Читаем Что в имени тебе? онлайн бесплатно

— Господин Ленин. Прикажете принять? — секретарь почтительно дожидался ответа.

Шестидесятилетний круглолицый хозяин кабинета одетый в чёрный халат с вышитыми золотыми драконами сидел на персидском ковре в позе лотоса, прикрыв глаза, так что входящему посетителю виден был его профиль. Профиль с бородкой всегда напоминал секретарю одного московского дворника-татарина. Выдержав паузу в несколько секунд, хозяин обратил на своего служителя вопросительный взгляд.

— Десять рублей, — пояснил секретарь, словно извиняясь, — и ещё двое дожидаются.

Хозяин едва заметно поморщился, будто проглотил что-то невкусное, и со вздохом ответил:

— Ну, ладно, так и быть, зови этого.

Вошедший посетитель некоторое время дожидался, когда на него обратят внимание, потом осторожно кашлянул:

— Ваше преподобие, я Ленин. Актёр.

Хозяин слегка повернул голову и кивнул:

— Господин Ленин, ко мне следует обращаться «ваше превосходительство». Я ношу чин действительного статского советника.

Одного быстрого взгляда вполне достаточно для осмотра: фрак со свежей манишкой, лет около двадцати шести — двадцати семи, пяти с половиной вершков роста, лицо европейское, вероятно, славянское, не без приятности, чисто выбрит, бороды и усов не носит, глаза серо-голубые, черты лица правильные, на подбородке ямочка, гарантирующая необычайный успех у женщин, под глазами едва намечаются мешки…

— Простите, ваше превосходительство, — актёр невольно вытянулся, — я к вам совсем не по службе, а…

— Прошу, располагайтесь. Что вас привело ко мне? Разве вы больны?

Посетитель осторожно присел на стул и замялся с ответом.

— Вы напрасно величали меня церковным титулом, — продолжил хозяин, — я всего лишь врач, хотя и знакомый с древними секретами земли Далай-ламы. А по результатам беглого осмотра могу сказать, что вы практически здоровы. Если вы перестаете употреблять алкоголь в прежних объемах, то будете совершенно здоровы и доживёте до глубокой старости. А меня ждут другие пациенты.

Размер гонорара посетитель всегда определял сам. Случались и бесплатные приёмы для особенно интересных пациентов, но десять рублей для этого типа — это просто неприлично. На такого грех тратить более одной минуты.

Тут посетителя словно прорвало. Речь его — искренняя и взволнованная — полилась потоком:

— Извините, ваше превосходительство, но я к вам — не как к врачу! Всем известно, что вы человек необычный. В сферах бываете. То есть, я даже не про земные сферы, так сказать, не про наше высшее общество, а я — про Высшие Сферы! И всем известно, что вы помочь можете, судьбу, так сказать, направить… Тайны Востока и всё такое прочее…

— Господин Ленин, — поморщился хозяин, — я не знаю, про какие сферы вы говорите. Я православный христианин. Я лишь молюсь о ниспослании себе и другим, того, что угодно будет небесам…

— Да-да-да, именно так, — с готовностью подхватил посетитель, — просто вы умеете молиться, донести сокровенные желания, так сказать, до сфер. Методами разными владеете, знанием тайной доктрины. А у меня как раз есть сокровенное желание… Ну как, сокровенное? Обычное для актёра желание: я славы хочу, ваше превосходительство! Актёрской славы! Аплодисментов хочу, цветов и оваций! Но не только сейчас хочу. Хочу, чтобы имя моё жило в веках! Чтобы навсегда! Чтобы имя Ленина жило вечно.

— Вы хотите прославить ваше имя? Именно, имя, простите за невольный каламбур? — улыбка тронула губы хозяина. — Скажите, а Ленин — ваше настоящее имя?

— Нет, что вы, ваше превосходительство, это театральный псевдоним! — улыбнулся актёр. — Но что Вечности за дело до моего имени и фамилии по паспорту! Актёру, как говорится у нас в театре, даже отчество не полагается. Я хочу прославить своё театральное имя — Ленин!

На посетителя потрачено уже гораздо больше минуты. Пора заканчивать.

— Господин Ленин, это правда, что я владею методами сокровенной молитвы. И я вас научу, как надо правильно молиться, чтобы вашу молитву услышали: нужно просто работать. Играя в театре, вы уже молитесь о своей славе. И вы её непременно получите. Вы на правильном пути, господин Ленин. Слава бежит к славе и порождает славу. Если вас устроит такой ответ, нам с вами уже пора прощаться.

Посетитель медленно поднялся со стула в нерешительности. Его надо подтолкнуть.

— Вот ещё что, господин Ленин… — плавный взмах чёрного рукава с золотым драконом, — мне самому очень хочется вам помочь, я подумаю над этим. Поищу подходящий именно для вас конкретный способ… На этот случай сообщите, пожалуйста, моему секретарю, как с вами можно связаться.

— Да-да, конечно, — просиял посетитель, — у нас в театре есть телефон…

— Оставьте номер у секретаря. До свидания, господин Ленин.

Вообще-то, такого жадного посетителя следовало бы наказать. Хорошо бы стрясти с него ещё денег. Хотя бы из принципа. Для его же кармы это лучше.

— Господин Заслонов, промышленник, — объявил секретарь следующего посетителя и вполголоса добавил:

— Пятьсот рублей!

Хозяин кабинета удивленно приподнял брови и поймал уважительный взгляд секретаря.

В дверях возник мужчина лет тридцати в скромном по виду, но в хорошо сшитом добротном костюме. Часовая цепочка золотая, но других украшений нет. Волосы зачёсаны аккуратно. Но несмотря на деловой вид, почудилось в нём что-то поэтическое. Не от тех поэтов, что носят жёлтые кофты и мажут морды красками, а от настоящего поэта… Пожалуй, какой-то романтизм во взоре, устремленном несколько вверх.

— Здравствуйте, Пётр Александрович, меня зовут Иван Александрович Заслонов, промышленник.

— Очень приятно, Иван Александрович! Прошу, располагайтесь. Чем могу служить?

Всегда важно, как гость будет располагаться. Тот, кто сразу садился на стул, оказывался сбоку от хозяина и вынужден всячески добиваться его внимания. Тот, кто встанет перед лицом хозяина, вынужденно останется стоять в позе просителя. Этот же без спросу подхватил тяжёлый стул и переставил его, чтобы сесть лицом к лицу. Значит, захотел разговора с равным. Можно, конечно, сбить с него спесь, но зачем? Пятьсот рублей говорят сами за себя, и их нужно отработать, не загрязнив свою карму…

— Я постараюсь сберечь наше время, Пётр Александрович, ведь мы с вами оба деловые люди, не так ли? Я перейду сразу к существу вопроса. Я основной владелец и главный управляющий акционерного товарищества «Заслон». Фирму основал ещё мой отец и передал мне. Мне удалось привлечь капиталы и расширить дело. Моя фирма для меня — всё. В ней смысл моей жизни. Фирма «Заслон» носит моё имя, или, точнее, я ношу имя моей фирмы. У меня есть мечта: сделать мою фирму великой. Так, как это делают знаменитые американские предприниматели. Нет, даже не так… Превзойти всех! Пусть в какой-то мере, но стать лучшей фирмой в мире! Имя «Заслон» должно произносится с почтением на всём Земном шаре!

Во устремленном поверх головы собеседника взгляде что-то безумное. Пожалуй, этак ему действительно скоро понадобится врач, ведь фанатизм и безумие всегда идут рука об руку.

— Расскажите мне о вашей фирме.

Конечно, об этом не надо и просить: посетитель и сам бы заливался соловьём о любимом предмете, но следовало продемонстрировать внимание и сохранить лидерство в разговоре.

— Пока это ещё очень скромное предприятие, — улыбнулся посетитель. — Всего несколько мастерских у Московской заставы, что на Ближней Рогатке. Их даже пока отказываются называть заводом. Мой дед был кузнецом и делал печные заслонки, за что потом и получил свою фамилию — Заслонов. Отец продолжил его дело. Он расширил производство и стал выпускать всяческие железные вещи для печей. Мне удалось научиться производить уже сложные краны, запорное оборудование для оснащения паровых котлов, паропроводов и других современных машин. Сейчас я борюсь, чтобы перетянуть на себя крупный заказ для наших военных кораблей, который хотели отдать Ижорском заводу. И я вам клянусь, наше оборудование будет лучше ижорского!

— Я очень рад это слышать, но, чем собственно я могу вам помочь? Я лишь врач.

— Господин Бадмаев, вы же деловой человек, — раздраженно бросил гость, — я уже предлагал вам поберечь наше время и обойтись без экивоков. В данном случае ваша скромность неуместна. Все прекрасно осведомлены о ваших связях в высших сферах. Вам достаточно шепнуть или хотя бы намекнуть влиятельным людям, и перед моей фирмой раскроются широчайшие перспективы.

— Должен вас огорчить, господин Заслонов, — в голосе хозяина зазвенел металл, — я не собираюсь никому ничего шептать или намекать. Я не отрицаю, что имею большое влияние среди представителей высшего общества и даже при Высочайшем Дворе. И даже имею некоторое влияние на… сами знаете кого.

Заслонов понимающе кивнул.

— Тем не менее, моё влияние более духовного свойства. Если духовное лицо будет злоупотреблять своим влиянием ради сугубо материальных вещей, оно быстро растеряет и духовную благодать, и мирское влияние. Вы согласны со мной?

Заслонов тяжело вздохнул, опустил взгляд и снова кивнул.

— И даже если я, предположим, только предположим, стану вам помогать, скажем, с получением заказов, то, как вы думаете, как к этому отнесётся, сами знаете кто?

— Так вы ничем не можете мне помочь? Моё желание несбыточно? — спросил Заслонов.

— Отчего же, — улыбнулся хозяин, — если говорить о духовной помощи, есть определённые практики… Давайте начнём прямо сейчас. Иван Александрович, снимайте пиджак, снимайте обувь, ложитесь сюда на ковер и закрывайте глаза.

Пациент раздумывал секунд пять, потом решительно скинул ботинки, повесил на спинку стула пиджак и улёгся на ковёр. Хозяин поднялся на ноги, задёрнул плотные шторы и зажёг ароматические свечи. Потом достал с полки варган и бубен.

— Мы с вами сейчас попробуем заглянуть в будущее, чтобы узнать о предмете ваших мечтаний и определить истинные ваши желания.

В комнате поплыл усыпляющий аромат и раздались резкие звуки варгана. Потом их сменили ритмичные удары бубна, сопровождаемые звоном серебряных бубенчиков, изредка прерываемые, повелительным голосом хозяина. Дыхание посетителя сперва участилось, затем замедлилось. Он постепенно погрузился в глубокий транс.

— Что вы видите? — спросил хозяин, изредка ударяя в бубен.

Голос в ответ прозвучал глухо:

— Московскую заставу…Мой завод…

— Что там происходит?

— Там отгружают заказ…

— Смотрите и рассказывайте. Что вы видите?

— Ворота моего завода… Ломовые извозчики вывозят ящики… Большие…

— Что в ящиках?

— Не знаю… Много ящиков… Тяжёлых…

— Что вы видите вокруг?

— Забалканский проспект… Лиговский канал… В небе дирижабль…

— Что на нём написано?

Лицо пациента вдруг сделалось беспокойным, на лбу выступили капли пота. Нужно срочно сменить тему. Громкий удар в бубен, а дальше мелкие частые удары в ускоренном ритме:

— А теперь прошло сто лет. Вокруг всё изменилось. Что вы видите?

Долгое молчание в ответ. Очень долгое. Наконец, пациент откликнулся:

— Похоже на Забалканский проспект… Московские ворота… Зелёные… нет, серые… нет… чёрные… Проспект уходит вдаль… Очень далеко… На проспекте автомобили… Сплошь автомобили… Четыре ряда в одну сторону… и четыре ряда в другую. И трамвайная линия… Дома… большие… очень большие…

Пациент снова заволновался.

— Что ещё вы видите?

— Мой завод! «Заслон»! Надпись большая! Здание из стекла, бетона и алюминия! И всё это «Заслон»!

— Смотрите и рассказывайте. Что видите?

— Там отгружают заказ… Ящики… Много ящиков… Тяжёлых…

— Что в ящиках?

— Не знаю…

По окончании сеанса хозяин сказал Заслонову:

— Уважаемый Иван Александрович! Я убедился, что ваше желание прославит имя «Заслона» оказалось искренним и весьма глубоким. Вам на самом деле не нужна от меня помощь в получении заказов: вы добьетесь всего сами. Но на правах духовного советника позволю себе дать вам совет. Вашей фирме нужна известность. Попробуйте сделать ей широкую рекламу. Привлеките творческих людей. Они быстро разнесут славу вашей фирмы по всему свету. Тогда и заказы польются к вам широким потоком.

— Спасибо, Пётр Александрович. Я не этого результата ожидал от нашей встречи, но почему-то теперь я уверен, что моя мечта сбудется, — Заслонов глядел куда-то поверх головы собеседника.

— Оставьте свой номер телефона у моего секретаря. Мне интересно узнать, как дела у вас пойдут дальше. Или можете подъезжать ко мне сами. С вас я не буду брать платы.

Когда Заслонов ушёл, из приемной послышался какой-то шум. В кабинет проскользнул секретарь:

— Там последний посетитель на сегодня. Но он денег не платил. Я его не пускаю, а он не уходит. Ожидал долго, говорит. Требует.

— Требует — приму, — улыбнулся хозяин. Он пододвинул поближе к себе тяжёлый деревянный посох, взял в его руку и резко крутанул между пальцами. Секретарь понимающе ухмыльнулся и исчез за дверью.

В кабинет вошел очень высокий (двенадцати вершков росту) мужчина в чёрной инженерной тужурке с университетским значком на груди. Лицо русское обыкновенное, ничем не примечательное, усы щёткой, глаза серые.

— Вам так срочно необходима медицинская помощь, любезнейший? — хозяин кабинета, бросив лишь мимолетный взгляд на вошедшего, оборотился к тому бритым затылком и продолжил играть посохом.

— Господин Бадмаев, ваш халдей отказывался допустить меня к вам, потому что, видите ли, я не заплатил. Однако, я пришел к вам вовсе не на врачебный прием и не должен ничего платить. Я пришел к вам как к человеку и гражданину.

— Вот как? — хозяин с любопытством слегка повернул голову. — Ну, располагайтесь, гражданин…

Посетитель секунду смотрел на бритый затылок, решительно обошел вокруг ковра, скинул туфли и уселся прямо на ковер, скрестил ноги по-турецки, оказавшись лицом к лицу с хозяином. Тому пришлось отложить посох.

— Васенков Иван Кириллович, инженер, — представился посетитель и протянул руку.

Хозяин недоуменно пожал руку:

— Итак, Иван Кириллович, слушаю вас?

— Петр Александрович, так сложилось, что вы обладаете чудовищным общественным влиянием, и вы должны, просто обязаны, использовать это влияние на благое дело.

— Иван Кириллович, — улыбнулся хозяин, — моё влияние сугубо духовного свойства, и не далее, как несколько минут назад, я уже вынужден был объяснять предыдущему визитёру, почему духовный советник не может использовать своё духовное влияние в корыстных целях. Избавьте меня, пожалуйста, от необходимости дальнейших объяснений.

— Господин Бадмаев, речь в данном случае идёт вовсе не о корыстных целях, а о благороднейших целях всего человечества!

— Вот как? — хозяин удивлённо поднял брови.

— Вы слышали о марсианах?

Бадмаев ещё раз осмотрел гостя, проверяя себя. Нет, на сумасшедшего всё-таки не похож.

— Конечно, в небесах есть много разных духовных сущностей…