Читаем Заклинание в 220 вольт онлайн бесплатно

Послеобеденное время в НИИ фармакологии было временем тихим, изредка нарушаемым звяканием чайных ложечек, бьющихся о край чашек. Сотрудники перемывали кости своим коллегам из разных отделов, лаборантки хвастались новыми кофточками и платьями, доктора наук степенно прохаживались по коридорам института, обсуждали рыбалку на прошлой неделе, и новую машину профессора Степанова. Профессор Степанов, Игорь Семенович, будучи простым завлабом отдела фармакогенетики, жил с размахом, и всех интересовало, на какие шиши. В прошлый раз новый галстук Степанова от Луи Виттон вызвал разговоров на пару недель.

Внезапно тишину разорвал грохот, доносящийся из лаборатории в дальнем конце корпуса. Раздался громкий хлопок, на всем этаже вырубило свет. Стало темновато, включилась аварийка.

По коридору, расталкивая светил науки, промчался взлохмаченный парень в белом халате.

— Там Кисюкова шандарахнуло!

— И что, коллега, насовсем? — флегматично отреагировал пожилой мужчина в костюме, он только что с жаром рассказывал, как поймал щуку, широко разводя руки.

— Кирдык! — парень унесся дальше.

В кабинете номер пятнадцать, на полу лежал Виктор Иванович Кисюков. Младший научный сотрудник, инженер-исследователь отдела фармакологической генетики, лежал в луже, что разлилась из большого флакона, стоявшего на столе. Неудачно задел, а крышку он закрутить, как обычно, забыл. Кисюкова долбануло, так как жидкость разлилась под стол, где имелись погрызенные крысами провода. Лабораторные экземпляры сбегали часто. Мужчина лежал со сведенными в судороге пальцами рук и вздыбившимся волосами. Как ни странно, живой.

В дверном проеме показалось недовольное лицо Степанова.

— Виктор, ну что тут за бардак опять у вас? Что опять разлили?

Кисюков забарахтался, силясь перевернуться, встал на четвереньки и выполз из лужи.

— Игорь Семенович, ничего страшного, просто раствор Коллинза. — прохрипел он, пытаясь принять вертикальное положение, и привести мокрый халат и брюки в относительный порядок.

— Опять из-за вас отключение электричества на этаже! Это безобразие. Вы срываете работу.

Витька поднялся по стенке, голова кружилась.

— У вас опять объект сбежал? — Степанов нахмурился и ткнул пальцем в пустую клетку.

— Нет, ну что вы, его сейчас девочки принесут. Н-на забор анализов забрали. — соврал первое, что пришло в голову, Кисюков.

— Почему забор анализов осуществляется без вашего контроля? Вы хотите сорвать важный эксперимент? Когда отчет сдадите, опять с опозданием?

Витька заблеял что-то про то, что он все проконтролировал, просто оставил объект в виварии. Степанов махнул рукой и вышел.

В голове шумело, зрение расплывалось. Кисюков потер запотевшие очки пальцами. Стало видно еще хуже. Снял и вытер сухим лацканом халата. Не помогло. В клетке, где должен был находится объект исследования № 127, категория GFX, которого лаборантки прозвали Тайсон, за обкусанные уши его соседей, никого не было. Крышка клетки была откинута. Этот здоровый самец крысы был самым ценным экземпляром Кисюкова. Исследования подходили к концу, Тайсон показывал отличную реакцию на новый ноотропный препарат. Его давно отселили в отдельную клетку, так как крыс не терпел никого из сородичей, начинал драться, и пару раз загрыз своих соседей насмерть. А теперь этот гад сбежал.

Нащупав стул, Кисюков присел. И тут же свалился, упав в обморок.

Пришел он в себя среди сотрудников скорой помощи. Врач, обследовав Витьку, пришел к выводу, что в госпитализации он не нуждается, похмыкал, спросил, правда ли он получил удар током, и выслушав ответ, сказал что Кисюкову повезло. И очень странно, даже кожные покровы имеют нормальный вид. Обычно все хуже. Прожарка средней степени. Померив давление и сняв ЭКГ у пострадавшего, медики удалились, удивленно переглядывась.

Еще раз заглянул Степанов, сказал, что выписал Кисюкову отгул, и в понедельник он может не приходить. Все равно тут техники будут все восстанавливать.

Искать сбежавшего Тайсона Витька не собирался. Есть другие, тоже с неплохими результатами. А этот чемпион пусть в подвал попадет, к диким сородичам. Они там его научат, как жить надо. Пусть с местными Хабибами встретится, повоюет.

Рабочий день пятницы подходил к концу, сотрудники потянулись на проходную. Виктор переоделся, провел руками по еще немного влажным штанам и рубашке, взял сумку и вышел навстречу выходным. Несмотря на все произошедшее, настроение было приятным. Теплый майский вечер настраивал всех на отдых, пахло нагретым асфальтом и клейкими тополиными почками. Город наполнялся предвкушением пятничного разгуляя. Люди, спешащие к метро, останавливались у киосков, покупали шаурму, пиво, в бургерную стояла очередь. Пара Витькиных коллег, куривших около входа в метро, позвали его опрокинуть по кружечке в местной забегаловке, но он отказался.

— И чего ты его позвал, этого сыча никуда не выманишь. Да и неинтересно с ним. — один из мужчин затушил сигарету в урне, поправил сползший ремень.

— Да. И усы у него дурацкие, как у порноактера из 70-х. Ух, поди встопорщились сегодня. Так долбануло!

Мужчины засмеялись и пошли ко входу чебуречной рядом с метро.

Витька Кисюков, дожив до своих 32-х, был человеком одиноким, но нисколько не тяготящимся этим обстоятельством. Романы он заводил легко, и также легко их заканчивал. Женщин он выбирал в основном из своего института - умных, с учеными степенями, чтоб было о чем поговорить, но все они оказывались очень скучными, и в быту большинство из них были равнодушны к пыли и разбросанным вещам, что Витьку очень раздражало. Одно дело свои носки, складированные под диваном, и совсем другое - чужие. Да еще и одежда на спинках кресел. Нет уж, лучше он сам.

Друзей у него осталась всего двое, остальные к 30-и уже переженились, и с Витькой общались неохотно. Потому что жены были против. Так что, ему предстоял спокойный вечер с обычными холостяцкими удовольствиями.

Спустившись в метро, Кисюков потолкался в очереди на проход, съехал по эскалатору, и вышел на перрон. Нужно было двигать к первому вагону. Пробившись сквозь толпу, он стал глазеть на табло, показывающее время. Народ вокруг гомонил и жался у линии посадки.

В просвете между людьми он заметил парня, сидящего на краю платформы, почти у тоннеля. Встрепанные волосы, куртка цвета хаки в каких-то бурых пятнах. Он сидел сгорбившись, свесив ноги к рельсам.

“Сейчас прыгнет! — сердце пропустило удар, Витя стал пробиваться сквозь толпу, — Неужели никто не видит?!”

Парень повернулся. Черные бездонные глаза скользили по людям, не задерживаясь на ком-то. Увидев, что Кисюков смотрит прямо на него, парень поднес окровавленную, изломанную руку к лицу, и вытянув указательный палец, поднес его к губам. Спрыгнул с платформы и растворился в потоке холодного воздуха, что выталкивало из противоположного тоннеля.

Подъехал поезд, толпа занесла ошарашенного Витьку в вагон. Научного сотрудника вмяло в угол, около кабины машиниста, одуряюще запахло резкими, неприятными духами и потом. Люди перемешивались, входили и выходили. У Витьки разболелась голова. Недалеко от себя, он заметил девушку с длинными сальными волосами в поношенной вязанной кофточке. На плечах у нее сидела страшненькая лупоглазая обезьяна. Зверек корчил рожи, и дергал девушку за волосы. Та все время что-то бормотала, глядя в одну точку перед собой, изредка отмахиваясь, словно отгоняла надоедливую муху.

“Вот надо же завести себе такую страшилу. Еще и без намордника ездит с ней. Вдруг, укусит кого?” — подумал Виктор и обвел глазами вагон. Сонные, уставшие люди не обращали внимания на чудную обезьяну, а та, заметив, что Кисюков на нее пялится, показала неприличный жест и с размаху хлопнула девушку лапами по ушам.

Хозяйка зверька сжала виски руками, словно от нестерпимой боли, замотала головой. Люди стали расступаться. Почему-то все смотрели на нее, и никто не смотрел на обезьяну, что продолжала бесноваться на плечах девушки. Витька понял, что следующая - его станция и стал протискиваться на выход. Дама с обезьяной, пошатываясь и шепча проклятия, встала перед Кисюковым. Хвост животины заманчиво маячил перед носом Витьки. Тот не удержался, и дернул.

Дикая тварь подпрыгнула, оскалилсь, морда ее вытянулась, глаза налились кровью, в ярости она стала бить девушку по голове, а та согнулась, закрыв ладонями лицо.

— Изыди, сатана! — прошипел Витька, сам испугавшись реакции зверька.

Свет мигнул, диктор сообщил, что они на остановке “ Партизанская”. Народ повалил на выход. Кисюков обалдело смотрел на идущую впереди девушку. Никакой обезьяны на ее плечах не было. Та растерянно остановилась между колонн. Взгляд ее стал осмысленным, спина распрямилась. Она потрогала рукой висок, словно еще не верила, что боль прошла. Посмотрела вверх, и глубоко вздохнула.

Повернулась, и увидев глазеющего на нее Кисюкова, смущенно улыбнулась.

— Кажется, я станцию свою проехала. У меня это бывает.

— А как же ваша обезьянка? — Витька интуитивно понял, что сейчас будет.

Девушка шарахнулась от него, как от чумного, и побежала в сторону ступенек.

“Может это со мной что-то не так?” — подумал Виктор. Все-таки, током шандарахнуло.

До дома идти было недалеко, и Кисюков, прихватив в магазинчике полторашку разливного и рыбки, потопал в свою квартирку на первом этаже хрущевки, предвкушая томный вечер и ловлю форели на канале “Охотник и рыболов”. Удочки у Витьки отродясь не бывало, но смотреть как ловят другие он любил. Это очень успокаивало.

Под железнодорожным мостом, по которому пронеслась пригородная электричка, стоял мужчина средних лет. Старый, вытертый плащ, грязные мятые джинсы и растоптанные ботинки словно давно прилипли к нему, снимал он их явно не часто. На плечах у него сидела такая же образина, как и у девушки в метро. Только еще уродливей. С каким-то горбом и вздыбленной шерстью, торчащей клочками.

“ Ну что за мода? И где они их берут-то, страшных таких. Вот люди енотов заводят, или там хорьков - они хоть милые.” — думал Витька, — “А эта страсть какая-то просто. Результаты неудачных экспериментов генетиков.”

Мужик стоял и упорно смотрел на опору моста. Опора была разрисована граффити, причем самыми бездарными. Мужчина водил пальцем в воздухе, повторяя линии надписей и иногда вскрикивал. Обезьяна, не обращая на это внимание, копалась у мужчины в голове, перебирая волосы. Даже показалось, что она вытаскивает у него из головы что-то похожее на черных червей и сует себе в рот.

Проходя в арке моста мимо мужчины, Кисюков почувствовал вонь немытого тела. Откуда у бомжей такие животные, подумал Витька, и шутливо сложив пальцы пистолетиком, направил их на обезьяну, которая как раз обернулась, посмотрела на него, скаля длинные желтые клыки.

— Пуф! — сказал Витька, вскинув “пистолетик” вверх после “выстрела”. Обезьяна растворилась в воздухе темным облачком, Кисюков захлопал глазами, мужчина растерянно заозирался.

— А... эээ.., — захрипел бомж, — молодой человек, не подскажите, где я?

— В Измайлово! Пить надо меньше! — Витька брезгливо сморщился.

— Да я вообще не пью. И в Балашихе живу. Как я тут оказался?

— Не знаю, и обезьяна у вас убежала куда-то.

— Какая еще обезьяна? — воззрился на Кисюкова мужик. — Нет у меня никаких обезьян. Собачка, Тюлька есть. Обезьян нет. Хотя... Не помню ничего... Какое число сегодня?

— 23-е мая, фокусник. Я сам ее видел. А потом бах! - и растворилась.

Мужчина схватился за голову.

— 23-е? Мая? О, господи... Ничего не помню. Обезьяна какая-то…

— Ну, вы тут разбирайтесь, а мне пора. Метро - вон там. — Витька со странным чувством, что это он здесь сумасшедший поправил очки и пошагал домой.

Дома было тихо, сумрачно из-за великолепных кустов сирени, что росли под окном. Сирень цвела в этом году буйно, и за окнами однушки покачивались роскошные фиолетовые душистые гроздья соцветий. Витька переоделся в треники и футболку, открыл форточку, взял из коридорчика пакет с пивом, взглянул на себя в зеркало, что висело в прихожей. Усы может и вправду сбрить? Старят вроде. Он пригладил растительность под носом. А чего, будет симпатичный молодой брюнет. А может, и не очень молодой. Но, симпатичный. Витька улыбнулся сам себе и пошел за кружкой на кухню.

Засев на диван перед телеком, Кисюков все никак не мог расслабиться. Ну да, долбануло его сегодня, но не умер же. Хотя, обычно в таких случаях летальный исход. Ну видит он каких-то страшных обезьян, так может это не глюки? Просто пошла мода на наплечных животных. Мех на плечах нельзя, а животину живую — можно. Ну да, а бомж - тоже модник, сам себя перебил Витька. Весь в Дольче Габбана, с обезьяной, ага. И куда эти страшки потом делись? Премии, наверное, лишат. Степанов - мстительная скотина. Доложит начальству, как пить дать.

Пиво подходило к концу, программа о ловле форели на спиннинг тоже. Размышления о вкусной рыбке, запеченной в фольге, прервала сильно качающаяся сирень за окном. “Опять ветки дерут!” — подумал Витька и поднялся с насиженного места, чтобы шугануть любителей халявных цветов.

Ветки кустов тряслись, как будто на улице был штормовой ветер.

В вечерних сумерках, под окном, стояла старуха Коростылёва и дергала ветки сирени, раскачивая их с все большей амплитудой.

— Лидия Сергевна! Вы чего хулиганите? — крикнул ей Витька сквозь стекло.

Старуха остановилась, повернулась к дому и выпучив глаза, затянутые бельмами, открыла черный рот.

— Знала, что кто-то меня услышит..

Кисюков вдруг вспомнил, что Коростылеву похоронили еще на той неделе, и он самолично давал ее дочери 500 рублей на похороны. Волосы на голове еще раз за день встали дыбом, и он стал осторожно отступать вглубь квартиры.

— Витька, подлец! Подь сюда! — орала бабка под окном. — Я знаю, что ты меня видишь!

Кусты затряслись еще больше. Пришлось подойти обратно.

— Скажи Светке, чтоб картины дедовы не продавала! И там, в книжках, мои похоронные!

— В каких книжках... — тупо переспросил Витька.

— В “Капитане Врунгеле”! Там двести семьдесят три тыщи. И пятьсот рублей. Она, дура, с детства его в руки не брала, не догадается. Скажи ей!

— Л-ладушки.. Скажу.

В этот момент Витька окончательно понял, что удар током не прошел даром для его головы. Помахав Лидии Сергеевне ручкой, он, все еще натужно улыбаясь, вернулся на диван. Стало страшно. Он убивец призрачных обезьян, и видит мертвых старух. Все. На проблему напали. Кисюков стал усиленно вспоминать таблицу Менделеева, рядами, чтобы понять, что с ним все в порядке.

— Водород, гелий. — как на уроке, вслух стал перечислять элементы. — Литий, бериллий, бор. ...Пу-пуру- пу-пууу, — протянул он и почесал макушку, — Так мы никуда не приедем, дружок. Пора к доктору.

Витька покосился на окно, но там все было спокойно. Надо бы шторы задернуть.

В кориродчике что-то бухнуло. Кисюков подскочил и метнулся в дальний угол комнаты.

Чуть опомнившись, решил, что он в своей квартире и тут его правила, поэтому надо проверить, что там такое. На полу валялась его сумка, с которой он ходил на работу. С расстегнутой молнией. Всего-то. Переведя дух, он пошел на кухню и стал готовить ужин. Глаз нервно дергался.

Яичница с беконом вышла отличная.