Читаем Carmina онлайн бесплатно

Carmina

Первая книга лирики В. Шершеневича, выпущенная до его обращения к футуризму и, позднее, к имажинизму, носит отпечаток явного влияния поэзии символистов, в первую очередь А. Блока. Книга удостоилась похвалы Н. Гумилева, обратившего внимание на выверенный стиль произведений. Обложка и иллюстрации – Лев Зак (Хрисанф).

Вадим Габриэлевич Шершеневич

Поэзия

Вадим Габриэлевич ШершеневичCarminaЛирика (1911–1912)Книга I.

Обложка, фронтиспис и рисунки Льва Зак.

Carmina

«Пошли, Господь, свою отраду

Тому, кто жизненной тропой,

Как бедный нищий, мимо саду

Бредет по знойной мостовой».

Ф. Тютчев.

ПосвящениеСкорбь я исчерпал ковшом заповедным и строгим и вылилВ чашу хрустальную влагу, на дно положив мое сердце.Влага прозрачна была, но под вихрем глухих испытанийДрогнула чаша до дна и пропенилась золотом чистым.Много имен серебристых единственной милой подругиВ сердце лежащем на дне начертала влюбленности длань.Коршунам хищной молвы не извлечь мое сердце из чаши,Звонких имен не прочесть, не понять этих жалобных слов.Ныне подруге несу эту чашу со скорбью и пеной,С сердцем сокрытым глубоко. Мой неутешительный дар!Маки в снегу

АЛЕКСАНДРУ БЛОКУ

ПОСВЯЩАЕТСЯ.

«Скрепы последние, плотник, оканчивай…»Скрепы последние, плотник, оканчивай,Руби причал!Здравствуй, вспененный, могучий, обманчивый,Высокий вал!Море дождем беспрерывным исколото…Как сладок шум!Много сложил я старинного золотаВ глубокий трюм.Знаю, что в бурю корабль накренитсяВ морскую пасть,Мачты застонут, как плачется пленница,И скрипнет снасть.Буря сурова; блеснет с побережияСвет маяка,Руль мой приученный с силою свежеюВозьмет рука.Кончится путь. Не довольно ли плаваний?Морских забот?В нежный приют успокоенной гаваниКорабль войдет.Берег

«И видит берег недалекий

И ближе видит свой конец»

М. Лермонтов

Моя душа о боль земнуюСо стоном бьется, и сквозь сныМне обещает твердь инуюНезримый голос с вышины.И правлю я во тьме вечернейКорабль к маяку вдали…Шипы окровавленных тернийВ венок мой демоны вплели.Пусть в белизне прибрежной пеныМелькает райская земля,Но корабельные сиреныПоют о смерти корабля.Ах! Берег близко… Руки стынутВ прохладной полумгле ночной.Я знаю: мрачный жребий вынутИз Книги Голубиной мной.Ночное развернулось знамя!Мне не пристать к земной мете!И демон, трепеща крылами,Как птица, реет в темноте.Исчезни!.. В миг, когда усильяПокинут мертвенную плоть.Архангелов незримых крыльяДух вознесут к Тебе, Господь.Печаль

«Меня печали мрачный гений

Крылами черными накрыл».

А. Пушкин.

Я видел в небе белые воскрыльяИ толпы ангелов, Творцу слагавших Стих, –Но птица траура свои раскрыла крылья,Погасли в небе белые воскрылья,И грустно никну – радостный жених.К чему мольбы? К чему усилья?Я – тьмы тоскующий жених.Воспоминаний рой, как траурная птица,Метнулся предо мной, лежавшим в забытьи.Я в небе увидал кровавые зарницы;Воспоминаний рой, как траурная птица,Закрыл на миг все радости мои.Так закрывают длинные ресницыГлаза усталые твои.Но ты – невеста осени певучей –Словами тихими, как тонкою стрелой,Метнула в рой воспоминаний жгучий.Но ты – невеста осени певучей,Подруга юная, горящая зарей, –Низвергла скорбный рой летучийПред разгоревшейся зарей.Воспоминаний рой, как траурная птица,Метнулся от меня, простертого в пыли.Я в небе увидал златые колесницы;Воспоминаний рой, как траурная птица,Сокрылся, приоткрыв все радости мои.Так открывают длинные ресницыГлаза горящие твои.«Пред иконой чудотворною…»

Посв. Дмитрию Рему.

Пред иконой чудотворноюЯ паду с молитвой вновь:О, прости рабу покорную,Охрани мою любовь!Чтобы милый, светлокудрыйНа измученных щекахНе заметил блеклой пудры –Я приму его впотьмах.Будет думать он, что нежнойДевушке любовь дарит,Вспыхнет страстью неизбежной,Дерзко на постель склонит.Платье расстегнуть поленится,Резко разорвет атлас…Отчего ж слезою пенитсяЗеркало зеленых глаз?С благодарностью целуя,Обовьет усталый стан…«Первый – ты!» – ему скажу я.Господи! Прости обман!ОдиночествоЯ грущу в кабаке за околицей,И не радует душу вино,А метель серебристая колетсяСквозь разбитое ветром окно.В полутемной избе низко стелетсяСизым клубом махорки струя.– Ах! Взгляни, промелькни из метелицы,Снеговая царевна моя!Из лугов, из лесов густодебреных,Из далеких жемчужных полейПокажись мне на крыльях серебряныхГолубых, снеговых лебедей.Покажись мне безлунной дорогою,Хоть на миг из тумана явись,И рукою печальной и строгоюМоих глаз воспаленных коснись!Неужель одному мне суровуюПеренесть мою горе-судьбу?Иль залечь одному мне в кедровую,Благовонную смертью избу?Никого! Я один за околицейУпиваюсь тяжелым вином,Да мятель серебристая колетсяИ играет разбитым окном.Мольба

Был чист огонь моих желаний,

И он ли небо оскорбил?

Н. Языков

Ушла печальной, оскорбленнойК своей девической земле,И в строгости непримиреннойЗатеплилась свечой во мгле.И я побрел душою спящей,Не пробужденной от тревог,В окрестный полумрак и в чащиИ в пыль изъезженных дорог.Срывал цветы я на откосахИ, как лунатик, брел вперед.Проваливался часто посохВ утробу жадную болот;Но и в болотах, на трясине,Глядя в обманчивый рассвет,Срывал с тоскою цветик синийТебе, о милая, в букет.Я, весь в цветах полузавялых,Прошел ночную глубинуИ дрожью рук моих усталыхВ твою вторгаюсь тишину.Прости былые оскорбленья!Я весь в цветах; я изнемог!И жду, благая, примиренья,Как солнца полевой цветок.МолчаниеГрущу один. Мне тяжело,Как пчелке потерявшей улей;Трепещет сердце, как крыло,Пробитое жестокой пулей.Смотрю с привычною тоскойВ дорогу темную, без краю,И равнодушною рукойСтихи чужие разбираю.И, истомленный, чуть дыша,Слежу за грозовою тучей…Переполняется душа,Не изливаясь в строй созвучий.Я промолчу. Я жду. Ах, пустьУмчатся горькие мученья!Я перелью глухую грустьВ отчетливые песнопенья.Так в половодие волнаСтремится над землей размытой,Ее немая глубинаИграет ветреной ракитой, –Но час отлива наступил:Река утихшая отхлынетИ муть, и благодатный илПо побережию раскинет.ПоэтКогда в уединеньи мирномЯ совершенствую трудыИ славословлю пеньем лирнымЧудесный свет твоей звезды,Душа смиренною отрадойПереполняется и ждет.Ободри сердце и обрадуй,Посевов вожделенный всход!Приди и пронесись, ненастье,Дождь благодатный уронив!Какое ласковое счастьеВ волнении созревших нив!Когда ж осеннею пороюИз городов поток людскойПолузаросшею тропоюВ мой вдохновительный покойПридет, чтоб с жадным восхищеньемГлядеть на сладостный посей, –Я отойду и с огорченьемПрерву ликующий напев.Как деревенский житель скромный,Я их восторга не приму:Я чужд и их волне огромной,И их ленивому уму.Когда же потекут шумливоОни обратно за камыш –Я пожалею сиротливоМою израненную тишь.Пляска