Читаем Часть третья (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Варга Василий Васильевич

Варга Василий Васильевич

часть третья

Василий Варга

Нравы новых русских

социально-психологический роман в трех частях

( если читатель проявит интерес к этому роману, будут добавлены 1 и 2 части)

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

1

Главарь абхазской криминальной группировки Тимур Амиджба приобрел еще один дом в Париже и вел переговоры о покупке двухэтажного особняка в Риме поскольку дом в Испании, купленный им несколько лет тому, не приносил ожидаемой прибыли, а скорее был убыточным. На покупку нового дома в Париже и произведенный там евроремонт он ухлопал около миллиона долларов, а что будет с покупкой еще одного, третьего дома в Италии, он просто не задавался вопросом. А вот зачем эти дома, ради кого и ради чего он их приобретает, этот вопрос встал перед ним, когда появились слухи о возможности выкупить один из корпусов гостиницы Севастополь. Гостиница это вещь, это баснословная прибыль. К тому же это в Москве, а не в далекой Франции или Италии

Тимур серьезно задумался по пути в Южный округ, где его ждало одно известное лицо по фамилии Забродин.

Поскольку вход для рядовых граждан в Округ был не только закрыт, но и заблокирован вооруженным чрезвычайно полным и чрезвычайно самоуверенным работником милиции в камуфляжной форме, Забродину пришлось спуститься на первый этаж, встретить Тимура и провести его в свой кабинет через так называемый черный ход.

Не предложив даже раздеться гостю, Забродин усадил его в кресло напротив, а сам уселся за большой двух тумбовый стол, извлек зубочистку и стал ковыряться в зубах.

-- Не будь дураком, не трать деньги на приобретение собственности за границей, - сказал Забродин в ответ на жалобу гостя, что у него кошелек отощал в результате покупки недвижимости за границей. - Какой от этого всего толк? Это деньги, выброшенные в помойную яму. Мало ли твои юристы не там запятую поставили и договор в результате этой запятой окажется недействительным, а это уже было много раз и ты окажешься в дерме: денежки куку. И к тому же большие деньги, должно быть. Сколько ты заплатил за дом во Франции?

-- Семьсот тысяч долларов, -- сказал Тимур.

У Забродина потемнело в глазах, а жидкие волоски на лысине зашевелились как от дуновения ветерка стоявшего поодаль вентилятора. Он дважды чихнул, прежде чем открыл рот, а потом еще несколько раз икнул и только потом стал шарить по карманам в поисках носового платка, а когда поиски окончились безрезультатно, прикрыл нос и рот рукавом пиджака, вытер влажный нос и с только потом начал:

-- Да ты что? Да за эти деньги ты мог бы у нас купить весь завод ЗИЛ, когда-то называвшийся ЗИС -- завод имени Сталина. -- И даже за меньшую сумму мог бы его приобрести, а ведь этот завод стоит сотни миллионов долларов. Ну ты даешь! Ты, я вижу, не ориентируешься в обстановке. Так вот послушай. Моя задача просветить тебя темного толстосума. Сейчас государство практически развалено. И в этом вина Горбачева: он развалил страну. И теперь, когда хаос, любую недвижимость можно приобрести за копейки, а потом эта недвижимость будет стоить миллионы. Ты понял? миллионы! Я эти миллионы вижу, и у меня слюнки текут. Ничего с собой не могу поделать. Если бы у меня твои капиталы, я в будущем стал бы миллиардером, русским Рокфеллером.

-- Так, может, начнем готовиться к такому приобретению, Роман Данилович, -- сказал Тимур, упираясь в спинку кресла, -- но сумму надо бы уменьшить наполовину. Я, право же, не знаю, что с этим заводом делать. Если только пустить его на металлолом. В моей гостинице, где я выкупил всего лишь пять квартир, живет много китайцев. Они скупают металлолом, и оборудование не прочь бы закупить. У них этих долларов полные карманы, а возможно и целые мешки надежно спрятанные под полом в туалетной комнате. Я никак не могу понять, зачем им этот металлолом, ведь его у нас везде полно, в каждом захудалом дворе валяется. Раньше его хоть пионеры собирали, а теперь все мимо проходят и брезгливо посматривают, думая, когда же уберут этот мусор. Он не только ржавеет, но и мешает гражданам прогуливаться во дворах и скверах. Молодцы китайцы, что скупают его и увозят к себе на родину. Только почему они так поступают, я никак не могу понять. Иногда голова пухнет от этих мыслей, но ответа все равно нет. А когда спрашиваешь китайцев, зачем им нужен этот металлолом, они только посмеиваются, либо произносят дежурную фразу: ми не понимайт ваш вопрос.

Роман Данилович почесал за ухом. Он и сам не знал, зачем китайцам металлолом, а что касается продажи ЗИЛа, то этот вопрос решает не он лично, а его непосредственный начальник -- глава административного Южного округа Дураков Афанасий Петрович. К тому же, претенденты на покупку завода уже есть и не один. Их несколько. Друг перед другом, как петухи прыгают. Просто Афанасий Петрович выжидает, кто больше даст на лапу.

-- Я займусь этим в ближайшие же дни; переговорю с Афанасием Петровичем, подготовлю его, так сказать психологически к этому вопросу, а тебе я сейчас дам хороший совет, - произнес Роман Данилович.

-- Какой?

Роман Данилович не торопился с ответом, он философски стал тарабанить пальцами левой руки по зеленому сукну массивного стола, а правую, немного усохшую руку, как у великого человека, держал на коленях. Тимур мгновенно сообразил, что самый раз открывать черный ящик -- дипломат. Он осторожно вытащил коробку из-под конфет, перевязанную розовой лентой, и смело положил на стол.

Роман Данилович наклонил голову в знак благодарности, зная, что в коробке не конфеты, а зеленые бумажки. Ничего другого, кроме зеленых бумажек, там не могло быть. И не должно быть. Ибо если бы действительно были конфеты, Тимуру навсегда были бы закрыты двери в Южный административный округ и к нему, Роману Даниловичу, в особенности.

-- Там ровно десять штук, десять конфет в зеленой обертке, спрессованные и перевязанные, к коим с интересом отнесутся двуногие существа в любой точке земного шара, -- произнес Тимур, давая понять своему благодетелю, что десять штук равны десяти тысячам долларов. Роман Данилович слегка улыбнулся, и его рука невольно потянулась к коробке с десятью конфетами, цепко схватила эту коробку и поднесла к носу, чтоб насладиться ароматом и спрятать в ящик стола. Он не произнес ни одного слова по этому поводу, не позволил себе раскрыть коробку в присутствии посетителя, - мало ли его непосредственный начальник, Афанасий Петрович, распорядился установить подслушивающее устройство, либо где-то имеется скрытая камера, записывающая не только движения рук, но и моргание глаз, одобрительный кивок головы и радостную улыбку его толстых губ.

-- Так вот, -- пальцы левой руки снова выстукивали дробь, что означало напряженную работу мысли, -- если не получится с заводом ЗИЛ, то я советую тебе выкупить у государства один корпус гостиницы "Севастополь". Семнадцать этажей. Произведешь евроремонт и... - Роман Данилович набрал воздуха в легкие и выдул струю воздуха вместе с завистью, которая его нещадно мучила. - Правда, это другой округ, но я отлично знаю господина Подь - Подько, помощника самого Раскорякина, главы ЮЗАО, то есть Юго-Западного административного округа, на территории которого находится гостиница "Севастополь". Я созвонюсь с Том Ивановичем, либо мы в баньке встретимся. Хочешь с нами попариться? Девочки там -- во! Пальчики оближешь. Одна другой лучше. Все не старше двадцати лет. Даже я, у кого шестой десяток за плечами, прихожу в такое возбуждение, что эти малышки, глядя на меня, готового к бою, без конца рукоплещут, и каждая норовит утащить меня, именно меня, а не кого-то другого на ложе нескончаемой умопомрачительной любви. Я дольше всех мусолю милашку, а она визжит подо мной, как юная избалованная хрюшка во время щекотки. Молодой только взберется, проникнет в глубины и готов, а я, я очень вынослив, ты понимаешь, - вынослив: я и тебя перещеголяю. Ох мать моя честная, ты родила на свет настоящего мужчину. - Роман Данилович почесал подбородок, расхохотался и вдруг, как по команде, принял серьезный, сугубо рабочий вид, вид слуги народа. - Там будет и Том Иванович Подь-Подько. Но учти, затрагивать эту тему в сауне не следует, а вот познакомиться стоит. Я тебя отрекомендую. И моя рекомендация, ох как много значит. С тебя еще одна коробка конфет, такая же, с таким же рисунком, но может быть и потяжелее по весу. Договорились? И...чуть не забыл. И я и Том Иванович хотели бы стать совладельцами гостиницы, которую ты выкупишь. Ну, ты не подумай: ты выкупил, а мы ее захватили, нет, ты и останешься хозяином, а мы получим жалкие проценты имущества. Скажем, я правда, не готов сейчас назвать свою долю и долю Том Ивановича, а еще Раскорякин, глава района...

-- Спасибо, Роман Данилович, кавказское спасибо. Правда, я не знаю, во сколько обойдется этот корпус в семнадцать этажей. Но все равно надо что-то делать. Откажусь от покупки дома в Риме, объявлю о продаже дома в Париже, донага раздену своих многочисленных родственников на Кавказе и, в конце-то концов, соберу требуемую сумму.

-- Ладно: я вижу ты серьезно хочешь взяться за дело, придется выложить карты, так сказать...Он этот корпус стоит порядка двести миллионов долларов, а мы его выкупим за двести тысяч, понял? Но, я должен иметь долю, ну, скажем, одну пятую часть, поскольку Том Иванович тоже что-то себе оттяпает, да и сам господин Раскорякин не менее одной третьи отберет, оформив это на какую-нибудь дальнюю родственницу.

-- Я вижу: ртов будь здоров, а что мне останется? -- не стесняясь великого человека, спросил Тимур.

-- Половина точно останется, -- сказал Роман Данилович. -- Ты знаешь, а я хотел бы быть на твоем месте. Ить если подсчитать, прикинуть умом, а не тем местом, на котором мы с тобой сидим, то затраты окупятся за два дня, а дальше зеленые бумажки потекут рекой. Так-то. Только ты, когда станешь сказочно богат, как наш Гусинский или Березовский, не задирай нос кверху. Русские этого не любят. А я русский и мой босс Афанасий Петрович тоже русский мужик: мы в Москворецком районе возглавляли районную партийную организацию при Горбачеве. Он был первым, а я третьим секретарем райкома по идеологии. Как видишь, мы из мягких кресел пересели в еще более мягкие кресла. Мы с господином Раскорякиным тоже будем иметь собственность где-нибудь на Кипре.

Роман Данилович поднес усохшую правую руку к виску и после короткого, едва заметного массажа, встал с кресла, давая понять, что аудиенция окончена. Тимур, понимая, что сидеть больше не имеет смысла, тоже поставил свое туловище на короткие ножки.

-- Ага, чуть не забыл совсем, е...его мать, банька-то когда? пойду, попарюсь, а почему бы нет? - произнес Тимур, весело улыбаясь.

-- В пятницу, в пятницу, а когда же еще. Позвони мне по прямому проводу, короче по мобильному телефону для уточнения; и смотри, чтоб копченый угорь был. Страх, как я люблю эту рыбу.

В пятницу Тимуру нагрузили полную машину всякого добра, в том числе и десять килограммов копченого угря, целую сумку черной икры и всевозможных других деликатесов, а также ящики с водкой, коньяком, пивом и шампанским. Машина "Ауди" заметно просела, но Тимур посадил к себе еще двух помощников, в задачу которых входило выгрузить все это добро у гостиницы "Россия" и спустить в подвальное помещение, где располагалась самая шикарная сауна.

Эта сауна работала каждую ночь и тут поправляли свое здоровье самые выдающиеся сыны столицы России в зависимости от занимаемой должности: по понедельникам тут дышали сухим паром вместе с девочками чиновники низшего звена, по вторникам оздоровлялись чиновники следующий ступени и так вплоть до субботы. Пятница, как считал Роман Данилович, отводилась людям наиболее высокого ранга. И представительницы прекрасного пола были наиболее изыскано одеты...то бишь без одежды, и внешне красивы. В пятницу оздоровлялась московская чиновничья элита, исключая работников столичной мэрии и глав административных округов.

Заведующая сауной Елена Акимовна вытаращила глаза на Тимура и его двух помощников, притащивших тяжелые сумки, и стала крутить носом. Ей не понравилось то, что какие-то кавказцы привезли с собой провиант и спиртные напитки. Зачем все это, если на втором этаже шикарный ресторан, и там можно заказать все, кроме дедушки и бабушки, заплатив несколько дороже, а поскольку она сама принимала этот заказ, а потом доставляла его в подвал на лифте конечно, она не была и не могла быть обижена. А что? у этих чинуш денег -- куры не клюют.

Но тут незнакомый мужчина невысокого поста с черными волосами, черными глазами вытащил пачку долларов, пристально посмотрел на Елену Акимовну и, наградив ее многообещающей кавказской улыбкой, спросил:

-- Сколько?

-- Одну тысячу баксов, -- четко произнесла Елена Акимовна.

-- Возьмите полторы.

-- Благодарю. Пожалуйста, туда вниз, там налево, потом направо, прямо и снова налево.

-- Это что, катакомбы что ли? Кто это все разберет?

-- Подождите минутку. Томочка, проводи этих господ, грузинских князей, покажи им наши хоромы, а потом возвращайся, надо встречать и провожать остальных наших гостей.

Молодая девушка тут же взяла Тимура за руку и повела вниз, как мать маленького ребенка.

-- Вы, должно быть, впервые здесь, -- сказала она, приятно улыбаясь и сдавливая его руку. Ее живые и выразительные глаза все время заглядывали в глаза Тимура, черные, жгучие, кавказские глаза, которые так нравятся русским девушкам, что они часто, не задумываясь над тем, что будет потом, мимо воли идут на самый близкий контакт с обладателем этих волшебных кавказских глаз.

-- Я помощник короля Марокко, -- соврал Тимур. -- Я хочу, чтоб вы были при мне и выполняли все, что я потребую. Передайте это своей начальнице.

-- Го-го-го, это так мило с вашей стороны, король Марокко, но боюсь, что это невозможно, -- защебетала Томочка, -- вот если бы вы выслали мне приглашение, я с удовольствием провела бы отпуск в Марокко. Сколько у вас там жен и откуда вы так хорошо знаете русский язык?

-- Я учился в университете имени Патриса Лумумбы. Приглашение я вам вышлю потом, но мы должны убедиться в том, что мы подходим друг другу.

-- Если только в конце рабочей смены. Я вас найду. Побудьте вот здесь, а я должна вернуться наверх, -- сказала Томочка, отпуская руку Тимура. - А пока вам предстоят несказанные наслаждения здесь, вон в тех комнатах, только не всю энергию расходуйте, оставьте и на меня хоть что-то, король Марокко. Я не хуже тех амазонок, что обитают в этих катакомбах, уверяю вас.