Читаем Черное зеркало стекла. онлайн бесплатно

На проходную завода, где собирались бригады установщиков окон, выскочил Нос, в миру Евгений Иванович Костюков, и как-то так бодренько, боком подскакал к парням.

“Опять какую-то гадость придумал. К бабке не ходи, новые идеи, как нас прищучить.” — подумал Виталик.

Радостная рожа Носа светилась как гирлянда на елке, красно-синим. Особенно выделялся сам объемный нюхательный аппарат владельца - переливами багрового и фиолетового. Любил Евгений Иваныч залить за воротник, а так же любил смотреть разные каналы на ютубе, с тематикой продвижения бизнеса и прочими эффективными менеджментами. После таких вечерних посиделок перед монитором, сотрудникам под его началом приходилось чуть ли не каждый день менять тактику продаж пластиковых окон, установщикам вменялись новые обязанности: на данный момент они должны были заказчиков расположить к себе и сделать другом, заведя интересный разговор при установке окон. Виталик со злостью мечтал, когда Нос прикажет целовать заказчика в очко, и горячий парень Тигран из второй бригады двинет начальству по едалу. К сожалению, Нос еще держал себя в руках.

Сделав круг возле привалившихся к подоконнику установщиков, Евгений Иванович радостно заулыбался и, потряхивая пачкой накладных, заурчал:

— Все слушаем внимательно. С сегодняшнего дня у нас новый поставщик. Окна забираем на заводе по адресу: улица Скаватарская, строение 3/2. Там промзона, въезд через шлагбаум, скажете что в окна. Там покажут.

— Шош такое?... Чего это, родной завод уже не устраивает? — Тигран бурно зажестикулировал и, как обычно, стало похоже что он “наезжает” на начальника, — Чего это к черту на куличики ехать? Скава.. чё? Я такой улицы и не припомню, а я здесь 15 лет уже живу!

— На кулички, Тигран, на кулички. Куличики дети в песочнице лепят. — Нос скривился, и придвинувшись к Виталику, тихо сказал: — И вот по этим накладным заберете четыре окна и ко мне на дачу отвезешь. Это презент от поставщиков. Мне.

Виталик с подозрением посмотрел на пачку накладных, на начальника в сером кургузом пиджачишке и штаниках, узких не по возрасту, и, почесав плечо под лямкой комбеза, выразил общее мнение:

— Евгений Иваныч, а ближе-то поставщика не нашлось? С чего такие перемены?

— Ты в бизнесе, Марихин, ничего не смыслишь. Вот поэтому такие вопросы задаешь. Мыслил бы как предприниматель, давно уже на моем месте был. Там закупку дешевле дали. А наш “родной” завод лупит в два конца цену. Да и производство после прихода Иванько встало колом. Он только инновации внедрять горазд. Которые все тормозят. Ну и хер ли мне их не взять? Заработаем. Премию вам выпишу в декабре. Может быть. Если стараться будете. Андрей! Андрей! Ты слушаешь?

Напарник Марихина давно уже втыкал в телефон, забив на Носовские речи. Андрюха сегодня был на редкость неразговорчив, что было ему не свойственно.

— Так вот. — дождавшись, когда Андрей на него посмотрит, продолжил начальник, — Завод небольшой, новый, окна качественные, производитель стеклопакетов немецкий - будем работать. И советуйте всем своим знакомым, на будущее. Чтоб знали, что у нас лучшие окна.

— Может, нам еще листовки пойти раздавать? — съехидничал Тигран.

— Будешь много разговаривать - пойдешь листовки раздавать. У Пятерочки, с акцией на колбасу. — немедленно отреагировал Нос. — А теперь -задачи на день. Виталик, вы сегодня по этому адресу. Тигран, сегодня кто с тобой работает?

— Колбан. — установщик отвел глаза.

— Колбан? И где этого цыгана носит? Что за безобразие, почему его еще нет?

— Да, у него там мама заболела… Я заеду за ним сейчас. — соврал Тигран, про себя проклиная необязательного цыгана и тот день, когда он согласился с ним работать. Спит еще, наверняка, работничек.

Разобрав накладные, бригады отправились загружаться у нового поставщика.

На промзоне установщиков атаковала стая бродячих собак, которые с остервенелым лаем неслись рядом с машинами, сверкая клыками. Сторож молча вышел из будки, открыл шлагбаум и ткнув корявым пальцем куда-то вдаль, гостеприимно сплюнул через плечо.

— Лицо у него чет такое мрачное. — сказал Андрюха.

— Посиди в будке на промзоне сутки, как пес, еще не такое будет. Да еще собаки дикие эти. Загрызут же. — Виталик хмыкнул и стал рулить вдоль ангаров.

Позади послышались выстрелы, адский визг и вой. У парней лица как-то вытянулись, а брови уехали вверх. Переглянувшись, они молча стали изучать нумерацию складов.

Высокий учтивый менеджер, совсем не похожий на тех, кто обычно сидел на складе завода, встретил парней на складе. Молодой человек был одет в новенькую спецовку, держал перед собой планшет с накладными на отгрузку Костюкову. Никто не бегал как ошпаренный и не орал : “ Где Костюковский заказ? А? Че? Да нет там его!”

Пока менеджер распинался о преимуществах новых окон, о легкости монтажа, и дополнительных плюшках от поставщика, типа анкеров, монтажной пены и пароизоляционной ленты в безграничном количестве, оказалось что окна уже загружены грузчиками со склада. Тихими ребятами в чистеньких комбинезонах. Немного прифигевшие от такого сервиса установщики расписались в накладных и разъехались по адресам.

— Тиграша, чего там у нас? — Колбан зевал через каждые пять минут, заражая зевотой напарника.

— Улица Зорге, 12, квартира 18. Два окна.

— А, помню эту тетку, я на замер ездил. Истеричная дамочка. Ремонт не делает, а окна меняет. Шумит ей с улицы. Слушай, а она же “Рехау” заказывала. А мы чего везем?

Тигран мельком взглянул на накладные. В “шапке” значилось какое-то ООО Мефисто, производитель окон “Доппель..” что-то там . Название было написано по-немецки, а Тигран кроме как на русском и армянском читать не умел.

— Какой-то доппель-поппель везем. Я хер его знает. Скажем, что тоже немецкие, еще лучше. А если дамочка будет квакать, то ты ей говори, что ей повезло, эти дороже, но вам за ту же цену установим. Понял?

— Понял. Ты прям как Нос стал. Может тебе правда в рекламу пойти? Твою колбасу бы разом раскупили. В Пятерочке. О, слушай, а у меня тут один родственник мед башкирский торгует, может пойдешь зазывалой? Там канеш не мед, а говно из сахара, но ты любое говно продать сможешь!

Тигран обиженно насупился, а потом заржал:

— А ты рядом будешь стоять, на гармошке играть и песню петь. Жалостливую. Про маму, что подарила вязаный жакет.

На Зорге проблем не возникло. Пожилая женщина была рада, что ей привезли окна подороже за ту же цену. Установили и вправду легко, окно как-будто само врастало в проем.

У Виталика с Андреем заказчик попался привередливый. На Весенней 16, молодой человек чуть ли не обнюхал рамы, все выяснял, почему стеклопакет тонированный, а не запотеют ли, а что это вообще за фирма, а пластик не пожелтеет ли, уплотнители какие-то жесткие… Задолбал установщиков так, что устали они еще до работы. Но, в конце концов, окна встали, как влитые, парень радостно забегал по квартире, предлагая кофе, а после отказа всучил бутылку коньяка в коробке.

Вечером закинули Носу на дачу халявные окна, заодно осмотрев добротный домик из бруса, и выслушав от начальства похвалы в адрес очень толкового руководителя Евгения Ивановича Костюкова, разъехались по домам.

Всю неделю ставили окна от “Доппель”, даже Колбан перестал жаловаться на тяжелую работу. Они просто ласточкой залетали в проемы.

Заказы текли рекой, было такое впечатление, что полгорода решило поменять окна. Приходилось работать до вечера, иногда делая по два объекта в день.

На улице уже царил вечер, зажигались фонари, разрезая синюю темноту золотистыми пятнами света, Виталик все еще ковырялся у рамы, монтируя откосы. Лето стояло жаркое, духотища, спина под комбезом чесалась, руки болели. Напарник опять втыкал в телефон.

— Андрюх, помоги, а? Подержи вот тут.

— Угу. — не отлипая от стены, напарник продолжил тыкать пальцем в экран.

— Че угу-то, блять? Что там у тебя такого интересного, а?

— “Хохлы” с “Гусями” поехали объект в области делать, одним дали больше проемов, другим меньше. Теперь срутся.

— А ты там че?

— А я разруливаю. Ща, погоди.

“Разруливает он, переговорщик хренов! Один я корячусь тут!” — возмущенно подумал Виталик и краем глаза заметил движение в окне.

В черном зеркале стекла отражался он сам, пустая комната с ободранными стенами и Андрюха со своим телефоном. Вот только сам Виталик там не стоял, держась за подоконник, а двигался. Шел прямо к Андрею, держа киянку в руке. Удар с размаху - и худенький Андрюха отлетел в одну сторону, телефон, сверкнув серебристой рыбкой - в другую. Еще удар - выбит глаз. Град ударов сверху по голове - вмятина в черепе, кровью заливает стены, тело напарника перестало дергаться. Тот, в окне, развернулся и посмотрел на оцепеневшего Марихина. Залитые черным глаза, сбитые как-то набок волосы, и полное отсутствие рта - просто гладкая кожа, заляпанная красным. Под кожей ходуном ходили челюсти, выпячиваясь, растягивая щеки, словно тот, из окна, что-то кричал.

Глядя на кровавую кучу тряпья, в которую превратился его напарник, Виталик почувствовал, как по спине потекли ручьи пота, коленки противно ослабли, он вцепился в подоконник, чтобы не упасть.

— Ну, чего там держать-то? Виталь? Эй! Ты чего, плохо тебе? — услышал он позади голос Андрюхи и медленно повернулся.

В комнате все было по прежнему, только напарник отлип от стены и жаждал ему помогать. Наконец-то. Парень резко обернулся, успев поймать в стекле исчезающее отражение двойника, который через секунду пропал. Окно снова стало просто черным зеркалом. Тьма за стеклом словно стукнула когтями по тонкой преграде и растворилась, оставив попытки пробраться внутрь.

Всю дорогу домой Виталика трясло. Ничего он напарнику рассказывать не стал, опасаясь насмешек. Да и мало ли, переработал, устал, жара эта, черт знает что уже мерещится. Дома, жахнув для успокоения пару соточек водки, улегся спать. Полночи крутился, размышляя, с чего ему такое привиделось. Может шиза на подходе? Возраст как раз такой, после тридцатки все это и вылезает. Получив пару пинков от жены, которой он мешал спать, кое-как успокоился и заснул нервным, рваным сном.

Утром оказалось, что работать ему не с кем. Андрюха заболел. С кровати он встать не мог, все болело. Нос дал ему три дня за свой счет. Виталик решил зацепить в напарники Руслана, с которым раньше работал, но тот отказал, с ним тоже было что-то неладно. Плохо себя чувствовал.

А Нос бегал по холлу у проходной и потирал руки. Окна отлетали как горячие пирожки, конкуренты сидели в засаде прищурившись, как немцы за бруствером, выясняя, откуда Костюков берет товар. Но, то ли Нос так умеючи шифровался, то ли новые поставщики рекламу себе не делали - у других фирм окна “Доппель” так и не появились.

Зорге 12.

Вера Сергеевна сидела перед телевизором в пышном велюровом кресле и, подперев голову рукой, смотрела чудесный фильм. По каналу Культура показывали “Унесенных ветром”. Изредка она вздыхала, сожалея, что ей на жизненном пути так и не встретился достойный мужчина. Все сама да сама. Вот уже шестой десяток разменяла. И не было в ее жизни никакой романтики и страсти. А так хотелось бы. Чтобы и ревность, и цветы, прощания и снова встречи… Приятные размышления прервал громкий топот сверху. Бамц! Бамц, бамц! Застучал мяч по соседскому полу. Жалобно задребезжали висюльки на стеклянной люстре, забухало, задрожали стены от прыжков ребенка.

“О, господи, когда же это кончится! Когда уже они начнут с ним заниматься! Книжку почитали бы ему, что ли. Бегает после садика как оглашенный. “ — подумала Вера Сергеевна и прибавила звук на телевизоре.

Через 10 минут прибавила еще. Ребенок бегал, падал, кидал на пол что-то тяжелое и радостно визжал. У женщины начало стучать в висках. Она встала и пошла на кухню, поставить чайник. И немного посидеть в относительной тишине. Но маршрут беготни маленького соседа включал и кухню - в однушке особо не разбежишься.

“ И ведь не скажешь ничего - ребенок же. Но почему они ему это позволяют? Почему не считаются с теми, кто живет внизу? Я что, не человек, я отдохнуть вечером не могу?” — все вопросы Веры Сергеевны остались без ответов.

Чай был выпит, кино смотреть уже не хотелось. 9 часов вечера. Ребенок все еще бегал, как заведенный, орал, повизгивал, падал. Вере Сергеевне казалось, что над ее голову падает пудовая гиря. Голова заболела.

“Да чтоб тебя, мелкий говнюк!” — в сердцах подумала она и развернулась к окну.

По черному зеркалу стекла пробежала рябь, Вера сморгнула. В окне отражалась пожилая полноватая женщина с растрепанными седыми волосами. Почему-то, в Верином халате. И на Вериной кухне. В кухню забежал маленький мальчик, лет 4-х, в маечке и беленьких трусиках. Женщина схватила пацана за руку и вздернула вверх. Пару раз с силой встряхнула его, и влепила ему по лицу. С размаху. Головенка мальчика мотнулась, из носа потекла кровь. Видно было, что он захлебывается криком, вопит. А женщина не останавливалась. Била и била, замахиваясь все выше, попадая по лицу, по голове, кровь летела брызгами, заляпывая белый кухонный гарнитур. Внезапно она бросила ребенка на пол, и повернулась к оцепеневшей Верочке. Старуха с перекошенным от злобы лицом. Черные дыры глаз, растянутый в гримасе рот с зашитыми толстой ниткой губами. Вера Сергеевна с ужасом узнала в этой старухе себя.

Дрожащими руками стала ощупывать свое лицо, не понимая, что происходит. Ведь это она там, отражается в окне! А старуха стояла, покачиваясь, шевеля зашитым ртом, словно говорила что-то. Темные нитки на ее губах стали прорывать кожу, на подбородок потекли струйки черного. Она подняла руку и исчезла.

Очнулась Вера Сергеевна на полу. Табуретка валялась рядом, в окне никого не было. В доме царила тишина. Поднявшись на трясущихся ногах, она доковыляла до дивана и легла. Телевизор орал, но ей было все равно. Накрыв ноги пледом, она стала тупо смотреть в экран. После полуночных новостей наверху опять забегали. Что-то кричали, зарыдала женщина. Через 10 минут послышался вой сирены скорой помощи. “Ванечка, Ванечка!” — кричала соседка. По подъездной лестнице кто-то промчался вниз, скорая уехала, унося завывания с собой.

И наступила тишина.

Весенняя 16.

Квартира сияла после ремонта, Дениска обходил свои владения, довольно поглаживая новые вещи. Наконец-то своя, и дизайн сам придумал, и материалы подбирал, пережив столько битв с женой и тещей. Они всегда выбирали какую-то безвкусицу. То обои в жуткие розочки, то пол “под мрамор”. Зашел на кухню, где суетилась жена, готовя ужин. Сегодня вечером должны прийти ее родители.

— Коть, скоро там? — парень стащил кусок колбасы из тарелки с нарезкой, — Голодный как волк.