Читаем Блуждающие огоньки онлайн бесплатно

Небо, затянутое, казалось, не имевшими ни конца, ни края громоздкими “стальными” тучами, источало отвратительнейший смрад, который доносился доводившими до изнеможения сильными ледяными ветрами по всей окрестности Мертвых Земель. Огромные столбы пыли буроватого цвета необъяснимой доселе природы будто бы висели в воздухе. Земля абсолютно бесплодная и мерзлая не давала возможности прорасти даже самому неприхотливому растеньицу. Солнца не было уже много веков тому назад.

“Ароматы” здешние были весьма специфичными. Резкими. Удушающими. Стоял глубокий смрад. Пахло также чем-то горелым, а почва будто бы не просто вымерзла. Она была выжжена подчистую. Ни лесочка, ни полянки в тех местах не наблюдалось. Только голая, колючая и стылая земля.

На ней валялись кости и черепа. Не только животных. Все они также были обуглены. Рядом лежали деформированные предметы быта, которые с трудом, но все же смогли уцелеть: сковородки, ковши, чугунки… Стояла на пустыре и большая нетронутая печь-каменка, рядом с которой лежала ее верная подруга — кочерга.

Мертвые Земли не были тихим местом. Всюду слышны были завывания почти ураганного ветра, а наверху громко ревел трехглавый змей, то и дело спускавшийся, чтобы выжечь и без того безжизненную почву.

Из красно-бурой пелены Мертвых Земель неспешно и тихо вышла босыми ногами, будто кралась, высокая худощавая женщина в длинном темном плаще. Тень от капюшона закрывала большую часть ее лица, однако видно было, что кожа ее была неестественно бледной. Несла она в правой руке деревянный посох, который венчал чей-то обугленный череп. Позади нее шло под стать величавой “темной” женщине высокое существо с длинной до пояса седой не густой бородой. “Нечто” походило на мужчину, однако буквально висевшие на костях остатки темно-серой трухлявой кожи и исходящий от него затхлый и гнилостный запах не выдавали в нем человеческой природы. Носа у него не было; вместо него — дыра, имевшая форму наконечника стрелы. В глазницах его освещали путь оранжевым светом красные рубины. На его облысевшей голове “висела” медная корона с острыми зазубринами, которую при каждом шаге мотало из стороны в сторону. Одето существо было в темное до пола платье, посеребренное по краям, а в руке, подобно спутнице, оно несло костяной посох.

— Поделишься ли ты сегодня своими успехами? — свирепо проскрипело седобородое существо. — Сопутствовала ли на твоем пути удача на этот раз?

— Знаешь, — неспешно отвечала женщина грубым низким голосом, — когда я тревожилась о том, что ранее существовавший порядок может быть утрачен навечно, я представить себе не могла, как я заблуждалась. Хаос, порожденный жизнью, оказался непредсказуемым; я, будто сторонний наблюдатель, смотрю, как человек стремится сам себя погубить в погоне за глупыми идеалами и мечтаниями. Признаюсь честно, мне это играет только на руку. Так получается, что мне и делать ничего не приходится; остается лишь ждать и наблюдать, как Явь уничтожится сама по себе, схлопнется, превратится в “ничто”. Жизнь — это опухоль порядка, а опухоль нужно неизбежно искоренить, как любую другую болезнь. Когда время придет я покончу с этим раз и навсегда.

— Не забывай только о нашем условии… — проскрипел мужчина.

— Ищи свою избранницу, время еще есть, — бесстрастно произнесла женщина. — Пока что человечество идет хоть и неминуемо к своей погибели, но очень мелкими шажками. Необходимо нечто более существенное, что сможет значительно приблизить этот час.

Невдалеке присел с огромным грохотом змей так, что земля под ногами затряслась; все три головы со страшным раскатистым ревом выпустили из пасти клубы огня. Воздух стал еще более душным и серым.

— Грядет что-то… грандиозное, — неожиданно произнесла женщина.

— Что? — рубины в глазах спутника осветили ее лицо: женщина странно, невесело и равнодушно улыбнулась в ответ, одарив мужчину неоднозначным взглядом молочно-белых глаз.

Средь густого туманного мрака по бескрайним болотам, взявшись за руки, брели две девушки, с трудом преодолевая тернистый, топкий путь. Прогулка отнимала много сил и энергии, они шли молча, смотря то себе под ноги, то прямо на светло-голубые огоньки, "танцевавшие" в воздухе и прокладывавшие дорогу к чему-то неизведанному. Следовавшие за ними девушки шли наудачу, спотыкаясь на ровном месте, но именно надежда на спасение заставляла вставать после каждого такого падения. Даже изможденная худая лошадь, шедшая рядышком с рыжеволосой хозяйкой, находила в себе силы для дальнейшего путешествия. К тому же огоньки будто бы знали брод и вели по относительно безопасному маршруту. Всюду слышны были бульканье воды, надоедливое жужжание и кваканье. По крайней мере, в этих местах хоть что-то было живое.

Дойдя, наконец, до какой-никакой опушки подруги по несчастью вздохнули с некоторым облегчением, и шаг их ускорился за неимением серьезных препятствий. Белокурая “мраморная” спутница в сизом разодранном платье то и дело останавливалась, чтобы передохнуть и отдышаться; вторая же, рыжеволосая девушка в грязной рубахе и портках с луком и колчаном за спиной шла более уверенно, желая побыстрее дойти до конца и узнать, стоило ли оно того. Однако она терпеливо ждала, когда спутница ее передохнет, прежде чем продолжать свой путь дальше.

В густой чаще леса стало не только чуть потише, чем на болотах, но еще темнее и мрачнее. То и дело где-то вдалеке постукивал дятел. Огромные могучие кроны многолетних деревьев закрывали какой-либо доступ к небу. Однако дышать стало в разы проще и приятнее. Болота пахли тухлятиной, сыростью, дышать там было попросту тяжело. Голову дурманило, она без конца болела. Смрад и сама атмосфера были тошнотворными. В лесу же пахло свежестью, сухой листвой, приятный, ненавязчивый аромат древесины, наконец-то, избавил девушек от постоянного головокружения.

Вдалеке послышались протяжные негромкие завывания. Мороз пробежал по коже, и дыхание перехватило. Путницы решили больше не останавливаться и спешно идти только вперед. Химира испуганно зафыркала.

Блуждающие огоньки все вели куда-то и вели… Спустившись вниз по пологому склону, девушки услышали позади тяжелое грозное рычание. Они осторожно обернулись — в весьма враждебной позе, оскалив острые полугнилые зубы, на них смотрел голодными и злобными глазами исхудалый волк с облезшей бурой шерстью. Беловолосая затряслась, как веточка от ветра, и заплакала. Ее спутница резко, поддавшись импульсу, оттолкнула ее назад, закрыв подругу своей рукой, осторожно наклонилась, подобрав первую попавшуюся палку, и замахнулась. Химира встала на дыбы, желая произвести на врага неизгладимое впечатление. Зверь испуганно посмотрел на палку, затем на лошадь и, жалобно скуля, сбежал, не ожидав такой реакции.

Тонюсенькая, как тростинка, девушка внезапно и впервые за весь их путь уткнулась рыжеволосой в плечо и, содрогаясь в судорожном рыдании, заплакала, как маленький ребенок. Защитница неловко приобняла ее одной рукой, другой — зажала свой рот, чтобы не зарыдать в ответ, и затряслась. Из глаз потекли слезы.

— Отбился от стаи, — попыталась спокойно разрядить обстановку рыжеволосая, ее спутница лишь шмыгнула в ответ. — Надо идти дальше, иначе рискуем наткнуться на всю стаю.

— Угу, — промычала белокурая и, взяв себя в руки, пошла дальше. — Аня, а откуда ты знаешь, как…

— Меня научили, — угрюмо ответила вторая девушка на незаконченный вопрос.

— Кто-то важный для тебя? — беловолосая посмотрела на Аню таким взглядом своих стеклянных серых глаз, что ей стало жутковато. — Он жив или…

— Не знаю, — снова грубо прервала ее Аня. — Вряд ли.

— О, — вздохнула собеседница, — эээ… сочувствую тебе…

— Спасибо, Аня, — сухо поблагодарила рыжеволосая. — Но мне не нужна жалость, прости.

— Угу.

— А откуда ты пришла?

— Хм… Я родилась и выросла на княжеском дворе. Мама умерла при родах моим братом. Отец, князь, и брат родной недавно погибли. Не то, что бы я сильно по ним тоскую… Отец часто ко мне… — Аня нервно поправила разорванный подол своего сизого платья и вздохнула. — Но с их погибелью и ко мне смерть постучалась. Да и брата мне жальче всех было. Он болен с самого рождения, душевно болен. Любила я его, как сына. На мне, к сожалению, весь наш княжеский род и оборвался.

У рыжеволосой девицы перехватило дыхание. Она догадалась:

— Ты княжна Усладная, так ведь?

— Так, — кивнула белокурая.

— Дочь князя Радмира? Как же ты попала сюда?

— Ну… — замялась Аня, сглотнув. — Когда тела моего отца и брата привезли на Родину, началась местная борьба за власть. О том, чтобы меня, девицу, да еще такую младую, посадить править целым княжеством и речи не шло. Тогда воевода Вацлав и купцы Матюшевичи отправили меня с Жданом-охотником в лес…

— Чтобы что? — осторожно спросила рыжеволосая.

— Чтобы убить. Покончить со мной. А для чего еще?

— Как же ты отбилась от этого Ждана?

— Ну… — княжна замялась, снова нервно поправив подол платья. — Он отпустил меня.

— Так просто? Взял и отпустил?!

— Просто отпустил, — грустно и очень тихо повторила собеседница, сжав и без того тоненькие губки и посмотрев куда-то в сторону. Рыжеволосая лишь недоуменно на нее поглядела, а затем вздохнула и жалобно, вымученно произнесла:

— Это все из-за моего дяди.

— Что ты такое говоришь?

— Он испортил тебе жизнь. И бегу я тоже из-за него.

— Ничего не понимаю…

— Я тоже жила на княжеском дворе. Я племянница князя Ольх. Это он сделал так, чтобы твоих родных убили, а тебя выслали в лес. Он хотел и на мне жениться, вот я и сбежала…

— Ого!

— Я, наверное, не достойна того, чтобы идти с тобой рука об руку.

— Аня, давай дружить, — вымученно улыбнувшись, предложила девушка.

— Как же!? После всего того, что я рассказала…

— Аня, не стоит брать весь этот груз ответственности на себя. Твой дядя — это твой дядя. Ты — это ты. Будто бы ты могла на него повлиять, чтобы всего этого со мной и моей семьей не случилось.

— Хорошо, — вздохнула рыжеволосая.

Дойдя до очередной опушки, девушки заметили, как воздух будто бы "заволновался". Все здесь казалось каким-то неестественным, неживым. Посреди поляны стояла огромная брусчатая "домовина", только вместо обычной деревянной палки, она стояла на двух высоких куриных лапах, которые были повернуты задом к девочкам.

— Это еще что такое? — удивилась рыжеволосая.

— Эм… Я не уверена, но вроде бы это из легенд.

— Каких легенд?

— Возможно, я ошибаюсь… Но можно попробовать.

"Белая" Аня осторожно подошла поближе к "домовине" и неуверенно пропищала, как птичка:

— Избушка-избушка, повернись к лесу задом, ко мне — передом!

Брусчатая конструкция, будто бы действительно услышав приказ, тяжело и со скрипом повернулась входом к девушкам. Кобылка Химира, опустив ушки, попятилась назад, и, если бы хозяйка не удерживала ее за поводья, то лошадь бы попросту сбежала. Мгновение — вечно пасмурная погода с нависшими тучами превратилась в приятную теплую летнюю атмосферу. Послышалось пение птиц, а дышать стало в разы легче и свободнее. От неожиданного возвращения солнца девушки только поморщились. Из высокой избушки на куриных ногах выглянула женщина.

— А ну, изба, присядь! Выйти мне надо, — властным тоном приказала хозяйка “домовины” на куриных ногах. К удивлению девушек, сие сооружение действительно присело, нелепо согнув свои громоздкие птичьи лапы. Две Ани недоуменно переглянулись меж собой, пожали плечами и осторожно, неспешно направились навстречу женщине. Кобылка, бывшая спутницей девочек, несмотря на то, что ее изначально не на шутку испугал и поразил вид избушки на курьих ножках, пошла спокойным шагом, показывая тем самым, что незнакомка вызывает у нее доверие. Женщина же вылезла из избы и шла к путешественницам с большим трудом, сильно прихрамывая на левую ногу. Подойдя к ним поближе, она неодобрительно покачала головой, оценив девушек и лошадь с головы до ног. — Тьфу, какое безобразие! Не евши, не спавши, небось, ко мне пришли… В какую ж Вы, девки, передрягу умудрились попасть, не понимаю! Худющие совсем, откормиться Вам надобно!

Женщина, хозяйка избы, несмотря на видимую зрелость, тронувшие ее лоб и щеки морщины, впалые глаза, источающие безмерную усталость и безрадостность, совершенно не утратила своей былой красоты. Лохмы темно-русых волос цвета дубовой древесины с некоторыми проблесками седины беспорядочно лезли ей в лицо. В них были спутаны многочисленные перья вороного и совиного крыла, а на ушах висели громоздкие желтые серьги-кольца. Одета зрелая красавица была в простецкий сарафан до пола, сшитый из самых разных невзрачных лоскутов ткани, а поверх она набросила на себя темно-серую шаль, что смотрелось несколько нелепо в летнюю теплую погоду.

Девчонки вновь переглянулись, не зная, что ответить хозяйке. Они явно не ожидали такого приветствия. Женщина же снова покачала головой и, воспользовавшись безответным молчанием, продолжила:

— Ну и чего стоим переглядываемся? Будто бы совсем не голодные и не измученные долгой дорогой…

— Так мы и не знаем, что нам делать! — внезапно подала голос рыжеволосая девушка и поправила колчан на спине. — Мы и не знаем, куда пришли…

— Ой, что тут знать! Уж точно Вы попали туда, где можете получить безопасный кров и пищу, — отмахнулась женщина и указала рукой, обвешанной всевозможными ржавыми браслетами, вдаль. — Идите туда. Там такие же младые девки, как Вы, собрались, обедают уже.

— Девки? Кроме нас здесь есть еще кто-то?

— Ну да, девки, чему Вы так удивляетесь!? За день до Вас сюда пришли.

— Тогда мы пойдем. Спасибо Вам… эээ…

— Можете называть меня бабушкой.

— Эм. Как-то молоды Вы еще для бабушки.

— Ох, девчонки, здешние места совсем не то, чем кажется на первый взгляд, — невесело улыбнувшись, протянула женщина.

— Будь по-Вашему, бабушка. Мы пойдем.

Две девушки и лошадь поплелись дальше по “земному Ирию”. Хозяйка, однако, грубо отобрала поводья у рыжеволосой и сказала:

— Кобылу в таком состоянии я запрещаю дальше везти. Она остается со мной!

— А с чего это вдруг? — недовольно встрепенулась девушка, предприняв неудачную попытку вернуть поводья.

— Да потому, что, если бы Вы ее привели сюда хотя бы на день позже, то откинула бы она уже свои копыта. Она больна и изрядно исхудала…

— И что же, Вы ее добить собрались?!

— Я ее, девка, не добить собираюсь, а срочно спасать, — снисходительно процедила “бабушка”, - в отличие от Вас. Как так можно было замучить животное?!