Читаем Час расплаты онлайн бесплатно

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Маленькая однокомнатная квартира на втором этаже пятиэтажного дома. Он построен из крупных железобетонных панелей, и не оборудован лифтом из-за малой этажности. В народе такие дома называются «хрущёвками». Кухня маленькая, не больше шести квадратных метров. Её дизайн и оборудование такие же простые и бесхитростные, которые можно встретить в большинстве подобных домов. В ней проживает одинокий мужчина тридцати лет. Его зовут Анатолий Портнов. Он, и его друг Михаил, сидят за маленьким обеденным, и ведут беседу. Они изредка поднимают бокалы вина.

– Толя, поделишься, как пикник тебе понравился?

– Хорошо, весело провели время, купались. Вода, правда, холодная. Бр-бр-бр. Ногу сунешь в неё, уши начинают мёрзнуть. Я с удовольствием лежал на берегу, на горячем песке. Жарился под жарким солнцем, и мне было хорошо.

– Тебе было так хорошо, что ты молчал всё время?

– Да, молчал, когда говорить не хотелось.

– С тобой пыталась поболтать Людмила. Она тебе и глазки строила, и вопросы разные задавала, только чтобы ты смотрел на неё. Усилий она много приложила, чтобы ты заметил её, и начал ухаживать. Её усилия оказались напрасными, она не поняла, почему ты её отверг. Она оскорбилась, ведь она не дурнушка, не глупая, как пробка, и всё-таки была тобой отвергнута. Ты, хоть, помнишь, Толя, какого цвета её волосы?

– Конечно, помню, она блондинка.

– Она почти рыжая, шатенка. Такие девушки тебе всегда нравились. Они всегда были в твоём вкусе. Что же случилось, Толя? Ты её даже не заметил, и не попробовал поухаживать? Ты не влюбился, случаем?

– Миша, у меня всё нормально, всё хорошо. Ты допрашиваешь меня, словно следователь. Ты давно в милицию перешёл работать?

– Толя, я от тебя не отстану, пока не расскажешь, мне всю правду. Что с тобою происходит?

– Миша, да с чего ты взял, что со мною что-то происходит?

– На пикнике ты весь день молчал. Не смотрел на девушек, которых мы пригласили. Ты не обратил на них никакого внимания, не избрал себе одну из них. Ведь их было четверо, нас тоже четверо. Следовательно, одна девушка осталась на пикнике без пары, без внимания. На тебя, любителя поволочиться за юбками, это совсем не похоже.

– Кончай, Миша, свои нотации. Наливай вино в бокалы. Давай-ка выпьем, и споём нашу любимую.

– Не отвлекайся, отвечай на вопрос.

– Отстань, Миша. Я не готов сейчас. Придёт время, не знаю, когда это будет, возможно, через неделю, возможно, через месяц, я тебе всё поведаю. А сейчас не приставай, не могу ничего рассказать, да и нечего рассказывать. Давай ещё по бокалу, и иди домой. Что-то я сегодня устал, немного пьян и хочу спать. И твои расспросы тоже надоели. Подумаешь, вертихвостка осталась без знаков внимания. И поделом ей, нечего с незнакомыми мужиками выезжать за город на пикники. А теперь, давай выпьем ещё по бокалу, и я буду спать.

.Они не знали, и не могли знать, что по чьему-то злому умыслу им больше не суждено встретиться. Они не знали, и не могли знать, что над ними занесен меч зла, которому чужды уважение чужой жизни, чужая боль, жалость и сострадание.

– Миша, ты иди домой, я почти сплю. Захлопни дверь.

– Хорошо, Толя, спи дорогой. Желаю тебе приятного сна и хорошего отдыха. Только не унывай, держи хвост пистолетом.

Свет в окне погас. Через минуту хлопнула дверь подъезда. Цок… цок… цок…, прозвучал в ночной тишине затухающий стук каблуков Михаила по сухому асфальту.

Молодая двадцатилетняя девушка открыла глаза и сладко потянулась, затем взглянула на часы. Они показывают восемь часов утра. Девушку зовут Людмила, она студентка университета, и немного подрабатывает, чтобы как-то сводить концы с концами. Иногда хочется побывать в театре, посмотреть кино, хотя бы изредка посетить кафе. На стипендию не разбежишься.

Времени только-только хватит, чтобы провести утренний моцион, и попить чай. Анатолий уже покинул квартиру, нужно провести уборку, постирать то, что он накидал в корзину для грязного белья, чтобы весь день был свободный. Кроме корзины для белья, он свои носки разбрасывает по всей квартире. Хорошо, что она однокомнатная, собирать разбросанное, не отнимает много времени. Людмила с Анатолием встречается не часто. Когда она прибирается в его квартире, он в это время сидит в своём офисе, или бегает по объектам. Людмила сунула ключ в замочную скважину, он легко провернулся, и дверь открылась.

– Анатолий Иванович, вы дома? – На всякий случай крикнула Людмила, чтобы убедиться, что его нет, и можно приступать к выполнению своих обязанностей. Для начала следует помыть посуду. Она вошла в кухню. В раковине посуды не слишком много.

– Возможно. – думает про себя Людмила: – Вечером ужинал не один, и посуду оставил на столе. Такое случается довольно часто.

Она из кухни вошла в комнату. Вначале ей бросился в глаза только стол, заставленный тарелками с недоеденными остатками блюд, и бутылка вина с двумя бокалами.

– Надо же. – проговорила Людмила в пустоту квартиры: – Толя таким стол никогда не оставлял.

За глаза Людмила его называла по-простому, Толей. Только потом она взглянула на кровать. Из её горла вылетел крик, который, наверное, услышали все соседи по лестничной площадке. На кровати лежал Анатолий Иванович. Из его груди торчала рукоятка ножа. Людмила сумела обуздать эмоции, взяла себя в руки, подошла к кровати, и пощупала пульс, приложив палец к руке, которая свисала с кровати, и была свободная для такой манипуляции. Пульс не прощупывался, и рука была холодной.

– Вот влипла. – Вслух проговорила Людмила в пустоту квартиры: – Сейчас здесь продержат долго, затем ещё где-то нужно будет давать показания. Бросить всё, и пойти на лекции? Нет. Потом ещё хуже будет. Нужно звонить в милицию.

Людмила потыкала кнопки на мобильнике: – Алё, милиция, тут мёртвый человек в квартире.

В ответ её спросили: – Сообщите адрес, куда выезжать?

– Полярная, восемь, квартира четырнадцать.

– Кто сообщает о трупе?

– Заболоцкая Людмила.

– Будьте на месте, не уходите.

– Хорошо. Я жду вас.

Людмила прошла на кухню, сварила кофе, взяв растворимый порошок из запасов Анатолия Ивановича. С наслаждением пила его, и думала о превратностях судьбы: – Хороший человек был Анатолий Иванович, культурный, вежливый. Никогда не слышала от него ни крика, ни грубого слова. Ещё вчера спокойно, возможно, и не совсем спокойно, проживал в своей уютной квартире. О чём-то мечтал, на что-то надеялся, строил какие-то планы, к чему-то стремился. Сегодня неподвижно лежит на своей постели. Теперь он уже не человек, а труп. Ему уже ничего не нужно, он ничего не ждёт, ни о чём не думает, потому, что его уже нет. Сейчас он не живой человек, а мёртвое тело.

На улице прозвучал звук сирены милицейского автомобиля. Через несколько минут квартира заполнилась людьми. Вместе с ними квартира наполнилась шумом, гамом и громкими разговорами. Слышится стук каблуков по деревянному полу. В квартиру вошли два оперативных работник в гражданской одежде, эксперт с чемоданчиком, и в милицейской форме два человека, которых поставили охранять входную дверь. Наказ им дал, одетый в штатскую одежду, офицер: – Всех впускать, никого не выпускать.

Он же заглянул на кухню: – Это вы нам звонили о трупе в квартире?

– Да. Я звонила.

– Посидите пока здесь. Потом я с вами побеседую.

Он ушёл в комнату, оттуда послышался его голос: – Ну что, Матвеич, можешь что-нибудь сказать до вскрытия?

– Здесь всё ясно, как божий день. Убийство. Орудие убийства торчит в груди. Удар сильный, нож ушёл в тело глубоко, по самую рукоятку. Нож обычный, кухонный, какие найдутся в каждой квартире. Могу сказать, что убийца, скорее всего, высокий ростом, сильный и молодой. Больше пока ничего не скажу.

– Петрович, как насчёт пальчиков?

– Имеются два комплекта отпечатков. И тех, и других, много по всей квартире. На ноже, который является орудием убийства, очень чёткие отпечатки, поверх смазанных, которые тоже поддаются идентифицированию. Следовательно, нож брали в руки два человека. Один, скорее всего, резал хлеб и колбасу, второй, чьи отпечатки сверху, убивал. Обыкновенная бытовуха. Ели, пили, затем что-то не поделили, поссорились, и в ход пошёл нож. Есть только одна странность, мне не понятная. На ноже отпечатки не тронуты. Не было даже попытки протереть его рукоятку. А пол, при этом, протёрли мокрой тряпкой, которая в данный момент находится в углу, около входной двери. Убийца очень смахивает на идиота, или, на совсем опустившегося пьянчужку, который соображает не больше, чем младенец.

На кухню вошёл оперативный работник милиции, который предложил Людмиле подождать его: – Меня зовут Александр, можно просто Саша, я не обижаюсь. Как зовут вас? Как вы оказались в квартире Портнова?

– Меня зовут Людмила. Я по понедельникам мою посуду, которую Анатолий Иванович оставляет в раковине на кухне. Также промываю полы, протираю мебель, и произвожу стирку белья Анатолия Ивановича.

– У вас есть ключ от квартиры, или Портнов оставляет его для вас в каком-нибудь потайном, условном месте?

– У меня есть ключ. Анатолий Иванович мне его дал, когда мы договорились, что я раз в неделю буду проводить у него уборку и стирку.

– Вы с ним часто встречались?

– Нет. Довольно редко. Он, когда я проводила уборку, всегда был на своей работе.

На кухню заглянул второй оперативник: – Саша, я обнаружил документы, из которых следует, что Портнов оформил кредит на миллион рублей, и обналичил деньги позавчерашним числом.

– Ого. Обыщи всю квартиру, Федя, нужно найти деньги, если они ещё находятся здесь. Это может быть важно.

Он вновь продолжил опрос Людмилы: – Портнов всегда ночевал дома?

– Этого я не знаю.

– Знаете кого-то, кто навещал его?

– Пожалуй, знаю только одного. Изредка встречалась только с ним одним. Предполагаю, что он часто навещал Анатолия Ивановича. Иногда на столе находилась шахматная доска, и лежали, разбросанные по столу, фигуры. Часто на столе стояли, пустая бутылка из-под дорогого вина, два бокала, и пустые тарелки, в которых подавались закуски. Когда друзья были вдвоём, и пили вино, Анатолий Иванович не всегда убирал посуду в раковину.

– Вы знаете, как зовут его друга?

– Знаю. Однажды Анатолий Иванович познакомил нас. Я поняла, что он рассчитывал на какое-то продолжение знакомства, но мы друг другу не подошли. Его зовут Михаил Сазонов.

– Где он проживает, или работает?

– Этого я не знаю. Наше знакомство оказалось чисто шапочным.

– Друзья много пили? Я имею в виду спиртные напитки: шампанское, водку, коньяк или вино.

– Не думаю. Много выпитого спиртного, и часто принимаемый алкоголь, обязательно сказались бы на их внешнем виде. Такого изменения внешнего вида, я не замечала, хотя и встречалась с Анатолием Ивановичем не часто.

– То есть, вы хотите сказать, что они алкоголиками не были?

– Ни в коем случае.

– Ещё один вопрос, возможно, к делу не относящийся. Кроме того, что вы работаете на Портнова, чем вы ещё занимаетесь? Учитесь, или где-то ещё работаете?

– Я учусь в университете. Трудно, можно сказать, что невозможно, прожить на стипендию. Вот я и подрабатываю у Анатолия Ивановича.

На кухню опять заглянул Фёдор: – Саша, я всю квартиру обыскал самым тщательным образом. Нигде денег, в размере миллиона рублей, не обнаружил. Могу смело утверждать, что их в квартире нет. Возможно, они и являются мотивом убийства.

– Возможно, что убийство произошло из-за кражи. – Проговорил Александр, и вновь обратился к Людмиле: – Мои вопросы закончились. Вам ещё предстоит побеседовать со следователем, нужно будет подписать протокол. Сейчас можете быть свободны, на всякий случай оставьте свои координаты, куда вам можно высылать повестки.

Эксперты свою работу завершили, собрали свои инструменты в чемоданчик, и отправились в отделение. На лестничной площадке, кроме той квартиры, где произошло убийство, имеются ещё три двери, ведущие к соседям. Александр начал их опрос. Он нажал на кнопку звонка соседней квартиры, примыкающей с правой стороны. Дверь открыла пожилая дама возрастом около семидесяти лет: – Что нужно? Зачем звонишь?

Голос хриплый, выдаёт близкое знакомство её хозяйки с табаком и крепкими напитками. Одета она довольно неряшливо. На ней надет застиранный халат, возраст которого немного моложе своей хозяйки. На её ногах утеплённые тапочки, с меховой окантовкой.

– Я майор Субботин из Ленинского РУВД. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Задавай, коли пришёл, дверь то я уже открыла. Тутимути.

– Скажите, вы знали своего соседа слева?

– Тольку-то. Конечно, знаю. Тутимути. Блаженный такой, со всеми раскланивается, вежливый, до тошноты. Ко мне обращался он редко, но называл сударыней. Какая я ему сударыня? Я всю жизнь швеёй проработала, пока фабрику не украли злыдни вороватые. Тутимути.

– Вчера вечером и ночью вы ничего не слышали в его квартире? Скандала, ругани, спора или драки не было?

– Нет. Ничего такого я не слышала, значит, шума и скандала не было. Тутимути. Стены-то у нас больно тонкие, почитай что бумажные. А что случилось то?

– Убили вашего соседа. Кто вчера приходил к нему? Вы, случайно, не видели?

– Ах, как жаль. Человек-то он хороший, хоть и чокнутый слегка. Тутимути. Видела. Мишка приходил, друг Толькин. Такой же блаженный. Я на улицу выходила, когда он поднимался по лестнице. Тутимути. Он поклонился мне, и нараспев так произнёс: «Здравствуйте, уважаемая Глафира Павловна». Это меня Глафирой зовут. Потом они долго на кухне обитались, о чём-то долдонили. Тутимути. Через стенку гул слышался, только бу, бу, бу, и больше ничего. Слов не разобрать. Так что, о чём они говорили, я сказать не могу.

– Спасибо, уважаемая Глафира Павловна. Вы мне очень помогли.

Другую дверь открыл молодой человек лет двадцати пяти-двадцати восьми: – Кто вы, и чем я могу помочь?

Александр показал удостоверение: – Я майор Субботин из Ленинского РУВД, Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Задавайте здесь. В комнату я вас не приглашаю, у меня там беспорядок.

Из комнаты доносится музыка, мелодия песни, временами звонкий женский смех.

– Вы своего соседа знали?

– Почему «знали»?

– Его убили.

– Вот как? И кто это сделал?

– Это я и хотел бы узнать.

– Вы из милиции?

– Да. Я вам показывал удостоверение. Мы расследуем убийство. Вы сегодня ночью, или вчера вечером видели кого-то, или слышали что-то?

– Увы. Хотел бы вам помочь, но не могу. Мы недавно поженились, всего несколько дней назад. Почти никуда не выходим, все дни проводим дома, готовимся к свадебному путешествию. Нам вчера ни вечером, ни ночью, не до того было, чтобы слушать соседей, или разглядывать приходящих в дом. Прошу прощения. Ничем не могу помочь.

Больше никакой информации Александр с Фёдором не получили. В некоторых квартирах дверь им не открыли, возможно, никого дома не было. Сказалась летняя пора, время отпусков. Во многих квартирах ответ был стандартным, словно люди говорили не самостоятельно, а повторяли чьи-то слова. В результате получалось, что никто ничего не видел, и никто ничего не слышал.