Читаем Конструктор онлайн бесплатно

Что есть конструктор? Как люди становятся конструкторами, авторами окружающих нас творений рук человеческих? С чего начинается творческий процесс создания нового? В документальной повести «Конструктор», основу которой составляют многочисленные примеры творческой деятельности конструкторов из ОКБ В.М. Мясищева и других известных авиаконструкторов, сделана попытка ответить на эти и некоторые другие вопросы. Насколько она удачна — судить читателю.

Мне же хочется отметить четкую позицию автора по данному вопросу, выраженную им в форме эпиграфа, справедливость которой подтверждается на протяжении всей повести. Следует также сказать, что среди опытных конструкторов существует мнение: интерес человека к созиданию, стремление к творчеству, склонность к труду конструкторскому — свойства в какой-то мере врожденные, схожие с природными склонностями человека к музыке или рисованию.

Полностью разделяя позицию автора, подчеркну, что подлинными творцами нового инженеры становятся в процессе работы в КБ, шаг за шагом постигая основы и «секреты» увлекательного конструкторского мастерства. Нелегок, тернист творческий путь конструктора, особенно если он работает на оборону страны, является участником невидимой "битвы умов, сражения идей". И автор повести, более сорока лет проработавший в различных авиационных конструкторских бюро, не скрывает этого.

От человека, решившего посвятить свою жизнь конструкторскому труду, требуются неиссякаемая любовь к нему, увлеченность, упорство в достижении поставленной цели, мужество при неудачах и скромность в оценке своих успехов. Воспитание всех качеств, необходимых конструктору не менее, чем инженерные знания, — задача руководителей конструкторской организации.

Всему миру известны имена советских авиаконструкторов, не только создавших великолепные самолеты, но и возглавивших своеобразные "школы творчества", вырастивших большую плеяду конструкторов-новаторов.

Перед читателями повести пройдет целый ряд интересных людей — конструкторов по профессии и призванию. Разными путями шли они к своему "звездному часу", в разное время пришли к нему. Для тех, кто был объединен в ОКБ генеральным авиаконструктором В.М. Мясищевым, «звездным» в их творческой жизни а авиации стало десятилетие: 1951–1961 годы. В это время они не только решили труднейшую задачу из области дозвуковой авиации, создавая тяжелые стратегические самолеты, но и успешно вторглись в область полета со сверхзвуковыми скоростями машин этого класса. Обо всем этом также рассказывает повесть «Конструктор». открывая перед читателями несколько малоизвестных страниц из истории отечественной авиации.

В творческом процессе росли и сами люди — создатели новой техники. Многие молодые инженеры, включившись в ОКБ В.М. Мясищева в увлекательное коллективное творчество, где каждому предоставлялась возможность найти себя, раскрыть свой талант, стали видными специалистами.

В настоящее время, когда наша страна совершает крутой поворот становится на путь повышения эффективности всего народного хозяйства на базе научно-технического прогресса, резко возрастает роль инженерного труда вообще и творческого труда конструктора в частности.

Думаю, что повесть П.Я. Козлова «Конструктор», без прикрас показывая работу конструкторов, будет с интересом встречена читателями, а молодым она поможет в выборе жизненного пути.

Главный конструктор ОКБ имени С.В. Ильюшина Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий

В. А. Борог

В середине 50-х годов, после блестяще выполненного правительственного задания — создания стратегического дальнего бомбардировщика (СДБ), известного под шифрами 103М и 201М, опытное конструкторское бюро ОКБ-23 во главе с генеральным конструктором В.М. Мясищевым развернуло работы по созданию сверхзвукового дальнего самолета большой грузоподъемности. В то время это была первая не только в отечественной, но, пожалуй, и в мировой авиации попытка создания самолета такого типа. И на мясищевцев, так же как и на их коллег — соразработчиков по этой теме, обрушился полный набор больших и малых проблем…

Считая, что сложная техническая ситуация, создавшаяся в то время, может быть благоприятной для начала знакомства с некоторыми конструкторами, действующими в этой повести, автор приглашает читателя мысленно войти в светлый кабинет В.М. Мясищева. Здесь собрались руководители основных конструкторских подразделений ОКБ, чтобы обсудить состояние дел по упомянутой машине, известной в коллективе под индексом М-50 или «пятидесятки». Попробуем провести своеобразный репортаж с заседания этого технического совета ОКБ-23.

Докладывал заместитель главного конструктора по проектам Л.Л. Селяков — плотный мужчина с запоминающимся лицом.

Генеральный конструктор Владимир Михайлович Мясищев сидел за своим большим столом-пультом, откинувшись на спинку удобного вращающегося кресла. Глаза его были закрыты, руки спокойно лежали на поручнях кресла. Казалось, что он дремлет, но все присутствовашие хорошо знали, что такая поза главного — рабочий прием, способ максимально сосредоточиться на данном вопросе.

Доклад, изобиловавший техническими подробностями, затянулся. Докладчик это чувствовал, но, чтобы не смазать концовку, решил кое-что из сказанного подчеркнуть еще раз:

— Итак, если коротко подвести итог состояния наших дел по «пятидесятке», — повысил он голос. — то основные выводы можно сформулировать следующим образом.

Селяков выдвинул на середину огромной, во всю стену, демонстрационной доски большой плакат и, водя по нему длинной, как бильярдный кий, указкой, резюмировал:

— Первое — двигатели. Наиболее перспективны и для нас крайне необходимы двигатели, создаваемые в ОКБ П.Ф. Зубца. Работы там вступили в длительный этап отработки, испытаний и доводок. Дел у Зубца еще много и, хотя обстановка там обнадеживающая, но сегодня необходимых нам двигателей еще нет. Будем надеяться, что они все-таки к нам поступят и попадут на наш М-52. Как вы знаете, сейчас строится «пятидесятка» с двигателями В. А. Добрынина. Но с ними звуковой барьер преодолеть будет весьма трудно.

— Второе — вес. Здесь все наши подразделения словно сговорились, и никто не укладывается в заданные лимиты веса их конструкций. При этом перерасходы веса таковы, что в сумме грозят «сожрать» добрую половину рабочей нагрузки, запланированной для этого самолета, и «урезать» дальность его полета.

— Конечно, — поспешил оговориться Селяков, — уважаемые конструкторы агрегатов и систем «пятидесятки» готовы объяснить, почему они не выполняют требований по весам. Мы с ними многократно разбирали эти вопросы. Но от разборов и объяснений их конструкции не становятся легче. Для лучшего понимания серьезности обстановки я повторю несколько цифр. Например, только на системе управления самолетом нам грозит потеря двух тонн. Сегодня вес системы управления с частью энергетики превышает четыре тонны… Непомерно тяжелы и другие системы автоматики самолета… Весьма тяжелый «подарочек» подготовили нам конструкторы крыла и фюзеляжа. Не отстают и разработчики шасси… Я же еще раз хочу напомнить, что в проекты М-50 и М-52 заложены известные всем вам весовые характеристики и нарушение их равносильно нарушению основ проекта.

И. наконец, третье — энергетика и автоматика. Но мне не хотелось бы сейчас вторгаться в эту область. Пусть о ней лучше расскажут специалисты. У меня складывается впечатление, что энергетика на этом самолете, и особенно на М-52, оборачивается одной из тех «проклятых» проблем, которая может погубить наши корабли и наши надежды…

Селяков отошел от доски и сел. В кабинете стало тихо. Многие руководители конструкторских подразделений ОКБ как участники работ были в общем осведомлены о ходе создания самолетов М-50 и М-52 и до этого совещания, знали о многих трудностях, встреченных ими как первопроходцами. Тем не менее, столь резкие замечания Селякова по весовым неувязкам и энергетике явились для многих неожиданными…

— Слово за вами, Яков Борисович, — обратился генеральный конструктор к своему заместителю Нодельману, в ведении которого находились конструкторские бюро крыла, фюзеляжа и оперения. — Обвинения в перетяжелении конструкции, высказанные в ваш адрес, имеют двойную тяжесть: и физическую, и моральную, — усмехнулся Мясищев. — Пожалуйста, отвечайте.

— Да, Владимир Михайлович, обвинения против нас выдвинуты весьма серьезные, — поднялся Нодельман, — поэтому я прошу разрешения коротко доложить техсовету о работах, проделанных нашими конструкторами по "пятидесятке".

Я.Б. Нодельмана — опытного инженера-конструктора, самолетчика, прошедшего большую, многолетнюю школу работы в ОКБ А.Н. Туполева и П.О. Сухого, в коллективе ОКБ-23 знали хорошо. Начав с должности начальника бригады крыла в первые месяцы организации ОКБ в 1951 году, он вскоре возглавил конструкторский отдел, а затем — КБ. Оно объединило все подразделения, разрабатывавшие каркас самолета. Под непосредственным руководством Я.Б. Нодельмана и с его участием были созданы и полностью себя оправдали конструкции крыла и фюзеляжа стратегических самолетов 103М и 201М, в которых многое было предложено и осуществлено впервые. Участникам технического совещания были известны многие трудности того периода. Например, конструкторам-каркасникам вместе с руководителями отдела прочности Л.И. Балабухом и В.А. Федотовым и специалистами ЦАГИ потребовалось критически пересмотреть некоторые разделы норм прочности самолетов класса СДБ и принять ряд других мер, чтобы избежать перетяжеления конструкции этих стратегических машин Мясищева. Теперь, судя по заявлению Л.Л. Селякова, ситуация с весом конструкции самолета М-50 складывалась не менее остро, чем в недавнем прошлом, и все с большим вниманием приготовились выслушать Нодельмана.

— Памятуя древнюю истину, что нападение — лучший способ защиты, я попробую нападать… Уважаемые товарищи, разрабатывая конструкции крыла, фюзеляжа и оперения самолета М-50, решая сложные инженерные задачи, изыскивая различные способы создать не только достаточно прочные, но и технологичны конструкции, наши специалисты ни на минуту не забывали о весовых ограничениях, заданных нам проектным отделом. Широко применив панельные конструкции, пойдя на некоторый риск применения сплава В-95 во всех зонах (сжатой и растянутой) каркаса, применив для стальных элементов конструкции термообработку стали 30ХГСНА по верхнему пределу, мы скрупулезно «вылизывали» свои конструкции до «звона». Вместе с отделом Льва Ивановича Балабуха, с помощью Георгия Николаевича Назарова мы добились от ЦАГИ некоторого снижения требований норм прочности для крыла "пятидесятки"…

Характерная для Нодельмана быстрая речь перешла в стремительную скороговорку, чувствовалось, что он очень волнуется:

— Благодаря принятым мерам, нашим конструкторам удалось создать легкую и технологичную конструкцию каркаса самолета М-50, и мы не только не принимаем обвинения в его перетяжелении, в нарушении лимита веса, но и заявляем, что проектный отдел выдал нам недостаточно обоснованные требования к весовым характеристикам каркаса. Мы готовы доказать это любой комиссии.

Крайне взволнованный, Нодельман отошел от доски, сел. Наступила пауза, обычно называемая томительной…

— Владимир Михайлович", разрешите мне сказать пару слов, — поднялся со своего места Г.Н. Назаров, первый заместитель Мясищева. — Я просматривал основные конструктивные завязки и расчеты прочности по каркасу «пятидесятки». У меня сложилось мнение, что в конструкциях каркаса этой машины существенных весовых резервов нет. Во всяком случае, требуемых Селяковым сотен килограммов там не найти. Считаю необходимым рассмотреть этот вопрос специально, желательно у вас, подготовив его в деталях.

— Хорошо, Георгий Николаевич, — поднялся и Мясищев. — Я готов заняться этим спором "на меже", как только вы будете готовы. Скажем, через три дня. А прежде чем начать рассмотрение дел с энергетикой «пятидесятки», мне хотелось несколько слов сказать об особенностях нашего с вами сегодняшнего очень необычного бытия.

Мясищев вышел из-за стола и стал у доски так, что его стало хорошо видно всем участникам совещания.

— Итак, первая особенность нашего бытия, которую всем нам следует постоянно помнить, заключается в том, что, в отличие от нашего серийного стратегического самолета 201М, экипаж которого состоит из восьми человек, на борту нашего нового, тоже стратегического, но сверхзвукового самолета М-50 находятся только двое — летчик и штурман. Восемь и два, — как бы в раздумье повторил Мясищев и, сделав вдоль доски с плакатами несколько шагов, продолжал:

— Справиться со всем многообразием работ в длительном сверхзвуковом полете эти двое могут только при условии надежного функционирования таких невиданных ни в отечественной, ни в зарубежной авиации бортовых систем, как система автоматического управления самолетом, комплексная автоматическая система навигации и бомбометания, автоматическая система управления двигателями, автоматическая система обеспечения заданной центровки и другие. И над всем этим набором новшеств «нависает» энергетическая система, то есть собственно электросистема и механические приводы источников электроэнергии — электрогенераторов.

Мясищев сделал небольшую паузу, внимательно глядя на своих соратников, а затем продолжал:

— Обращая ваше внимание на следующую особенность нашего бытия, я должен подчеркнуть, что сейчас мы с вами находимся на таком этапе создания самолета М-50 и его модификации М-52, когда их судьба зависит от того, насколько качественно выполнят разработчики перечисленных систем наши требования к ним, в частности, по весовым и энергетическим характеристикам. Здесь, как всегда, многое зависит и от нас с вами, от того, какие требования мы выставим перед смежными предприятиями, какие начальные и конечные условия мы поставим перед ними и сколь настоятельно будем осуществлять контроль за исполнением этих требований. При этом от нашего с вами уровня знаний, понимания техники, представления перспектив ее развития будет зависеть отношение к нам поставщиков-смежников, а в конечном счете — качество выполнения ими заданных нами разработок. Мы как конструкторы-создатели нового авиационного комплекса, которым является самолет М-50, и особенно М-52, должны не только быть ведущими по этому комплексу в целом, но и отлично знать все его детали. Нам надо быть активными участниками создания этих сложных систем. И я с радостью и гордостью могу сообщить вам, товарищи, что в этом отношении у нас имеются определенные достижения.

Опыт профессора, привыкшего четко держать связь с аудиторией, убедил Мясищева в повышенном интересе слушателей к его сообщению, и он не стал испытывать их терпение: