Читаем Безжалостная дьяволица онлайн бесплатно

Иззи Валентино готова к тому, чтобы вы прочитали ее историю, однако я должна предупредить вас, что для некоторых эта история может оказаться шокирующей. В книге много внимания уделяется незапланированной беременности, очень мало говорится о сексуальном насилии над детьми. Здесь также присутствует много контента для взрослых, включая сексуальные действия по обоюдному согласию и насилие.

Если вам трудно читать какую-либо из этих тем, советую пропустить эту книгу.

В остальном, наслаждайтесь поездкой на американских горках, которую вам устроят Иззи и Михаил.

На одну ночь мне бы хотелось не быть Изабеллой Валентино. Дочерью Анжелики и Нео Валентино, двух людей, заслуживших репутацию самой безжалостной пары во всем мире. И в кои-то веки я не хочу быть Иззи, принцессой мафии и внучкой Эла Донателло, самого опасного дона Италии и босса боссов.

Я бы хотела быть кем-то другим, хотя бы ненадолго. Я хочу слиться с толпой, повеселиться, быть немного безрассудной, не чувствуя груза ожиданий окружающих. Не поймите меня неправильно, я чертовски люблю свою семью, готова умереть за них. Я готова убить за них. И я убивала. Просто… мне интересно, каково это — не быть собой. Хотя в большинстве случаев быть мной довольно круто.

Не могу же я быть единственным человеком, которого время от времени посещают такие мысли. Конечно, нет. Я знаю, что назвать меня нормальной довольно-таки трудно, но я не сумасшедшая. Я знаю сумасшедших. Встречала их, и с легкостью могу сказать, что я не из их числа.

Сегодня вечером я стану кем-то другим. Я могу воплотить эту фантазию в жизнь. Ничего плохого не случится. Так что я больше не Иззи. В течение следующих нескольких часов, думаю, я буду Джолин. Долли Партон¹ как-то спела о том, как одна женщина просила не уводить ее мужчину². Что ж, дамы, если ваш мужчина сегодня вечером гуляет один, советую вам найти его раньше меня. Потому что я не планирую возвращаться домой одна.

Я бросаю последний взгляд в зеркало. Блестящее черное платье с блестками, едва прикрывающее мою попу, плотно облегает мою оливковую кожу. Обычно я такое не ношу. Но Джолин? Да, это определенно ее стиль, и она ничуть не стесняется этого. Мои длинные темные волосы превратились в светлое каре с помощью парика, который я купила сегодня утром. Потянувшись за своей фирменной кроваво-красной помадой, лежащей на стойке, я откручиваю колпачок и колеблюсь. Это мой любимый цвет. Может, мне стоит выбрать другой…

Покачав головой, я наношу помаду на нижнюю губу, а затем и на верхнюю. Может, привнести в образ Джолин немного Иззи — не такая уж плохая идея. В последний раз осмотрев себя, я надеваю свои шестидюймовые лабутены и направляюсь в гараж, но потом останавливаюсь и разворачиваюсь, направляясь к входной двери.

Достав телефон из клатча, я вызываю такси. Я не могу поехать на своей машине, если хочу остаться инкогнито. А в городе, где все знают тебя и твою семью, оставаться инкогнито — единственный способ расслабиться и повеселиться.

Это в том случае, если я не хочу на следующий день увидеть лицо своего безымянного кавалера на странице о пропавших без вести. Особенность моей семьи в том, что… они повсюду. У них повсюду есть глаза. Мой отец, дядя и четверо кузенов подняли защиту на совершенно новый уровень. Их действия выходят за рамки того, что мир когда-либо видел.

Спустя полчаса я вхожу в двери клуба с таким видом, будто это место принадлежит мне, будто мне здесь самое место. Но это не так. Меня вообще здесь быть не должно, и если бы кто-то из мужчин моей семьи узнал, что я здесь, они бы пришли сюда с оружием наперевес. Но это знание меня не останавливает. Также это, пожалуй, единственное место в городе, где я не рискую столкнуться с одним из своих кузенов. Потому что я нахожусь на вражеской территории.

Этот клуб принадлежит Петровым. Конкурирующей русской семье. Если бы они узнали, что Валентино только что переступила их порог, что ж, я не знаю, что бы они сделали. Но точно знаю, что теплого приема мне бы не оказали. Хотя я их не боюсь. Я уверена, что мои навыки и опыт превосходят способности любого из этих неандертальцев. На самом деле, я никогда не встречала ни одного русского, которого не смогла бы победить или хотя бы сильно ранить. Может, сегодня я и хочу быть Джолин, но это не значит, что я не смогу вернуться к роли принцессы мафии, если понадобится проломить несколько русских черепов.

Я направляюсь прямиком к бару. Найдя свободное место, я кладу свой клатч на стойку. Проходит всего несколько секунд, и ко мне подходит привлекательный бармен.

— Вы нездешняя, — говорит он с сильным русским акцентом.

— Думаю, ты хотел спросить: Что я могу вам предложить? — Говорю я ему. Мой взгляд скользит по его телу. Он хорошо сложен. Явно занимается спортом. Его предплечья сплошь покрыты мышцами, что еще больше подчеркивается чернилами, которые скрываются под закатанными рукавами белой рубашки, которая сидит на нем как вторая кожа. Добрая улыбка украшает его лицо, но когда я наконец встречаюсь с ним взглядом, то вижу опасность, таящуюся за этими льдисто-голубыми глазами. Его темно-русые брови вопросительно приподнимаются.

Я не отступаю, не опускаю взгляд. Если бы он не хотел, чтобы на него глазели, то не выставлял бы напоказ свои предплечья — предплечья, которые, бьюсь об заклад, с легкостью смогли бы прижать меня к стене, двери или окну.

— Что будете? — наконец спрашивает он.

— Мне "космо"³. Пожалуйста. — Я вытаскиваю свою черную карточку, затем возвращаю ее в клатч и беру полтинник. Я наблюдаю, как он готовит мне напиток. Это не кислый виски⁴, который я обычно заказываю, но раз уж сегодня я решила притвориться другой, стоит попробовать что-то новое. Да и к тому же, я ничего не делаю наполовину.

Я отдаюсь делу целиком и полностью.

— Еще? — Спрашивает горячий, мускулистый бармен.

— Конечно. — Я кокетливо улыбаюсь — по крайней мере, мне так кажется. Трудно сказать наверняка. Когда я собираюсь встать, у меня подкашиваются ноги. К счастью, мои рефлексы срабатывают как всегда отлично, и мне удается восстановить равновесие.

— Черт. — Пара рук тянется ко мне через барную стойку, чтобы удержать меня на ногах. Его руки. Те самые, на которые я пускала слюни, сейчас находятся прямо передо мной. Было бы странно, если бы я высунула язык и облизала линии и изгибы его чернил, не так ли?

— Эй, детка, нужна небольшая помощь? — произносит грубый голос, когда большое тело прижимается к моей спине.

Я напрягаюсь. У кого, черт возьми, хватило наглости прижаться ко мне? Прежде чем я успеваю развернуться и отправить этого засранца обратно в пещеру, из которой он выполз, мой красавчик-бармен достает нож. Маленький нож, которым он только что нарезал лимоны. Он вертит его в руках и говорит что-то по-русски, в то время как его грозовые голубые глаза пронзают взглядом фигуру позади меня.

Через несколько секунд я чувствую, как человек делает шаг назад.

— Извини, Михаил, я не знал, — говорит он.

Я вытягиваю шею и вижу, как парень уходит, а затем быстро переключаю свое внимание на бармена.

— Михаил? Тебе подходит. — Я пожимаю плечами. — Но я не девица в беде. Я бы справилась с этим. — Я указываю большим пальцем через плечо.

— Не сомневаюсь, котенок.

— Что? Что такое котенок? — спрашиваю я.

Он наклоняется над барной стойкой, и манит меня пальцем. Мое тело двигается словно на автопилоте. Его дыхание согревает мою шею, и я вдыхаю его аромат, придвигаясь ближе.

— Котенок, — шепчет он мне на ухо. — Твои коготки будут охренительно приятно царапать мою спину, пока я буду вытрахивать из тебя все дерьмо.

Я отстраняюсь с ухмылкой на лице.

— Ты очень уверен в себе. Возможно, я не из таких девушек, — говорю я ему.

— А из каких тогда, котенок? Из тех, кого я отвезу домой к матери? — смеется он.

— Абсолютно нет. Я из тех, кого ты трахнешь шестью способами до воскресенья и больше никогда не увидишь.

— Пойдем. — Он перепрыгивает через стойку — буквально переваливается через нее — и приземляется рядом со мной. Взяв меня за руку, он тянет меня в заднюю часть клуба.

— Подожди… куда ты меня ведешь?

— Туда, где я смогу увидеть тебя голой, а все эти ублюдки здесь — нет.

Хм, что ж, меня это устраивает.

Я иду следом, изо всех сил стараясь не споткнуться на этих каблуках. Мы проходим через арку, ведущую в коридор. Михаил достает из кармана своих черных брюк связку ключей и отпирает дверь. Придерживая ее, он затаскивает меня внутрь. В комнате темно. Я ничего не вижу, пока над нами не загорается ослепительный свет. Это кабинет, мы находимся в каком-то кабинете. Если бы он только знал, кого привел в свое логово…

Знаете что? Кажется, мне нравится эта игра, и, похоже, мой новый русский друг только что поднял ставки.

Шесть недель. Именно столько времени прошло с тех пор, как все перевернулось с ног на голову. Легкая жизнь не могла длиться вечно. Я вырос в этом мире. Я сбился со счета, на скольких похоронах побывал. Но ничто не подготовило меня к сегодняшнему дню. Сороковому дню. Это должно было стать последним прощанием. Душа моего брата отправляется в место своего упокоения, будь то рай или ад. Думаю, я узнаю это, когда снова встречусь с ним.

Все уже здесь, ждут меня. Они надеятся, что я произнесу речь, расскажу свои истории о Владе. Как я могу выйти туда и вести себя так, будто все в порядке? Все ни хрена не в порядке. Куда бы он, блять, ни отправился, у него не будет того, чего я ему обещал. Согласно русской традиции, мы хороним своих людей с вещами, которые понадобятся им в загробной жизни, а у Влада не будет золотого карманного ножа нашего отца.

Почему, спросите вы? Потому что она, блять, украла его.

Кем бы она, блять, ни была, она уж точно не Джолин — так она представилась мне в ту ночь, когда мы встретились. Я обыскал весь этот город вдоль и поперек, но на каждом шагу возвращался с пустыми руками. Я не перестану искать, пока один из нас не умрет. Она не просто что-то украла у меня. Она украла то, что нужно моему брату, чтобы обрести покой. И это преступление я не могу оставить безнаказанным.

Мой член твердеет при мысли о ней. Трах с этой девчонкой был потрясающим. Неважно, насколько хороша ее киска, я все равно убью ее. Возможно, после того, как трахну ее снова. Но результат будет тот же... как только я найду ее.

— Босс, ты выходишь? — Иван, мой лучший друг и недавно назначенная правая рука, стучит в дверь.

— Прекрати, блять, называть меня боссом, — ворчу я, поднося стакан с водкой ко рту и одним махом проглатывая остатки содержимого.

— Ты не можешь прятаться здесь весь день. Они ждут тебя, — говорит он. Я наблюдаю, как он подходит к моему столу, берет бутылку водки и снова наливает мне и себе.

— Я могу делать все, что захочу. Как ты мне постоянно напоминаешь, теперь я босс. — Я приподнимаю бровь, призывая его возразить.

Иван качает головой.

— Я понимаю. Ты этого не хотел, но тебе нужно собраться с силами и покончить с этим.

— Он не обретет покой. Из-за меня. — Я указываю на себя.

— Ты этого не знаешь...

— Нет, знаю. Я потерял единственную вещь... единственную чертову вещь, с которой он хотел быть похоронен. Не следовало брать нож в тот день. И уж точно не следовало приводить ее в свой кабинет. Это было глупо.

— Ну, если это тебя как-то утешит, то стоит только взглянуть на эту девушку, и любой из нас сделал бы то же самое. — Он смеется. При мысли о том, как легко я сейчас могу убить своего лучшего друга, по моему телу пробегает жар. — Вау. Почему у тебя такой вид, будто ты хочешь выпотрошить меня? — Иван поднимает обе руки.

— Потому что я хочу, — отвечаю я ему.

Он моргает, как будто ждет, что я продолжу. Но я не делаю этого. Я никогда раньше не думал о том, чтобы убить его. Одно слово о ней, и я готов перерезать ему глотку. Хотя на самом деле единственный, кто заслуживает моего гнева, — это она.

— Черт, я думал, ты просто преследуешь эту девчонку, чтобы вернуть нож, но она тебе нравится.

— Мне никто не нравится, — ворчу я, поднимаюсь на ноги и застегиваю пиджак. — Давай покончим с этим дерьмом. — Я выхожу из кабинета и направляюсь в гостиную, которая полна людей. Семья, друзья, коллеги. Все они здесь, чтобы отдать дань уважения и в последний раз попрощаться с моим братом, их боссом. Может, в его отсутствие ключи от королевства будут у меня, но в их глазах я никогда не смогу сравниться с его наследием. Я знаю это, и они это знают. Хотя ни один из них никогда не скажет этого вслух.

Я осматриваю комнату. Все вокруг — красное и золотое. По-моему, это чересчур, но Влад был показушным ублюдком. А вот я — нет. Я бы предпочел вернуться за барную стойку и разносить напитки. Но те времена давно прошли.

Воспоминания о той ночи вторгаются в мой разум, пока я стою здесь, в тишине. Она вторгается в мой разум. Чем скорее я найду ее и покончу с ней, тем, блять, лучше будет для всех нас.

В дальнем конце комнаты кто-то прочищает горло. Я вскидываю голову и встречаюсь взглядом с Джулианом, одним из моих бригадиров⁵. Его лицо бледнеет, когда я смотрю на него. Хорошо, пусть этот ублюдок попотеет. Я не буду торопиться с этим дерьмом. Я протягиваю руку, и мне быстро передают стакан водки. Кто именно, я не знаю, да мне и все равно. Я поднимаю стакан. Хотя, на самом деле, было бы разумнее вылить эту чертову водку на пол. Мы не из тех людей, которые попадают на небеса, и мы все, блять, обманываем себя, если думаем иначе.

Однако Влад в это верил. Он был уверен, что попадет в рай, а не в ад. Но учитывая, каким испорченным ублюдком он был, никто никогда не осмеливался его поправить.

— Пахан Влад. До новых встреч. — Я подношу стакан ко рту. Когда я делаю глоток, по залу разносится эхо моего прощания, и все поднимают тосты за моего брата.

Я отхожу в сторону и сажусь на свободное кресло. Кресло босса. Я чувствую на себе взгляды всех присутствующих. Пусть смотрят. Ни один из этих ублюдков и дня не протянет на этой должности, и если они думают иначе, то могут попытаться отобрать ее у меня. Может, мне и не нужна эта работа, но без борьбы я это место так просто не отдам. Вся моя гребаная жизнь была посвящена служению этой семье, моему брату, а до него — моему отцу. Они были отличными, блять, боссами. И теперь от меня зависит, обеспечу ли я этой организации достойное будущее или нет.

Не проходит много времени, как комната наполняется разговорами, и все вспоминают Влада, говорят о его величии, о своей любви к нему. Он был настоящим больным ублюдком. Жестоким. Но он был предан до мозга костей. Отец выбрал правильного брата для этой роли. Я же всегда был обречен на неудачи. А не на то, чтобы быть главным.