Читаем Черный рыцарь онлайн бесплатно

Примечание автора

Привет, дорогой читатель!

Могу без преувеличения заявить, что на сегодняшний день «Черный рыцарь» – моя самая эмоциональная книга. Она затрагивает глубочайшие струны души, поэтому при написании я не сдерживала себя – ни в тщательном изложении деталей, ни в подробном описании усугубляющихся проблем с психикой.

Если раньше ты не читал мои книги, то, возможно, не знаешь, что я пишу мрачные истории, способные вызывать волнение и тревогу. Мои книги и их главные герои не для слабонервных. Однако на этот раз все иначе. Эта книга куда глубже, тяжелее и, возможно, намного страшнее с эмоциональной точки зрения.

В ней поднимаются вопросы, касающиеся депрессии, расстройства пищевого поведения и самоповреждения.

Чтобы наиболее точно передать характеры персонажей, в «Черном рыцаре» использованы лексика, грамматика и правописание британского английского языка.

«Черный рыцарь» можно читать как самостоятельное произведение, но для лучшего понимания мира Королевской Элиты рекомендуется сперва ознакомиться с предыдущими книгами серии.

Другие книги серии «Королевская Элита»:

0. Жестокий король

1. Испорченный король

2. Стальная принцесса

3. Извращенное королевство

4. Черный рыцарь

5. Порочный принц

6. Безжалостная империя

7. Королевская Элита. Эпилог

Плейлист

Missio – I See You

Badflower – Ghost

Coldplay – Magic

Stand Atlantic – Drink To Drown

Icon for Hire – Hollow

Trading Yesterday – Shattered

The Birthday Massacre – Under Your Spell

All Time Low – Therapy

Bastille – Those Nights

Imagine Dragons – Zero

Imagine Dragons – Birds

Coldplay – Green Eyes

Coldplay – Princess Of China

A Great Big World & Christina Aguilera – Say Something

Hoobastank – The Reason

Trevor Daniel – Past Life

OneRepublic – Kids

Thirty Seconds to Mars – Rescue Me

Sia – Breathe Me

Lewis Capaldi – Someone You Loved

Пролог. Кимберли Шесть лет

Порой истории заканчиваются, не успев начаться.

Так говорила мне бабуля, когда летом я гостила у нее в Ньюкасле. Тогда я хотя бы могла находиться вдали от мамы и ее взгляда.

Полного ненависти ко мне.

Теперь бабули нет. Больше никто не заберет меня отсюда и не поведает истории, которые переносят в другие миры.

Миры, где живут принцы и рыцари. Миры, где повсюду царит волшебство. Я мечтаю о них.

Я сбегаю вниз по лестнице и оказываюсь на улице. Солнце сегодня такое яркое, что сад и забор приобретают насыщенные краски.

Мамина и папина ругань преследует меня до тех пор, пока я не захлопываю дверь в дом. Теперь никто их не слышит: ни работники, ни соседи.

Ни даже я.

Плюхаюсь на ступеньку и облизываю фисташковое мороженое на палочке, которое мне купил папа. Сильвер говорит, что все мороженое на один вкус, но иногда она несет чушь. Фисташковое мороженое – лучшее. Зеленое, сладкое и такое вкусное.

Не будь я так расстроена, то отправилась бы к ней в гости поиграть с ее куклами Барби, но мне не хочется никуда идти.

Разве что…

Я устремляю взгляд вперед, к огромному особняку напротив. Он кажется таким же древним, как и замки из бабулиных историй, населенные рыцарями и принцами. Мне хочется подойти к нему, постучать в дверь и попросить его выйти.

Моего рыцаря.

Так мы договорились на прошлой неделе: отныне он мой рыцарь. Я, как истинная королева, даже благословила его бамбуковой палочкой.

Сильвер не волнует, расстроена я или нет, в отличие от него. Потому что он – мой рыцарь. Он всегда щекочет меня и смешит, пока я не начинаю хихикать.

Мальчик с золотистыми волосами и волшебными, как в бабулиных сказках, голубыми глазами.

Продолжая лизать мороженое, я поднимаюсь на ноги и медленно, но решительно выхожу за калитку нашего сада. Сейчас день, так что у него в гостях могут быть Эйден и Коул. Может, он не захочет сегодня играть со мной.

Ненавижу, когда он предпочитает мне мальчишек.

Дверь их гаража с шипением открывается, и я замираю на месте. Выезжает красная машина – поначалу она движется медленно, а после на выезде набирает скорость.

Тетя Саманта.

В бабулиных историях именно она выступает в роли королевы, потому что у нее золотые локоны и большие голубые глаза, такие добрые и заботливые.

Именно тетя Саманта зовет меня в гости всякий раз, когда мои родители ссорятся, угощает лакомствами и едой. Она любит расчесывать мне волосы, потому что у мамы вечно нет на это времени. Она говорит, что у моей мамы важная работа и я не должна за это злиться на нее.

А еще она мама моего рыцаря.

Сейчас ее лицо, лишенное привычного тепла, ничего не выражает. Она кажется расстроенной, но не плачет. А может, она и не расстроена вовсе. Она напоминает мою маму, когда та запирается в своей мастерской, не желая никого видеть.

Я уже собираюсь помахать ей, но тут замечаю, что за машиной кто-то гонится.

Ксандер.

Мальчик с золотистыми волосами и голубыми глазами – цвета океана, неба и сказочного волшебства.

Слезы бегут по его щекам, когда он зовет маму. Все его тело дрожит, но он не останавливается и продолжает бежать за ней.

На мгновение весь мир замирает. Всего лишь на краткий миг. Так странно, что плохие вещи случаются в одно мгновение.

Бабуля тоже покинула меня в один миг. Вот она сидела с нами, а в следующую секунду ее сердце перестало биться. Она улыбалась мне, угощала мороженым и рассказывала сказку, а потом моя единственная бабуля умерла.

Остались только я, мама и папа.

Меня ужасно это злит. Потому что папа много работает, и я не могу подолгу бывать с ним. А мама… Я для нее не существую – не так, как существовала для бабули.

Та была моим миром. А теперь у меня ничего нет.

Пока я стою и гляжу на то, как машина тети Саманты удаляется, а Ксан бежит за ней, перебирая короткими ножками, в моей груди нарастает боль – в точности, как в день смерти бабули.

Сердце громко стучит, гулко отдаваясь в ушах. Я не слышу криков Ксана. Только свои собственные, когда бабуля упала на пол, закрыла глаза и больше не пришла в себя.

Тогда я поняла, что потеряла то, чего никогда не вернуть.

Моя жизнь изменилась навсегда.

Как и жизнь Ксана.

Он бьет по багажнику красной машины, но та, вместо того чтобы затормозить, с громким ревом уносится вперед.

– Мама, не уезжай! – Ксан бежит за ней, хлопая шлепками по мостовой. – Пожалуйста, не бросай меня. Я буду хорошим мальчиком. Об-бещаю…

Слова вперемешку со слезами перетекают из одного в другое.

Вдруг мои ноги сами по себе приходят в движение: сначала они двигаются медленно, а после я уже вместе с Ксандером мчу за красной машиной.

Та напоминает чудовище с раздувающимися ноздрями и красными рогами, однако нас это не останавливает.

Ксан по-прежнему кричит, его громкий плач нарушает тишину улицы. Одна шлепка слетает с его правой ноги. Он сбрасывает вторую и продолжает бежать босиком, не замечая мелкие камешки на асфальте. Я останавливаюсь на секунду, чтобы подобрать шлепку, в другой руке у меня – тающее мороженое. Ладони от него липкие и грязные, но я, не выпуская его из рук, следую за Ксандером.

Ему больно, и мне это очень не нравится. Мне в принципе не нравится, когда кто-то испытывает боль, но в особенности он.

Я чувствую на языке привкус соли и понимаю, что мои щеки тоже в слезах.

– М-мама, остановись! – Ксан спотыкается, затем ловит равновесие и бежит дальше. Он захлебывается воздухом, дыхание его тяжелое и хриплое, как у зверя.

Машина исчезает за углом. Ксан не сбавляет скорости. Он все бежит и бежит, даже когда тетя Саманта и ее чудовищная машина скрываются из виду.

Даже когда на длинной дороге, примыкающей к нашему кварталу, остаемся только мы вдвоем.

У него подворачивается нога, и Ксан падает коленями вперед, его громкий плач отдается в каждой клеточке моего тела.

– Ма-а-а-а-ама!

Я бросаюсь к нему, но останавливаюсь на некотором расстоянии, прижимая его шлепки к груди. Затем медленно, очень медленно присаживаюсь рядом и надеваю их ему на ноги. Кожа на его ступнях стала грязной, а на одном из мизинцев виднеется порез, из которого сочится кровь.

– З-зеленка? – Он смотрит на меня сквозь застилающие глаза слезы.

Ксан зовет меня Зеленкой, потому что это мой любимый цвет. В то время как у всех девчонок розовые спальни, у меня – зеленая.

– М-мама уехала. – Он шмыгает носом.

Я вынуждаю себя улыбнуться.

– Она вернется.

Это ложь. Ведь я говорила то же самое: бабуля вернется, когда я посплю, но после пробуждения она так и не появилась.

Уходя, взрослые не возвращаются.

– Н-нет, не вернется! Она сказала, что мы с папой ей больше не нужны. – У него дрожит нижняя губа, несмотря на все попытки перестать плакать и отвернуться от меня.

– Ксан… – Я тянусь к нему и вытираю его слезы рукавом.

Некоторое время он не сопротивляется, поскольку теперь слезы текут ручьем.

Мороженое уже капает на землю. Обычно я съедаю его целиком, но сейчас все мое внимание приковано к другу и его непрекращающимся рыданиям.

Я тоже думала, что никогда не перестану оплакивать бабулю. Буду, как принцесса в одной из ее сказок, плакать до тех пор, пока не умру от слез.

Но мои слезы в конце концов иссякли.

Папа говорит: нет ничего постоянного. Все меняется.

Он неправ. Мы с Ксаном никогда не изменимся. Я всегда буду его Зеленкой, а он – моим рыцарем.

Как-никак мы официально договорились об этом.

Ксан упирается рукой мне в плечо и, глядя в землю, отталкивает.

– Уходи, Зеленка.

– Нет.

Он поднимает на меня глаза.

– Нет?

– Я не хочу оставлять тебя одного. Ты же не бросил меня, когда бабуля умерла.

Медленно развернувшись ко мне, он внимательно вглядывается в мое лицо, его светлые брови сдвинуты, по щекам катятся слезы.

– Аты чего плачешь?

Я шмыгаю носом, вытираю лицо тыльной стороной ладони, смешивая наши слезы.

– Потому что ты плачешь.

– Не плачь, Зеленка.

–Сам не плачь, – всхлипываю я.

Он икает.

– Терпеть не могу, когда ты плачешь.

– Я тоже не могу терпеть, когда ты плачешь. – Я придвигаюсь и обнимаю его за шею, держа руку с мороженым в стороне. Не хватало еще его испачкать.

Мой рыцарь прекрасен, и на его доспехах не должно быть грязи.

Ксан обвивает меня за пояс, утыкается лицом мне в шею и начинает реветь. Его рыдания настолько сильные, что я чувствую кожей, как он трясется.

Я тоже плачу – его боль ощущается как моя собственная. Она такая настоящая и близкая, словно больно не ему, а мне.

После смерти бабули Ксан тоже обнимал меня, пока я плакала. Не отходил ни на шаг и оставался рядом, пока я не засыпала.

А теперь я буду обнимать его, пока боль не утихнет. Пока он не сможет снова улыбаться, сверкая милыми ямочками на щеках.

– Зеленка… – Он всхлипывает в мою шею. – Обещай, что никогда не бросишь меня.

– Никогда. Ты же мой рыцарь, помнишь?

Он кивает.

– Отныне и навсегда: мы – одно целое.

– Мы – одно целое.

Глава первая. Кимберли

Я недостаточно хороша.

И никогда не буду хороша.

Вам знакомо чувство, когда слова безостановочно стучат в голове, постепенно превращаясь в удушливый туман? Когда ты не можешь думать ни о чем другом, кроме них, не можешь дышать ничем иным, кроме них.

Когда ты встаешь по утрам, а они, словно верные спутники, медленно окружают тебя.

Эти слова – первое, с чем ты просыпаешься, и последнее, с чем засыпаешь.

И так происходит на протяжении многих лет.

Так начинается моя битва, и каждый день я твержу себе:«Не сегодня».

– Кимми! – Мою ладонь сжимает маленькая ручонка младшего брата, который тащит меня ко входу в начальную школу.

Кириан уже достает мне до пояса. Я замечаю на плече его отглаженной формы складку и расправляю ее рукой.

Его выгоревшие светлые волосы коротко пострижены «под горшок» – он очень гордится прической, потому что это последний писк моды. Карие глаза светятся так ярко, что в них можно увидеть буквально весь мир. Этот мир невероятно чистый, его хочется воспроизвести в огромном количестве и затем повсеместно распространять.

– Что такое, Кир? – спрашиваю я.

– Я говорил, что позже ты приготовишь мне макароны с сыром. Хорошо?

– Я не могу. У меня сегодня учеба допоздна.

Он надувает губы, его ладошка обмякает в моей руке. Больше всего в этом мире я ненавижу, когда огонек в его глазах гаснет.

– Тебе приготовит Мэриан, – предлагаю я.

Кир обожает нашу домработницу и проводит с ней время, когда меня нет дома.

– Я не хочу, чтобы готовила Мэри. Хочу, чтобы ты.

– Кир… – Я присаживаюсь перед ним на корточки, вынуждая брата остановиться. – Ты же знаешь, что больше всего мне хочется быть рядом с тобой.

Он яростно мотает головой.

– В прошлый раз ты ушла.

У меня дрожит нижняя губа, и я огромным усилием воли беру себя в руки. Вот по этой причине я просыпаюсь каждый день, борюсь с туманом, иду в душ и надеваю форму.

Люди говорят: от этих мыслей, если они уже засели в голове, не избавиться. Необходимо лечение, необходимы лекарства, необходима еще уйма вещей.

А мне нужен лишь этот человечек с огромными глазами и маленькими надутыми губками. Именно его лицо я стремлюсь первым увидеть с утра. Именно его голос я хочу слышать, как только открываю глаза.

Кириан – мое особое лекарство. Моя таблетка радости.

Только вот на прошлой неделе он увидел то, чего не должен был видеть. Точнее, стал свидетелем. Очнувшись, я обнаружила его рыдающим в изножье моей кровати: он обнимал меня и умолял не оставлять его.

– Этого больше не повторится, обезьянка.

– А если повторится? – Он выпячивает нижнюю губу и округляет глаза. – Вдруг ты снова уйдешь, и мне придется остаться с мамой?

– Ни за что, Кир. – Порывисто притягиваю его к себе и обнимаю. – Я никогда не оставлю тебя одного с мамой. Слышишь меня?

Он высвобождается из объятий и оттопыривает мизинец.

– Клянешься?

– Клянусь, малыш. – Я переплетаю наши пальцы.

Как только клятва принесена, он отстраняется и, надувшись, смотрит на меня снизу вверх.

– Я уже не малыш.

– Для меня ты всегда малыш. Смирись с этим.

– Как скажешь. – Он вновь широко распахивает глаза. – Так ты придешь домой пораньше?

Вот правда, ради этого щенячьего взгляда я готова пойти на преступление.

Я выпрямляюсь и треплю его по голове.

– Ладно. Я постараюсь.

– Ура! – Он обхватывает меня за ноги. – Я люблю тебя, Кимми!

А потом, сжимая лямки рюкзака, уносится прочь, в сторону школы.

– Я тебя тоже люблю! – кричу я вслед. – И не беги.

Убедившись, что он зашел внутрь, я возвращаюсь к машине. Другие детишки выпрыгивают из автомобилей своих родителей и, прежде чем отправиться в школу, целуют их на прощание.

У нас с Киром никогда в жизни не было ничего подобного. Наверное, сегодня я единственная сестра, которая привезла в школу своего брата.

В такие дни затаенная на маму злоба вспыхивает во мне с новой силой.

На себя мне плевать, а вот Киру она не имеет права внушать, будто он тоже нежеланный ребенок, ошибка, гребаный порвавшийся презерватив.

Папа, во всяком случае, пытается что-то сделать. Все мои ранние детские воспоминания связаны с тем, как он укладывает меня, обнимает, пока я сплю. Он даже ухаживал за мной во время болезни.

Мама же – никогда.

Просто папа – занятой человек, редко бывает дома, так что он не в силах что-либо изменить. А одних его звонков недостаточно.

Я прибываю в Королевскую Элитную Школу – попросту КЭШ – за рекордно короткое время, поскольку она находится недалеко от школы Кира.

Остановившись на парковке, гляжу на себя в зеркало заднего вида и делаю глубокий вдох. Я могу это сделать.

Ради Кира.