виднелся невысокий алтарь, который венчала прозрачная хрустальная сфера.

– Назови свое имя, мистрис.

– Орнелла инг Сельтон, дочь Стефиана и Мирайи инг Сельтон, – произнесла я негромко, но отчетливо.

– Сними амулет, запирающий дар, Орнелла, и оставь его на столике справа от тебя.

Я оглянулась, увидела простой письменный стол. Вытянула из-за пазухи тонкий плетеный шнур с крепящимся к нему каплеобразным кулоном, сняла через голову, аккуратно положила, куда велено.

– Теперь, Орнелла, подойди к алтарю, положи обе ладони на сферу, закрой глаза и постарайся в точности представить себе все, о чем я буду говорить.

Как только я выполнила очередное указание, голос, доносившийся будто бы отовсюду сразу, заговорил:

– Прислушайся к своему дыханию. Ощути свое тело. Забудь обо всем, что знаешь и помнишь. Представь, что ты находишься на узкой тропе где-то в предгорьях...

Перед моим внутренним взором тотчас предстала мирная картинка: я стою среди невысоких, поросших мхом и невысокими деревцами скал. Мои волосы треплет ласковый ветерок, под ногами – каменистая тропинка. Оглядевшись, я зашагала по ней, направляемая Голосом.

Вскоре передо мной предстал горный уступ в два моих роста, с которого низвергался хрустальными струями бурный водопад. Его воды собирались в прозрачное чистое озерцо. Следуя указке Голоса, я вошла в озеро, встала под искрящиеся струи – неожиданно теплые и ласковые.

Сияние, исходящее от родниковых вод, охватило мое тело, начало впитываться в кожу, даруя мне ощущение небывалой легкости и силы. Я впитывала эту силу, как губка, наполнялась ею вся – от маковки до пят. Чудесное сияние очищало и умиротворяло, и мне хотелось раствориться в нем, стать его частью!

– Достаточно! – остановил меня Голос, когда я, кажется, пропиталась силой и сиянием вся насквозь и вот-вот готова была раствориться в бурлящем потоке. – Выходи из Источника, Орнелла, и возвращайся на тропу к тому месту, с которого начала свой путь. Как вернешься – открывай глаза.

Уходить от Источника не хотелось, но я сделала над собой усилие, выбралась на берег и пошла обратно по тропе, а через пару мгновений открыла глаза и обнаружила себя снова в затемненной зале.

Хрустальная сфера под моими ладонями была наполнена серебристым сиянием, которое пронзали бледно-фиолетовые, почти белые молнии.

У меня на глазах молнии сложились в изображение руны, название и значение которой мне были неведомы. Руна всплыла к поверхности сферы и впиталась в мою левую ладонь.

– Поздравляю, мистрис Орнелла инг Сельтон! Ты признана магически одаренной. Твое имя внесено в реестр. К концу первоосеня тебя будут ждать в Высшей Королевской Школе Магии и Ритуалистики! – доселе бесстрастный голос прозвучал торжественно и почтительно.

– Позвольте проводить вас к выходу, мистрис, – раздался в тот же момент у меня за спиной другой мужской голос – бархатный, ласкающий слух. Я такого еще ни у кого из мужчин не слышала!

По спине пробежали мурашки удовольствия, я резко развернулась, чтобы взглянуть на говорящего, и с трудом удержалась от вскрика: мне предлагал опереться на его руку сутулый блеклый мужчина с выцветшими глазами, сероватой кожей и огромным горбом за спиной.

Заметив мой невольный испуг, он растянул губы в кривой усмешке – беззлобной, но нерадостной, однако протянутую ладонь не убрал, и я, преодолев себя, все же оперлась на его согнутый локоть. Под пальцами неожиданно ощутила стальные мышцы. Рука мужчины оказалась гораздо сильнее, чем можно было ожидать, глядя на его внешность.

– Достаточно ли у вашего семейства средств, мистрис инг Сельтон, чтобы вы смогли без затруднений добраться до академии? – ведя меня ко вновь распахнувшимся дверям, поинтересовался горбун.

– Благодарю вас, – я с трудом удержалась от того, чтобы попытаться прямо на ходу сделать книксен. – Мои родители – не самые сильные, но все же маги, так что я хорошо обеспечена.

– Замечательно. Тогда позвольте вручить вам новый амулет взамен блокирующего.

– И каковы его свойства?

– Этот амулет не будет подавлять ваш Дар, а лишь станет поглощать избытки магических выплесков. Вы будете носить его до тех пор, пока не овладеете в полной мере контролем над своей силой.

Мужчина остановил меня, извлек прямо из воздуха подвешенный на серебряной цепочке кулон-капельку со встроенным в нее фиолетовым кристаллом.

– Позвольте помочь вам, мистрис, – негромко произнес он, заходя мне за спину.

Я замерла, не зная, следует ли мне возмущаться той близости, которую позволил себе незнакомец. Его горячие пальцы несколько раз задели мою кожу – над ключицами, потом – как раз там, где выступает у основания шеи позвонок.

Застегнув цепочку, мужчина со вздохом отступил, затем снова предложил мне свой локоть. Остаток пути к выходу мы проделали в молчании. Мужчина о чем-то напряженно раздумывал, хмурился и время от времени протяжно вздыхал. Пару раз он словно порывался заговорить, но сдерживался и лишь кривил свои тонкие бледные губы.

Наконец, мы вышли на каменные ступени портика и я, отпустив руку своего провожатого, бросилась к матушке.

– Мама, вот и я!.. – я замерла, увидев, как потемнело родное лицо, когда женщина обнаружила висящий у меня на груди новый кулон.