Читаем Атланта в Калидоне онлайн бесплатно

Когда Алфея, дочь Фестия и Эврифемии, царицы Калидона, носила своего первенца, Мелеагра, она видела сон: будто она родила горящее полено. После рождения Мелеагра явились три Мойры и произнесли три пророчества: что будет он наделён великой силой руки, и счастливой долей, но проживёт лишь до тех пор, пока не сгорит лежащее в очаге полено; и тогда Алфея выхватила из огня полено и сохранила его. И рос её сын, и стал взрослым, отправился в поход за золотым руном на корабле Ясона, завоевав великую славу меж людей; а когда племена запада и севера пошли войной на Этолию, Мелеагр выступил против их армий и рассеял их. Но Артемида, пославшая эту войну Эйнею, царю Калидона, за то что он принёс жертвы всем богам, кроме неё, нанеся этим ей унижение, была ещё более разгневана, видя гибель своих армий, и навела на земли Калидона дикого вепря, который опустошал поля, губя многих; его же никто не мог убить, и все выступавшие пали. Тогда собрались правители всех греческих земель, и меж ними дева Аталанта, дочь Иаса Аркадийского; ради неё Артемида позволила убить зверя, ибо почувствовала к той девственнице великую приязнь; и Мелеагр заколол вепря и поднёс добычу Аталанте, без меры влюбившись в неё; но братья Алфеи, Токсей и Плексипп, сочли, что отказаться должна она от добычи, которой иные добивались тяжким трудом, и тайно решили отобрать трофей; но Мелеагр выступил против них и убил; когда же

Алфея узнала о смерти братьев своих от руки сына, то обезумела от горя и гнева и,

схватив чудесное полено, бросила его в огонь; и подобно сгоревшему дереву угасла также и жизнь сына, и вскоре после возвращения в отчий дом он умер; и мать не надолго пережила его, умерев от горя. Таков был конец его и конец той охоты.

СТАРШИЙ ОХОТНИК

ХОР

АЛФЕЯ

МЕЛЕАГР

ЭЙНЕЙ

АТАЛАНТА

ТОКСЕЙ

ПЛЕКСИПП

ГЛАШАТАЙ

ВЕСТНИК

ВТОРОЙ ВЕСТНИК

СТАРШИЙ ОХОТНИК

О Дева, Госпожа Луны и звёзд,

Царица вечная полей небесных,

Любима трижды ты богами потому,

Что тройственна божественною сутью.

Ты светишь мертвым, озаряя ночь,

Легки твои стопы на холмах поутру,

И, смертных защищая от невзгод,

Твоя рука нежней, чем снег и сон;

Внемли мне, помоги, и длани не вздымай

Карающей, но пусть твой светлый взгляд

Дарует нам прощенье; ибо я,

Все ночи проводя в охоте царской,

Молил тебя за псов и за людей:

Они сильны, острее копий нет,

Но труд напрасен был, и у колен

Богов, по воле их, скрывается добыча.

О Солнце светлое, убийца звезд и тьмы,

Кошмарных снов и призраков ночных!

Свети нам, лук могучий натяни,

Во все концы стреляй небес дрожащих,

В пути своем мглу рви и сожигай,

Без счёта стрелы посылая; пусть власы

Твои горят как пламя над бесцветной

Ракушкою луны, а взгляд наполнит

Весь мир горячими лучами; пусть земля

Смеется и ликует вместе с морем,

Бурлящим и кипящим под стопой

Твоею, принимая воды рек

И пенные цветы, что сдуты с губ

Наяд морских, играющих в волнах,

Расчёсывая волосы златые

Иль белые, как непримятый снег.

Ты крыльями своими вздуешь ветры,

Откроешь нам источники воды,

Рога осветишь Ахелоя и зеленый

Евен, что океаном окаймлён.

Благ твой приход; и пусть с тобой грядёт

Твоя сестра, девица Артемида -

Подарит нашим копьям их добычу,

Укрытье вепря, коего послала

Нам за грехи и за пустой алтарь.

Насытит вас тот зверь, когда от жертвы

Тяжелый дым поднимется столбом.

Обряд тот совершит младая Аталанта,

Аркадии дитя, с душою непорочной,

Как снег, светла, легка как ветер,

Пришедшая от рощ Менала, вод Ладона;

И с нею все цари сойдутся к алтарю,

Герои, лучшие среди племен людских,

Как боги храбрые в жестоких битвах.

Прекраснее всех стран Этолия родная,

Богаты пастбища Лелантии зеленой,

Где земли для садов фруктовых Зевса сын

Отвоевал у бурных рек и океана -

Тогда пенился гневом бог речной,

Но отступил, и обмелели броды,

Оставив почву тучную парить под солнцем -

И с тех новин при ярком блеске дня

Несли тебе девицы в дар венки,

Сплетая локоны свои с цветами,

И жертвы щедрые, и чистые молитвы;

А мне даруйте помощь и удачу,

Псам резвость, остроту копью и силу

Охотников рукам, как в прежние года.

ХОР

Весна на след зимы спускает свору,

Равнины полнит дождь и звон листвы,

Все впадины земли доступны взору

Сезонов матери, царице синевы.

Вновь бурый соловей любовью полн,

Забыл он немоту и плеск фракийских волн,

Итилуса убийства злую пору,

Воспоминания его почти мертвы.

Явись же с луком к нам, колчан опустошая,

Царица света, лучшая из дев,

Падём к ногам твоим, покорность выражая,

Услышав шум ветров, воды напев;

Прекрасна и легка твоя стопа,

Пусть к нам тебя ведет небес тропа;

Восток трепещет, Запад страхом заражая,

А день и ночь кружатся, присмирев.

Где нам найти тебя, как нам служить тебе,

Обвить руками стопы, к ним прильнуть?

Как стать сердцам огнем, чтоб взвиться до небес,

Или фонтаном прянуть — лучший путь?

Свод звёздный для тебя — как покрывало,

Гудение ветров хвалебной песнью стало;

Закат перед тобой склоняется в мольбе,

Светила, словно бусы, украшают грудь.

Вот и предел грехам зимы суровой,

Её дождям, метелям и снегам;

Унынию сердец во тьме гробовой,

Потере света, ночи торжествам.

Оставим в прошлом скуку, сон и горе,

Мороз убит, бутоны лопнут вскоре,

Лист за листом — знамёна жизни новой,

Луга цветут — весна вернулась к нам.

Весенние ручьи качают тростники,

Так высока трава, что путник не пройдёт,

Ладони года ласковы, легки,

И в них до срока зреет плод;

Красой способен плод соперничать с огнем,

Мы слышим флейту ночью, лиру — днём,

Сатир мохнатоногий у реки

Крушит копытом корни, разевая рот.

Резвей козлёнка, Вакх гуляет под луной,

А буйный Пан при свете дня царит;

Волнует песен их мотив шальной

Восторженных Менад и Баккарид,

Танцует свежий лист, внимающий напеву,

И распалённый бог нагую ловит деву,

Но трав, кустов зелёною стеной

Любовный поединок их сокрыт.

Вакханки голова увенчана плющом,

Свисают ветви вниз, глаза скрывая;

Укрылась виноградом диким, как плащом,

Но обнажила грудь и воздыхает;

Лоза спадает с плеч под тяжестью своей,

А цепкий плющ волочится за ней,

Свивает ноги ей, с волками вдаль бегущей,

И фавна робкого догнать не позволяет.

АЛФЕЯ

О чем поёте, девушки? Что ваши песни значат?

ХОР

Неся цветы, богов мы славим чистыми устами,

В одеждах, подобающих обряду, пока день

Не обернется медом на устах.

АЛФЕЯ

Ночь, черная собака, травит фавна света

И обгоняет грёзы быстроногий сон;

Суметь ли прошлый миг вернуть мольбами?

Пусть юная весна на время разомкнула

Объятия зимы, пятнавшей нас грехами,

Сезон проклятых холодов — я знаю,

Весну погубит осень проливным дождём,

И бури летнюю листву испепелят.

Как человек, что спит всю жизнь свою

И грезя, умирает — вознамерен

Богов будить, из коих и последний

Превыше наших снов и нашей яви?

О чём надеется беседовать он с ними?

Не знает сон пощады, и мечты

Горят в крови и кости прожигают,

Но и проснуться страшно. У богов

Не станет тот просить приятных сновидений,

Кто видел сон ужасней самой смерти.

ХОР

Царица, что за страсть твою сжигает душу?

Летят слова твои, как искры от костра.

АЛФЕЯ

Сказали верно вы, не зная, что сказали.

Все сны мои пожаром обернулись,

А грёзы — хворостом, питающим его.

ХОР

Блажен с почтеньем услужающий богам.

АЛФЕЯ

Пока бог не нашлёт чумы четвероногой.

ХОР

Верь — в своё время будет и лекарство.

АЛФЕЯ

Как бы лекарства их не повредили нам.

ХОР

Но из чего твоё родилось своеволье?

АЛФЕЯ

Что, если яд подмешан в их вине?

ХОР

Судьбы не избежать, доверься их дарам.

АЛФЕЯ

Ответ на жертвы — желчь, проклятья — на молитву?

ХОР

Они дают нам жизнь, им и отнять её.

АЛФЕЯ

Любое их лекарство — как насмешка,

Надежда ложная: мы молимся и плачем,

А помощь нам приходит лишь на время.

ХОР

Молившийся богам — бунтует ныне дерзко.

Какой же повод дан, чтоб ненавидеть их?

АЛФЕЯ

За что благодарить могу я Артемиду?

За вепря дикого, что привела она

Марать копытом и кривым клыком

Луга, леса, могучие дубравы,

Топтать поля и разгонять стада,

Зеленой травкой им питаться не давая?

Я не молюсь: за что её хвалить?

ХОР

Сам виноват был царь: он приготовил

Для всех богов хлеба, вино и кровь,

Но ей он не принёс кровавой жертвы,

Ни даже соли или пирога;

Что же дивишься гневу ты богини?

Сейчас же она милость вновь явила

И зверя отвела: какой поступок лучше -

Карать страну за алчность и безбожье

Иль миловать, прислушавшись к мольбам?

АЛФЕЯ

Но шлёт она нам новые проклятья

И ранит там, где залечила раны.

Вновь разожжен огонь на месте гари,

И штиль сменяет новый злобный вихрь.

ХОР

Какая буря наши полнит паруса?

АЛФЕЯ

Любовь, как ветер встречный, брызжет пеной.

ХОР

Где вихрь рождён, какой звездою злобной?

АЛФЕЯ

Смотри на юг, там где Евен, чрез море.

ХОР

Ты на Аркадию, как ветер, налетаешь?

АЛФЕЯ

Тот ветер холоден, как северные льды.

ХОР

Любви та дева вовсе недоступна.

АЛФЕЯ

Хочу, чтобы любовь она искала

В морской пучине, иль в берлоге зверя,

Иль в горных ледниках, иль на земле сожженной

Пустыни; там любовь ей обрести желаю,

Иначе здесь любовь найдёт её сама.

ХОР

Она свята, затмит и день, и вещь любую,

Прозрачней родника и чище фимиама,

Невинна, предана молитве и раздумьям

О небесах; светла и непорочна,

Как сталь меча, крепка и о любви

Не мыслит; где же здесь родиться страсти?

АЛФЕЯ

Не раздражение минутное мной движет.

Царица ваша, я устала от забот.

Вы знаете, как часто вижу ссору

Меж братьями моими перед троном

Иль сын любимый резкими словами

Меня печалит; всё привыкла я

Терпеть, познав, что глупый и мудрец

Равно сойдут в могилу; но сейчас

Я ожидаю много худших бед.

Любовь — несчастье, и творит несчастных,

Ум обращает в пламя, слово — в воздух,

Итогом же является печаль,

Душ разделенье, грубые упрёки;

Вновь расцветает древо прежних слёз,

Плоды его — страдания и вздохи.

Вот что предвижу я, сама причастна

К страданиям: немилосердны боги

Ко мне, кошмары посылая часто,

Так, что виденья страшные судьбы

Под веками проносятся и жгут,

Слепят меня, наполнив душу мраком,

Смотрю не видя, слушаю не слыша,

И слёзы из моих бессонных глаз

Покрыли пятнами цветные одеяла -

В них зарываюсь я, чтоб не будить

Царя; дрожат мои глаза и губы,

Как пламя от свечи, или вода,

Над очагом кипящая; подушки

Примялись и от соли побелели -

Такие сны мой сон тревожат,

С тех пор как видела я, будто

Из чрева моего огонь исторгся

И выпало горящее полено.

Так было перед тем, как сын родился,

Мой Мелеагр, сильнейший ныне в битвах.

Носила я легко, родила в срок,

И, первый детский крик услышав,

Гордилась я — подобного младенца,

Красивого и сильного, не часто

Приносят и царицы; милость божья

Была в том, чтобы зачать и сохранить.

Но тут вошли внезапно три старухи,

Вращая веретёна, нить прядя,

Сказали: эта нить для силы,

А эта — для удачи и везенья,

А третья молвила: когда полено,

Что в очаге дымится, догорит,

Окончит жизнь сей человек; и я,

Вскочив с постели, потушила пламя,

Плеснув воды, и угли затоптала

Босой ногою, и руками сбила

Последний огонёк; я поняла,

Что это были сами Судьбы;

В их власти наша жизнь: они жалеют

Нас иногда, но чаще забывают

Или дурачат. Всё же для тебя,

Мой сын, они явили милосердье,

Ведь ты был лучшим из существ рождённых.

Мне виделось — сын вырастет высоким,

Среди мужей сияя, словно солнце,

Возьмёт он щит, украшенный рельефом

С изображеньем битв; как колокольчик,

Как пенье птиц и флейты перепевы,

Звенит его браслет из красной бронзы,

Все головы поднимут, созерцая

Украшенный плюмажем прочный шлем,

Похожий блеском на луну средь туч

Иль пенистые волны под веслом

Отважных мореходов, что спешат

В далёкие края, и судно режет

Седой бурун, скользя над гибельной пучиной.

Он был длиной тогда не больше локтя,

Сучил ногами бестолково и пищал

Невнятно, ручкой пухлою хватаясь

За грудь мою, сжимая её больно.

Но не пугался он седых старух,

Которых опасаются и боги:

Тянул он ручки к ним, цепляясь

За нить неощутимую и прялки.

Но тут исчезли Мойры; я укрыла

Полено, небу благодарность вознося

За сохранение навеки жизни сына.

Теперь — не знаю, были те дары

К добру иль к худу — ибо ночью я

Вновь видела очаг, и в очаге

Полено чёрное покрылось огоньками,

Как ветвь цветами, и, как листья вянут,

Угас огонь, и Смерть холодным ртом

Золу мне вдула в грудь, Любовь же

Своей ногой топтала янтари.

Вот что ещё я сознаю: не только

Мне или сыну моему послали боги

Дыханье жизни и желанье жить,

Любовь и разделение сердец, но всем

Одно и то же светит солнце, ветр один

До ночи дует; а с приходом ночи

Стихает ветер, угасает солнце,

И нет тревог, лишь сон и полное забвенье.

Слова такие о путях богов высоких

Я слышала давно от матери моей,

Мудрейшей Эврифемии, что стала

Свободна от желаний плоти или крови,

Ко всем ровна, со всеми откровенна -

Дары такие дали годы ей, блаженной.

Но что бы не несли нам быстрые часы,

Страданье нестерпимое иль радость,

Собой останусь я, полна душой своей,

К себе направлена, собой укреплена,

Так пусть бросают боги судеб кости,

Что выпадет — придётся нам принять…

Теперь же, перед важною охотой,

Я сыну принесу оружье и доспехи,

Чтоб ни любовь, ни гнев не принесли вреда.

ХОР

Сотворить человека боги

Решили и взялись за дело.

К работе призвали многих:

Горе, что мучит умело,

Лето с предчувствием снега,

Время, что слёзы рождает,

Память падения с неба

И злобу, что ад посылает.

Силу без прав примененья,

Любовь, что лишь в сказке нетленна,

Свет, что блеснёт на мгновенье,

И ночь, что как смерть неизменна.

Боги взяли в могучие длани

Пыль земли хлопотливой,

Меру слёз и жаркое пламя,

И пену с волны бурливой,

Осколки треснувшей тверди,

Песок из под ног смели,

И всё, что в палатах смерти

И в доме жизни нашли.

Со слезами и смехом слепили,

Добавив любовь и проклятья,

(В середину жизнь положили,

Облачив её в смерти платье),

Шар — игрушку для ночи и дня -

То лежит, то покатится вдруг -

Горьким даром труда наделяя

Святой человеческий дух.

Ветры запада и востока

Стали вместе в уста ему дуть,

И настал пробуждения срок,

И дыханьем наполнилась грудь.

Получил он дар речи и зренья,

И зародыш бессмертной души,

Способность труда и мышленья,

Время, чтобы служить и грешить.

Дали боги свет при рожденье,

Пространство любви и восторга,

Сроки для дел и свершений

И сон непробудный в итоге.