Читаем Чингиз Айтматов онлайн бесплатно

Чингиз Торекулович Айтматов ушёл из жизни в году 2008-м, незадолго до того написав свой прощальный, как выяснилось, роман. Впрочем, уже в самом названии его — «Когда падают горы» — читались некие глухие намёки и роковые предчувствия. Глубокий трагизм мировосприятия писателя угадывался уже в ранних его произведениях, но такой вселенской тоски, такой безысходности, которая прозвучала в этом романе, у него не было. Падающие горы — это некий образ Судного дня, айтматовский «Последний день Помпеи». Вновь появляется сквозная в его творчестве тема журавлей, вновь описан их поднебесный облёт Земли, этой обители детей человеческих или, вспоминая Антуана Сент-Экзюпери, Планеты людей. В общем, получилась книга прощания с жизнью и одновременно некое подведение итогов, осознание, что художник в отведённые ему сроки постиг, понял, пережил.

Но была в его уходе и поистине глобальная символика: вместе с Чингизом Айтматовым отошла целая эпоха, советская эпоха, коей он был плоть от плоти, её родным, хоть и суровым сыном. В годы зенита писательской славы он воспринимался как жемчужина в короне этой огромной многонациональной державы, её законная гордость, живое воплощение её национальной, социально-культурной политики.

Как известно, принадлежал Айтматов к тому небольшому среднеазиатскому народу, который вёл кочевой образ жизни и считался всеми путешественниками и этнографами XIX века крайне отсталым в своём социально-экономическом развитии. И это правда. Мы, киргизы, после переселения из Алтая и Южной Сибири долго, многие сотни лет блуждали по обочинам большой истории. Но за годы советской власти наш народ преобразился, совершил огромный рывок и в социальной жизни, и в культуре и науке. Произошло то, что можно назвать возрождением, своеобразным национальным ренессансом. Ну а Чингиз Айтматов явил собою высшее торжество этого преображения.

Что бы ни говорили критики распавшегося Союза, но именно советская эпоха его взрастила, сформировав как личность и как писателя, отразившись со всеми своими подъёмами и падениями, драмами и трагедиями в его удивительной судьбе, в личной, семейной биографии, и, разумеется, в биографии творческой. Именно Айтматов в своих романах, повестях, рассказах воссоздал и светлое очарование этой незабываемой эпохи, и её тяжёлые заблуждения, и, наконец, закат в поздние 1980-е. Закат великой империи по имени Советский Союз...

Родиной своей, отчей землёй Чингиз Айтматов всегда считал Киргизстан. Это его вечная любовь и вечная боль. Но в такой же степени ему были близки и Россия, и Казахстан, и Узбекистан, другие республики Центральной Азии, а в последние годы и Турция, где его буквально боготворили. Айтматова очень хорошо знали и в Европе, особенно в Германии, да и по культурным привязанностям, по душевному складу он был истинный европеец. Или, точнее сказать, евразиец.

Айтматов-художник одинаково уверенно чувствовал себя в двух языковых стихиях — киргизской, то есть, тюркской, и русской. Художнику глубоко национальному по духу, ему был внятен и дух мировой, и потому он воспринимался и воспринимается как свой в разных пределах нашей планеты, от Дальнего Востока до Европы. Универсализм его писательского языка, знаменитый «панмонголизм» — одно из самых ярких свойств его литературного дара. Как русскоязычный писатель, он был близок всем, кто на этом языке читал и писал, а как тюркоязычный — являлся общей гордостью десятков народов этого культурно-языкового ареала.

А потом наступила новая эпоха — эпоха постсоветская, и всё стало круто меняться. Естественно, задели эти перемены и Чингиза Айтматова, прежде всего Айтматова-художника. Или, вернее сказать, изменилось его положение в читательской аудитории, кумиром для которой он оставался долгие десятилетия. Автор «Джамили», «Белого парохода», романов «И дольше века длится день», «Плаха» и иных книг, издававшихся миллионными тиражами на самых разных языках мира, начал терять своих бесчисленных читателей. Теперь их разделяли границы, блокпосты, которые писатель искренне ненавидел и открыто презирал.

Иллюзий у Айтматова не было — он остро видел язвы системы, потому и стал не только приверженцем, но и деятельным участником горбачёвских реформ. Но крушения страны под названием Советский Союз не предполагал и уж точно к тому не призывал. И когда она на его глазах развалилась, он, похоже, на какое-то время растерялся, замолчал как художник. Да и как человеку, не отделявшему свои надежды и искания от надежд общества — а именно таким он был с молодых лет — ему приходилось нелегко. Он буквально метался между новыми независимыми странами-государствами. Киргизский дипломат, представляющий свою маленькую республику в Европе, он жил в Брюсселе, но часто наезжал в Москву, бывал в Алма-Ате и Астане, в Стамбуле и Баку. И всё же волей-неволей ему приходилось осознавать то, что его Союза, его большой страны больше нет. Нет и той огромной читательской аудитории, какая у него была раньше. И стало быть, гражданин мира, художник, принадлежащий всем, кто его знал, читал, перечитывал и преклонялся перед его талантом — тоже уходящая натура?

Чингиз Айтматов скончался 10 июня 2008 года. Неожиданно и сильно заболел в Казани, уехал лечиться в Нюрнберг, где и умер в небольшой частной клинике.

Похоронили его в Бишкеке, в его любимом городе.

Автор этой книги имел честь быть близким соратником Чингиза Айтматова, младшим собратом по литературе, исследователем его творчества на протяжении многих лет. О жизни и творчестве Чингиза Торекуловича так или иначе речь шла и в моём двухтомном исследовании «История киргизской литературы XX века», книге «История киргизского государства», в других работах.

Хочу от души поблагодарить за оказанную бесценную помощь в работе над этой книгой супругу писателя Марию Урматовну Айтматову, сына его Эльдара Айтматова, сестру Розу Торекуловну Айтматову.

Хочу также выразить мою искреннюю признательность Николаю Аркадьевичу Анастасьеву за его большую помощь в подготовке этой книги к изданию, за его советы и внимательное прочтение рукописи.

Чингиз Торекулович Айтматов родился 12 декабря 1928 года. Он был уроженцем Таласа — первородины древних киргизов, перекочевавших сюда с Алтая ещё в раннем Средневековье. В «Заметках о себе» он писал, что для киргиза знать своё происхождение, причём до седьмого колена, есть непременный сыновний долг. «У нас в аиле старики на этот счёт были строги, — вспоминал он. — Они обычно испытывали мальчишек: “Ну-ка, батыр, скажи, из какого ты рода, кто отец твоего отца? А кто его отец? А его? А какой он был человек, чем занимался, что говорят о нём люди?” И если окажется, что мальчик не знает свою родословную, то это дойдёт до ушей его родителей. Что, мол, это за отец, без роду, без племени? Куда он смотрит, как можно расти человеку, не зная своих предков, и т. п. Я бы мог тоже начинать своё жизнеописание с этого, как теперь принято называть, “феодального пережитка”. Я бы мог сказать, что я из рода шекер. Шекер — наш родоначальник, мой отец — Торокул, его отец — Айтмат, а его отец — Кимбильди, а его отец — Кончуджок»[1].

К сказанному можно добавить, что племя Шекер, названное по имени родоначальника (в честь которого названо и село на севере Киргизстана, где родился Чингиз Айтматов) принадлежит к большому роду кытайлар — части левого крыла исторических соборных киргизов. Между Шекером и Кончуджоком — десятки поколений и имён, но их Чингиз, по собственному признацию, не знал.

Кончуджок был голь перекатная, в буквальном переводе его имя означает «безголенищный», то есть носящий чарыки, обувь из сыромятной кожи, а вот сын его Кимбильди стал весьма деловитым и предприимчивым человеком, баем по местным меркам. Сын Кимбильди — Айтмат, хотя и не сумел сохранить отцовское состояние, всё же в нищету не впал и даже построил для своих соплеменников водяную мельницу, остатки которой Чингиз видел ещё в детстве. «Деда Айтмата я не застал, но говорят, что он был человеком мастеровым, умел шить, первым привёз из города швейную машину, отсюда получил прозвище “машинечи Айтмат”, то есть портной Айтмат; дед умел рубить сёдла, умел лудить и паять, хорошо играл на комузе и даже читал и писал арабским алфавитом. Но, при всей предприимчивости... всю жизнь не вылезал из долгов и нужды, временами оставался “жатаком” — некочующим, ибо не было для этого скота. Окончательно разорённый, дед уходит вместе с двенадцатилетним сыном Торекулом, моим отцом, на строительство железнодорожного тоннеля близ станции Маймак. Отсюда Торекул с помощью тамошней русской администрации попадает в русско-туземную школу города Аулие-Ата, ныне Джамбул»[2].

Стоит особо сказать ещё об одном отдалённом предке Чингиза — Кытае.

Как рассказывает Роза Айтматова, сестра писателя, Кытай происходил от Куба уул — родоначальника левого крыла соборных киргизов. Однажды его правнук Каранай, возвращаясь с победой после сражения с китайскими племенами, живущими по соседству, узнал радостную и долгожданную весть: его жена родила сына. Согласно семейному преданию в ту ночь только уродилась новая луна, по-киргизски «ай», но не простая, а «куттуу», то есть «благовестная». Так сложилось имя младенца — «Кут-ай». Кутай со временем превратился в Кытай, отсюда и название рода — кытайлар.

Сам же Чингиз Торекулович рассказывал историю происхождения своего прапрадеда Кытая иначе, уважая традицию, он всё же толковал о родоплеменных связях с некоторой долей иронии. Хорошо помню одну его шутку, когда находясь в кругу близких ему людей и расспрашивая, кто какого рода-племени, Чингиз Торекулович, смеясь, сказал: «А я из рода китайских императоров...» Мы все и удивились, и от души посмеялись, ведь кытайцы, насколько известно, никакого отношения к этническим китайцам не имеют.

А может, зря смеялись, ведь легенды и мифы — не просто фантазия, они обладают порождающей, творческой силой.

Одну из таких легенд о Кытае рассказал сам Чингиз Торекулович. Она гласит, что воинственные киргизские племена всё время занимались грабежами и набегами на китайцев, живших в сопредельных территориях. Китайцы старались утихомирить их и примерно наказать, но это не всегда получалось — киргизы быстро отходили и исчезали в высоких горах. «Гонцы даже проникали глубоко в горы, но киргизы умели скрываться в горах так, что никто не мог их найти. Надоело каждый день слышать о киргизских набегах китайскому императору, и тогда он пригласил своих сподвижников и сказал, чтобы они устроили ему переговоры с киргизским ханом. Император и хан договорились о перемирии: киргизы прекращают набеги на китайские поселения, а император выдаёт замуж одну из своих дочерей за киргизского хана. И у хана родился сын от китайской принцессы. Чтобы отличить его от детей, родившихся от других жён хана, о нём говорили “кытай аялдын баласы”, что значит сын жены-китаянки. Для краткости его называли просто “кытайдын баласы” или “кытай”, а род, произошедший от него, стал называться Кытай»[3].

Таким образом, вполне возможно, что в жилах предков Айтматова текла и китайская кровь, причём чуть ли не императорская. Впрочем, какая бы кровь ни текла в его жилах, Чингиз Айтматов был «каганом духа и падишахом слова», как говорил Олжас Сулейменов. А это величие выше императорского.

От Кытая родился сын Тулку. От Тулку происходят Байтике, Буудай и Богожу Буудай. Потомками Байтике были Тонтогор и Кыйра. Шекер приходится сыном Тонтогора и является родоначальником рода Айтматовых. От него произошёл Кудайназар, а от того — близнецы Асан и Усен. От Асана — Табылды. У Табылды было два сына: Кончужок и Танабай. От Кончужока происходят Джаналы и Тыналы. Сыном Тынылы был Кимбильди. У Кимбильди было два сына: Биримкул и Айтмат.

У Биримкула, старшего брата Айтмата, было две жены, от которых родились три сына: Алымкул, Озубек и Керимбек. У Айтмата и Аимкан имелось пятеро детей — два сына и три дочери: Аимкуль, Торекул, Карагыз, Гуляим и Рыскулбек. У Торекула родились Чингиз, Ильгиз, Люция (Люся) и Розалия (Роза).

О Торекуле Айтматове, конечно, известно намного больше, чем о его предках, отдалённых и близких. Потому не будем описывать подробности его биографии. Достаточно сказать, что он, убеждённый большевик-ленинец, учился вместе с немногими киргизами своего поколения в самой Москве, в Институте марксизма-ленинизма и на курсах красной профессуры, занимал высшие партийные посты в советской Киргизии.

По свидетельствам людей, его знавших, это был человек очень яркий, добрый, душевный и по-мужски красивый. Судя по фотографиям, Торекул отличался высоким ростом, у него были умные, проникновенные карие глаза, вьющиеся чёрные волосы. Чингиз Торекулович говорил, что его шевелюра — от отца, а лицо, глаза — от матери.

Как политик и общественный деятель, Торекул Айтматов принадлежал к числу тех первых руководителей советской Киргизии, что в глубине души мечтали о независимом Туркестане. Об этом много, пусть и келейно, говорили в начале 1920-х годов в кругах тогдашней киргизской и казахской элиты, принявшей пантюркистскую идею Алаш Орды и великого Турана. Это, конечно, тема особая. Здесь достаточно отметить лишь, что в какой-то степени спровоцировал эти дискуссии не кто иной, как В. И. Ленин, который не раз высказывался в том смысле, что если какие-то окраинные народы захотят отделиться от Советской России, то не следует им сильно препятствовать. Конечно, это было чистое политиканство. Дело в том, что Ленин, выводя знаменитую формулу о праве наций на самоопределение, справедливо полагал, что эти слаборазвитые, а то и вообще экономически беспомощные народы при всём желании не смогут просуществовать без России.