Читаем Ясон онлайн бесплатно
Ясон
Тайна несметных сокровищ русских царей лежит на поверхности. Враждебные стороны – белогвардейцы-монархисты и чекисты – стремятся бросить это золото каждый на свою чашу весов, ради успеха в политической борьбе. Зреют заговоры. На кону – судьба России. Среди противников есть выдающиеся идейные борцы, равные Жанне Д'Арк. Но судьба отдала тайну сокровищ простому неприметному человеку. Помимо своей воли он включается в борьбу противоборствующих сил. Его вмешательство коренным образом меняет судьбы России. В этой борьбе он находит, а затем теряет свое личное счастье. Судьба героев романа странным образом напоминает судьбу героев классического древнегреческого мифа. Но это не единственная литературная аналогия. История овладения сокровищем переплетается с судьбой известного Писателя и отражается в его знаменитом романе о Двенадцати стульях. Но роман появится только под чужим именем. Читая, вы побываете в Париже, Нормандии, Москве, Ленинграде, Нижнем Новгороде и Царском Селе, на морях и океанах.
Приключения / Исторические приключенияГ. Хвостов. Стихи кораблю «Суворов»
Было три часа ночи. Сталин уже долго глядел невидящим взглядом куда-то сквозь своего наркома. Тот осторожно кашлянул и напомнил о себе:
– Товарищ Сталин, вы распорядились проверить присланное вам лично сообщение. Там, где неизвестный американец предлагает оплатить военные закупки Советского Союза в пределах суммы шестьдесят миллионов долларов.
– Вы узнали, кто это?
– Никак нет, товарищ Сталин, не удалось. Боялись спугнуть, если это действительно серьезное предложение.
– Что вы узнали?
– Мы вначале считали, что это провокация, и повели себя осторожно.
– Стоило ли бояться каких-то там провокаций, когда немцы уже стоят у стен Москвы и Ленинграда, когда нами потеряна почти половина страны?
– Никак нет, товарищ Сталин, не стоило! Поэтому мы сформировали список наших основных потребностей и предали его американцам. До решения американского правительства об условиях предоставления нам финансовой и военной помощи часть наших заказов была оплачена из специального фонда помощи Советскому Союзу. Отдельные счета на оплату были пересланы нами по указанному адресу. Эти счета были оплачены.
– Значит, это серьезный человек. Тогда пользуйтесь его предложением!
– Когда мы договоримся с американцами об условиях поставок, мы непременно будем пользоваться его предложениями.
– Этот человек прислал мне лично еще одно письмо, где он сообщил еще кое-что. Он сообщил, что может указать местонахождение шестидесяти тонн золота в слитках на территории Советского Союза. Просит использовать золото по своему усмотрению на благо страны. Золото это находится в подвалах Александровского Дворца бывшего Царского Села. Это золото было бы нам сейчас как нельзя кстати!
– Товарищ Сталин, сейчас это не проверить. Бывшее Царское Село сейчас занято немцами, поиски там сейчас невозможны.
– Это я знаю без тебя. Он дополнительно сообщает, данная информация стала известно ему в ходе операции «Трест». А что нам известно об участниках операции «Трест»?
– Почти все они расстреляны, товарищ Сталин.
– Они действительно оказались врагами?
Сталин взглянул на наркома так, что тот не смог ничего ответить.
В конце лета в лагуне одного из островков архипелага Самоа покачивалась на якоре большая парусная лодка. На берегу под пальмами невдалеке от хижины, крытой пальмовыми листьями, в плетеных креслах сидели двое мужчин и любовались закатом. Оба одинаково вытянули ноги и одинаково заложили руки за затылок. Оба были очень похожи друг на друга, хотя и отличались возрастом: оба босиком, оба в одинаковых белых парусиновых штанах и блузах, оба худые и дочерна загоревшие, оба с голубыми глазами. Крошечные свежие порезы на лицах говорили о том, что не позднее, как сегодня, оба сбрили бороды и подровняли усы. Даже светлотой волос они походили друг на друга: у одного ярко белокурые, у другого – светло-русые, но до белизны выгоревшие на солнце, так что даже и проседь стала почти не заметна. Блондину было около тридцати. Морщины же на лице старшего выдавали, что ему уже, пожалуй, за шестьдесят. Из деревянного ведра с морской водой, стоявшего между их креслами, торчало горлышко бутылки рома.
– А вы знаете, Василий Мефодьевич, что в этих самых краях свои последние годы провел Стивенсон, автор «Острова Сокровищ»? – спросил блондин по-русски, но с уловимым остзейским акцентом.
– Нет, никогда об этом не слыхал, мой капитан, – ответил пожилой. – Однако, мне кажется, после того, что мы с вами перетерпели на море, полагается выпить брудершафт и сойтись покороче. Вы еще не устали от русского обращения по имени-отчеству? Мне уже надоело величать вас «Федор Иванович»? Может, вы предпочитаете: «Фридрих»? Или, может быть, уж лучше «Фриц»?
Молодой, которого назвали капитаном, убрал руки с затылка, ненадолго задумался и, со значением подняв вверх указательный палец, серьезно произнес:
– Если бы я в свое время поступил на русскую службу, то я остался бы для вас «Федор Иванович». В детстве меня звали «Фриц». Сейчас по документам меня зовут «Джон», и я твердо решил стать американцем. Поэтому лучше называйте меня по-английски… Называйте меня «Фред»!
Пожилой расхохотался:
– Олрайт, Фред, ноу проблем!
– А как прикажете называть вас, Василий Мефодьевич? Чтобы коротко, но без обид.
– По нынешним документам меня зовут «Мишель». В детстве приятели меня звали Васькой, так кота. А моя бабка, которая обряжала меня в детстве в девчоночье платье и матросскую бескозырку, а родители боялись ей в этом перечить, так вот бабка назвала меня Кисой. Сейчас меня уже никто так не называет… Англичане меня называли «Джек-на-все-руки». А раз так, то можете называть меня просто: Вася.
– Окей, Вася. Давайте выпьем за наше новое знакомство, – широко улыбнулся капитан и достал из ведра бутылку и две половинки кокосовой скорлупы, щедро плеснув в них рому. – Брудершафт, Вася?
– Брудершафт, Федя!
Над лагуной зажглись яркие звезды. Пустая бутылка из-под рома валялась на песке. Из ведра в звездном свете сверкнуло горлышко уже другой.
– Помнишь, Вася, я начал тебе рассказывать про Стивенсона. Здесь все любят про него рассказывать. Он жил здесь с семьей и умер тридцать пять лет назад. В его дом водят экскурсии. Я там был. Оказывается, у него были деревянные зубы! Представляешь?!
– Свят, свят, свят! Неужто деревянные? А вот говорят: раньше корабли были деревянные, а люди на них железные, а теперь корабли стали железные, зато люди на них – картонные. Но это же не про нас с тобой? – собеседники понимающе переглянулись, – А ты «Остров сокровищ» хорошо помнишь?
– Конечно же! В первый раз я прочитал его по-русски, еще когда был мальчиком. Потом я его перечитывал еще пять раз. Потом я сам учил по нему английский язык. Я с детства хотел стать моряком. У нас в Риге мы живем рядом с морем. Там каждый хотел стать моряком! У нас в реальном училище многие хотели стать военными моряками. И немцы, и русские. А я не захотел. Я захотел стать свободным путешественником. И в конце концов я им стал!
– А я вот, представь, в детстве мечтал стать военным, а в итоге стал профессиональным кладоискателем. Веришь?
– Ты нашел много кладов?
– Да уж, не один!
– И ты на этом разбогател?
– Нет.
– Вот! – Фред со значением поднял вверх указующий перст. – Ты знаешь, что я всегда сердился на Стивенсона за то, что он не написал, как они потратили деньги из клада, и что потом стало с каждым. Нам стало известно только, что моряк Грей приобрел судно и стал капитаном, а Бен Ганн все пропил. А куда делись остальные деньги? Я хочу знать, что случилось дальше с капитаном, сквайром и доктором? И неужели Джим Гокинс остался всю жизнь простым трактирщиком? Я в это не верю! Если бы я застал здесь живого Стивенсона, я бы непременно об этом у него спросил!
– Ты слишком много хочешь от писателя, – рассмеялся пожилой. – То, чего ты требуешь, у скандинавов называлось бы сагой. Это совсем другой жанр. Там можно проследить судьбу каждого персонажа до седьмого колена, а при желании – и судьбу каждой монетки из клада. А Стивенсон просто говорит нам: погоня за сокровищами захватывающе интересна, но страсть обладания разрушает душу. Ну и еще о том, что подобных приключениях трудно рассказывать честно.
– Это ты о чем?
– Видишь ли, мне в свое время приходилось вести следствие. Я профессионал в сыске, Фред. Я научился видеть противоречия в рассказах свидетелей и подследственных. И мне очевидно, что Джим Гокинс преподносит нам выгодную ему версию событий, которая, по всей вероятности, далека от того, что случилось там на самом деле.
– Какие твои доказательства?
– Я не люблю без необходимости лишать людей милых их сердцу иллюзий. Поэтому предоставляю тебе право самому перечитать «Остров Сокровищ» в новом ракурсе. Не хочу лишать тебя удовольствия от собственных открытий.
Фред помолчал
– Тогда, может быть, ты расскажешь о своих поисках кладов?
– Давай сперва ты. Как ты здесь оказался?
***
Среди звезд на миг вспыхивали метеоры и тут же гасли.
Двое лежали на прибрежном песке и, глядя в Магеллановы Облака, пели «Степь да степь кругом», старательно выводя мелодию и распугивая этим копошащихся вокруг крабов. Допев последний куплет, блондин попросил:
– Ну а теперь, Вася, расскажи наконец, как ты искал сокровища!
– Вот настоящие сокровища, Федя, – пожилой указал рукой вверх, – какого рожна тебе еще надо?
– Нет, так не пойдет! Ты обещал рассказать!
– Ладно, расскажу. А только вот сперва ответь мне, Федя, на такой вопрос: чьи были сокровища, которые откопал Джим Гокинс с компанией?
– Флинта, конечно!
– Флинт их награбил и закопал. А по совести, Федя, кому они принадлежали?
– Ну, не знаю… Раньше, должно быть, испанцам и другим, кого ограбили…
– То-то, Федя! А испанцы их, вероятно, награбили у индейцев, а индейцы – у других индейцев. По совести, сокровища всегда принадлежат ограбленным! Поэтому и счастья присвоившему их не приносят. Об этом ваш германский эпос хорошо рассказывает. На свою беду Зигфрид и нибелунги находят клады. И клад убивает каждого, кто им завладевает.
– Ты в это веришь? Что на кладах лежит проклятие? Ты веришь в эту мистику? В нашем двадцатом веке?
– Я верю, что в этом есть высшая справедливость и закономерность, вполне логично объяснимая. «Не трожь чужого!» – это ведь не только статья Уложения о наказаниях, это еще и заповедь Божия. Бог о тебе же заботится, чтобы ты, во-первых, груз неподъемный, который тебе не по силам, не поднял, не надорвался. А во–вторых, чтобы ты, груз тот поднявши, не успокоился, не возгордился, не перестал бы работать над собой, расти бы не перестал. Ибо только в трудах возрастает человек. А оставив труды, человек неизбежно загнивает, чахнет духовно, и умирает для истинной жизни.
– А тогда для чего же ты искал клады, Вася?
– А иногда и не искал вовсе, они меня сами находили. А когда искал, то для того только, Федя, чтобы вернуть их законному владельцу.
Блондин наморщил лоб, задумался, а потом изрек:
– Гокинс забрал у Флинта. Флинт ограбил испанцев. Испанцы ограбили индейцев. Индейцы ограбили других индейцев. Где ты найдешь законного владельца?
– По Божьему закону, Федя, кто создал, тот и владелец. А создают сокровища люди. Народ. Много поколений. Короток наш век, Федя! От родителей мы получаем наследство, а потом тщимся детям своим что-то свое оставить. Кто задумывается дальше? Какой смысл всю жизнь грешить и копить непременно для кровной родни? Ты дальше своих дедов родни никогда и в глаза не увидишь, а глубже – хотя бы до прадедов – только по бумагам. Да и то немногие заглянуть туда могут. Некоторых списки имен предков ищут, древа генеалогические составляют. А что те имена? Один звук немой! В пятом-шестом поколении мы все корнями перемешаны, как трава в куске дерна. И образуем мы, Федя, между собой и вместе со всеми своими предками единый народ, коему по праву и принадлежит все им созданное, в том числе и сокровища.
– Хорошо. Пусть все принадлежит народу. Но распорядиться сокровищем кто-то должен? Кто, по-твоему, имеет такое право?
– Тут ты Федя, в самый корень зришь! В том-то и закавыка! По головам-то сокровище на разделишь! А целиком представляют народ только управители. Без них народу никак! Управители народ организуют, на большие дела ведут, защищают… Но горе все в том, что управителю легко впасть в лень и легкомыслие. Гнить правители быстро начинают, сильно быстрее, чем обычные люди, ибо трудиться перестают. А потому и сокровища, народу доставшиеся, расточают зря.
– Выходит, нельзя им отдавать сокровища!
– Я вот как думаю, Федя. Надо терпеливо дожидаться честного управителя, который не для себя, а для народа сокровищами сможет распорядиться. Причем именно тогда сокровища ему передать, когда он иначе, как доброе дело, потратить их ни на что не сможет.
– Не сразу. Сперва я возвращал найденное тому, кому оно по человеческому закону принадлежало. Но попалось мне однажды сокровище сверхчеловеческое. И я до сих пор им не распорядился. Не сумел. Ждет оно своего часа.
– Ты ждешь, что в России появится честный правитель? Не дождешься.
– Верить в это надо, Федя. И надеяться. На это терпение надо. Мы, русские, терпеливы. Терпение все превозмогает.
– А если, пока ты ждешь, сокровища найдут другие? То, что ты узнал, другие могут узнать тоже. Вот Бен Ганн – выкопал сокровища без всякой карты.
– Самое смешное, Федя, что знают про него и другие, а только взять не могут – мешают друг другу. А того, кто попытается, словно дракон стерегущий сожрет с хрустом. И еще верю, что Божьим промыслом назначен я пока временным хранителем тому сокровищу. И за время жизни моей земной должен буду распорядиться. Только час тот пока не пробил.
– А если не дождешься?
– Придется мне другого хранителя найти и ему тайну передать.
Оба на долго замолчали, потом молодой спросил:
– Так мог бы взять сокровище себе и ничего не взял?
– Отчего же ничего? – в голосе старшего мелькнула лукавинка, – За мои труды потраченные мне по совести какая-никакая компенсация да полагалась. Жалование и прогонные. Даже наградные я сам себе выписал. Это Божьему промыслу не помеха. Вот на эти-то наградные и путешествую с тобой.
Глаза молодого сверкнули в звездном свете:
– Ну давай, рассказывай, как все было!
– Ну, это долгая история, и у нас впереди много времени, предстоит долгое совместное плавание.
– Ну хотя бы начни!
