Читаем Через шторм онлайн бесплатно

Весна приходит с тёплым бризом. Снег обращается в кашицу, и по желобам вдоль улиц журча сбегают ручьи талой воды. Море меняет оттенок с угрюмого свинца на мягко-зеленоватый. Ролан облокотился о парапет балкона и с интересом наблюдает, как в порту загружают первые торговые корабли. Груз, судя по тюкам, пушнина и целебные горные травы. В сторонке стоят ящики с творениями дворфов и слитками металлов.

Вдоволь насмотревшись и надышавшись ещё прохладным, но несущем зачатки тепла, воздухом, Ролан вернулся в комнату. Хотя называть это комнатой язык не поворачивается. Настоящий зал мраморными полами и колоннами. Кровать с роскошным балдахином стоит в центре. Штора из полупрозрачного шёлка покачивается на сквозняке и открывает вид на ворох вышитых золотом подушек и толстое одеяло.

На краю ложа стоит серебряный поднос с остатками завтрака. Утром есть, почему-то, полагается только в постели и никак иначе. По крайней мере, так думают слуги, каждый раз приносящие еду стоит открыть глаза. Ещё ни разу Ролан не успел выбраться из-под одеяла.

На тарелке остались комки каши на молоке, а в кружке остатки травяного чая. Он хотел бы мяса, но увы, у королей особая диета. Это в рассказах Йора и книжках они предаются пирам и пьянству. Ролан же только и делает, что подписывает договоры, выслушивает послов и ломает голову над будущим королевства. Доходит до того, что ужин проглатывает даже не поняв, что было на тарелке. А сам в это время читает очередной доклад о строительстве.

Планы были оговорены ещё осенью, тогда же был заложен фундамент. На зиму всё стихло, пережидая вой метели и трескучий холод. Но стоило снегу сойти, как работа закипела с утроенной силой. Дворфы и пленные эльфы возводят новые крепости, на месте разрушенных. Закладывают деревни и выкорчёвывают лес под пашни.

Жизнь потихоньку налаживается.

Ролан прошёл за рабочий стол в другом конце зала, позёвывая и запахивая махровый халат. На ногах, вместо привычных сапог или ботинок, мягкие и тёплые тапочки. Кэрис нарисовала на них заячьи морды, а он не стал менять на другие.

Не успел проделать и половину пути, как двери распахнулись и зал влетели слуги во главе с постельничим. С собой принесли королевский наряд. Тяжёлый камзол со множеством золотых элементов и рубиновыми пуговицами. Рубашку из нежнейшего шёлка, штаны и сапоги из мягкой кожи, работы настолько тонкой, что на ноге почти не ощущаются.

Ролан успел скривиться, но его начали одевать там, где поймали. Быстро и сноровисто.

— Может, я уже сам буду? — Пробурчал Ролан, послушно поднимая руки и позволяя натянуть на них рукава.

— Боюсь, это невозможно. — Сказал постельничий, качая головой.

Лицо у него жёсткое, с разрубленной верхней губой и кривым носом. Совсем недавно, он был лихим вождём степного клана, а вот теперь заведует сном и одеванием Ролана. Попутно отвечая за безопасность и охрану дворца. Власти у него стало в разы больше, чем в бытность степняцкого вождя.

Даже «слуги», одевающие Ролана, не совсем слуги. У каждого большие отряды, поместья и собственные слуги. Одевать монарха абы кто не может, это в первую очередь символ положения при дворе и статуса.

— Вашей Светлости сегодня принимать послов из Империи, Вакта и пары мелких княжеств.

— Что у них? — Спросил Ролан, схватившись за разговор, лишь бы отвлечься от происходящего.

— Хотят заключить договоры о поставках морем, Вакт хочет зафрахтовать пару судов и открыть постоянное представительство. Империя… хочет освободить пленников. От подземного королевства прибудет глава торговой гильдии, с докладом о прокладке новых дорог и возведении торговых постов.

— Пусть поговорит с Жизель!

— Госпожа отбыла на рассвете. У неё назначена встреча с ханами, только прибывшими из Степи. Хочу заметить, очень важная. Они обязуются возвести пару городов и заняться скотоводством на склонах гор.

— Аргх… — Выдохнул Ролан, чувствуя, как сильные руки затягивают ремень. Не самое приятное чувство.

— У Вашей Светлости будут пожелания?

— Нет, Уэн, можешь заниматься обычными делами.

— Очень хорошо. Первая встреча через два часа, засим откланиваюсь.

Слуги ушли, а Ролан с тоской посмотрел на меч в чёрно-красных лаковых ножнах, стоящий в дубовой стойке у кровати. Жизнь была куда проще и приятнее, когда единственным имуществом был этот клинок. А ведь он просто хотел совершить пару подвигов…

На рабочем столе корона придавливает стопку бумаг, рядом лежит пучок перьев и маленький нож для чинки. В стороне целая куча пустых чернильниц, сам стол пестрит кляксами различной свежести. Ролан тяжело вздохнул и начал убирать бумаги в стол, разделяя на важные и не особо.

Торговля, мирный договор, торговля, торговля… соглашение совместном рыболовном промысле. Отдельной стопкой идут жалобы новоприбывших ханов. Кому-то земли дали меньше, кому-то дали не там. А кто-то вообще не рад урезанию власти и требует немедля идти войной на соседей. Таких большинство.

— Ну вот чего им спокойно не сидится? — Пробормотал Ролан, бросая лист за листом в мусорную корзину.

Надо обеспечить охрану послам Империи, а то не ровён час получат акинак под рёбра. Проблем не оберёшься. Самый последний лист оказался прошением о финансировании. Король озадаченно оглядел, поднёс ближе к глазам, вдруг ещё не проснулся до конца и не так прочёл. Нет, всё верно, некий Алан лен Райпо просит двести тридцать одну золотую монету на постройку академии магии. Он уже присмотрел удобное место в предгорьях. Всего-то надо провести отбор кандидатов и выписать магов из империи.

Держа листок Ролан опустился в кресло, гадая, что это? Хитрец решил срубить дармовых денег или действительно хорошая идея. Он прекрасно помнит слова матери, что магия не более чем побочный продукт жизни богов. Как дыхание или… другое, что тоже выходит из тела.

Луиджина распугала большинство демиургов, и те попрятались, впрочем, начав грызню меж собой. Однако, «запасов» магии хватит ещё на тысячи лет. Было бы глупо не использовать. В худшем случае горожанам будет потеха от пляски висельника.

Ролан положил листок на стол, взял перо и ножик. Осторожно заточил, срезая размягчившийся край, и окунул в чернильницу.

Подпись получилась красивая и размашистая. Чего-чего, а практики в этом деле ему теперь не занимать. Ещё свежие чернила присыпал мелким песком и отложил листок в сторону досыхать.

Водрузил корону на голову, вновь покосился на меч, вздохнул и понуро направился к выходу.

Впереди ещё один день королевской рутины.

Сумрак окутывает зал, колеблет пламя десятков свечей и резонирует в унисон горловому пению. Десяток эльфов воздевают руки к потолку и по запястьям струится кровь. Лица окрашены охрой, а пол между ними костным мозгом. В темноте гудит огромный барабан, хотя в зале его и нет. Гремит само пространство, оно сжимается и растягивается, искажая саму суть вещей.

Кровь, страх и смерть. Самые древние и самые мощные катализаторы магии, слишком грубые для тонких материй… но незаменимые для колдовства космического масштаба. Меж эльфов на полу один за другим вспыхивают символы языков чужого мира. Что были записаны тысячи и тысячи лет назад.

За дверьми нарастает шум, распадается на крики и лязг металла. Однако это только подпитывает магию, Великий Жрец едва сдерживает смех. У него получилось! Пусть весь мир сгорит, но он и его последователи прибудут в раю. Ведь нет выше благодетели, чем даровать забвение умирающему в муках. Особенно если страдает целый мир. Яд, дарующий забвение, или удар кинжалом, не имеет значения, главное оборвать мучения. Не дать обречённому впасть в агонию. Лишь глупец будет мешать…

Дверь пробил алый клинок, доски треснули и прогнулись под ударом. Багряное лезвие рассекло засов и створки распахнулись, ударились о стены и перекосились на сорванных петлях.

В зал ворвались легионеры из личной гвардии императрицы. А во главе их вошла сама Сокрушительница Богов. Та по чьей воле мир был обречён!

Волосы её красным шлейфом трепещут на призрачном ветру, а золотые глаза источают ярость. Алый клинок втянулся в порез на запястье, и Луиджина указала на жрецов.

— Остановить их!

Легионеры бросились выполнять приказ, методично и хладнокровно. Ударяя коленопреклонённых в затылки рукоятями мечей. Великий Жрец захохотал, тыча пальцем в императрицу.

— Слишком поздно! Вестник смерти уже вызван в этот мир! Узри же, его мощь и рыдай! Можешь убить нас всех, но заклятие не остановить!

Луиджина скривилась, как от кислого вина. Оглядела зал, символы на полу и тела жертв, сваленные в углу. Дети, эльфы, орки и даже двое человеческих.

— Заклинание? — Прорычала девушка, указывая ладонью на магический круг. — Ты это называешь заклинанием?

Великого Жреца скрутили до хруста в плечах, подволокли к правительнице. Луиджина схватила за волосы, безжалостно ткнуло лицом в пол.

— Видишь? «Аен, Ла-ан, Дер ко уэл»? Здесь же ошибка на ошибке, даже нарисованы неверно. Это вообще «Ла-ан» или «Пиа-ат»? Круг и тот скорее овал!

— Зря стараешься, — прорычал жрец, стараясь отвернуться от пола и сплёвывая кровь из разбитых губ, — твоя ложь ничто для меня! Вестник… уничтожит мир, а мы будем прибывать в раю!

— Я тебя огорчу. — Рыкнула императрица, отпуская волосы и отряхивая руки, с такой брезгливостью, будто держала навозного таракана. — Живых в рай не берут.

— А?

— Вас осудят и приговорят к одиночному заключению. Без света, без ветра, в камере меньше бочки! Увести!

Легионеры выволакивают сектантов волоком, кто-то из неоглушенных вопит и старается перегрызть вены на запястье. Его успокоили ударом в висок. Луиджина поморщилась и с горечью посмотрела на мёртвых детей. Ей не говорить с их родителями, она их даже не увидит. Но от этого не легче. Зима выдалась жестокая, и количество сект выросло несоизмеримо. В тяжкие времена народ всегда ищет спасение в сверхъестественном.

Брезгливо пнула свечу и развернулась к выходу… Огонёк потух и разом затухли остальные свечи. Ткань мироздания, расшатанная дикой магией, натянулась грохоча и порвалась. Вспыхнул свет, разом отовсюду, выжег даже намёки на тень. Здание тряхнуло от крыши до фундамента, с потолка посыпалась каменная пыль. В коридоре истошно засмеялся жрец.

Луиджина отчаянно заморгала, утёрла лицо ладонью. Слепящий свет схлынул, оставив её в тёмной комнате, но не одну. В магическом круге медленно поднимается мужчина, человек. Златовласый, плечистый и с мечом на поясе. Одежда заляпана кровью, крылья носа жадно раздуваются. Сердце застыло, Луиджина вздрогнула и шагнула к нему. Этот силуэт она узнает где угодно! Только двое могут иметь такой контур лица, такой подбородок и нос!

Мужчина выпрямился, провёл ладонью по лицу откидывая волосы за спину и озираясь. Императрица издала стон, полный изумления и страдания. На чистом лице юноши сверкают глаза цвета стали. Это единственное отличие.

Одет в свободные одежды, покрытые сажей и бурыми пятнами. В правой руке изогнутый меч, похожий на клинки бессмертных, но с круглой гардой. Перевёл взгляд на эльфийку, отшатнулся, глаза округлились, а челюсть отвисла. Поднял левую руку и ткнул пальцев в девушку.

— Почему у тебя такие уши? Стоп… а где я? Тот демон… где он?! Где старик?! Где мама?! Ты с ним заодно?!

Изогнутый клинок нацелился в лицо. Луиджина моргнула, старательно протёрла глаза, но наваждение не пропало. Перед ней стоит копия отца, но с серыми глазами.

— Кто ты? — Прошептала девушка.

— Это я здесь задаю вопросы! — Рыкнул юноша, и в его глазах увидела собственную смерть.

Видение было столь ярким, что она ощутила холодную сталь, рассекающую от ключицы до таза. Мотнула головой, ответила прямым взглядом. Выпрямилась и произнесла надменно, тоном воистину императорским:

— Я — Луиджина ди Креспо.

Парень вздёрнул бровь, склонил голову к плечу. Жест в точности, как у отца и Ролана.

— Какое совпадение. Я тоже.

— Луиджина?

— Креспо. Сайрус ди Креспо.

Перед встречей с послами Ролан в очередной раз перебрал документы. В целом, дела идут не ужасно. Если не считать возросшего потока людей из степи. Там началась ужасная засуха и улусы вцепились друг другу в глотки за остатки воды. Но это терпимо, в королевстве найдётся работа всем.

Отложив бумаги вышел в коридор и сразу оказался в окружении придворных. Большинство одеты в изысканные одежды, но есть сохранившие верность яркому стилю степняков. В тронном зале в тронном зале встретила гвардия Железного Клана во главе с Жизель.

Мачеха приветствовала кивком и прошла с ним, оттеснив придворных плечом, к трону. С её статью и могучими мышцами это оказалось проще простого. Мало кто способен потягаться с железными, даже с их женщинами.

Ролан опустился на трон, вырезанный из хрусталя и гранита, покрытый шкурой горного льва. Положил руки на подлокотники и выпрямился, прижав лопатки к спинке. Лицо привычно приняло надменно-отрешённое выражение. Став похожим на фарфоровую личину.

Что поделать, эмоции удел не облачённых властью. Даже Лу, сидя на троне, больше напоминает изящного голема, чем живое существо.

Жизель встала позади по правую руку. Сцепила ладони на пояснице, широко расставила ноги. Ни дать ни взять валькирия из рассказов Йора. Вот только крылатые девы войны были мельче.

Первыми в зал вошла делегация от Империи. Эльфы в красном и чёрном шёлке, двинулись по ковровой дорожке. Лица спокойные, даже отрешённые, будто гуляют вечером в саду. За пятьдесят шагов до трона все, кроме одного остановились. Посол приблизился. Ровно на двадцать шагов и сдержанно поклонился.

— Ваше Высочество.

— Рад видеть тебя, Фоэрон. — Сказал Ролан, приподнимая два пальца. — Как твоя жена? Если ничего не путаю, она уже родила?

— Спасибо, Ваша Высочество, милая Уна в добром здравии. Родила здорового мальчика.

— Надеюсь, мой подарок прибыл вовремя.

— Так и есть. Увы, я здесь по другому поводу. Прошу, Её Высочество, императрица Луиджина Первая просила передать вам.

Эльф опустился на колено и протянул конверт, запечатанный золочёным сургучом. Слуга бережно перенял, положил на серебряный поднос и передал Ролану. Парень, едва сдерживаясь от возбуждения, взял письмо. Вскрыл крохотным серебряным ножом и достал листок. Взгляд заметался по тонким строчкам, написанным лично Лу… Проклятье, бумага даже пахнет её духами!

Вздрогнул и рывком встал. В зале зазвенела тишина, посол озадаченно вскинул голову. Ролан глянул на Жизель и сказал:

— Ты за меня. — Простёр руку в зал на воинов и зычно добавил. — Немедля собрать отряд, изволю посетить столицу Империи!

***

Сайрус сидит за столом, откинувшись на спинку кресла. Левую руку закинул на неё, правую держит на колене. Закинул ногу на ногу и с интересом оглядывает зал. Луиджина сидит напротив и изучает новоявленного «брата». Меч прислонил к креслу, как отец, но лицо чистое… без тени мысли. Притом дураком не выглядит, а блеск глаз выдаёт острый ум.

А ещё от него идёт лёгкий аромат вишни, риса и спирта.