Читаем Амнезия онлайн бесплатно

                  АМНЕЗИЯ.

                   Повесть.

Посвящается лучшему другу, учителю и наставнику, капитану ФСБ в отставке

                        В. Ф. Чернову.

Амнезия – это заболевание с симптомом потери памяти, особенно на недавние, важные события. Амнезия может быть спонтанной и часто бывает временной. Воспоминания возвращаются в хронологическом порядке. Воспоминания о последних событиях, предшествовавших амнезии и связанных с травмой головы, зачастую, не возвращаются. НИКОГДА! (из большой медицинской энциклопедии)

                  Предисловие.

Машина стремительно неслась по скоростному и пустынному в предутренний час шоссе. Вальяжно и неторопливо вставало июльское солнце и Михаил Шорохов, крепко сбитый, голубоглазый шатен, опустив солнцезащитный козырек, посмотрел на жену, которая умиротворенно и крепко спала на пассажирском сиденье, трогательно склонив голову набок. Сзади, надежно зафиксированная в детском кресле, копошилась полуторагодовалая дочка Ксюшка, безуспешно пытаясь накормить шоколадом, купленную вчера куклу.

В воскресное, раннее утро, на шоссе было относительно свободно, поэтому Михаил, расслабленно и уверенно ведя машину, углубился в воспоминания.

Он, довольно успешный в определенных кругах адвокат, в свои неполные тридцать лет, сумел добиться от жизни очень многого. Благодаря своей работе, он имел обширные связи в силовых структурах и чуждые ему, но весьма полезные знакомства в криминальном мире. Двухкомнатная квартира в престижном районе, шикарная машина, любимая и любящая жена, и конечно, белокурая красавица дочка, их долгожданное и сполна выстраданное счастье.

Впереди показался указатель поворота на Агапово и Михаил, машинально снизив скорость, бросил искрометный взгляд на угомонившуюся дочку, слегка улыбнувшись при этом:

«Красавица, вся в маму… Такие же чуточку раскосые, как у Маринки, глаза, немножко пухловатые губы, светло-русые кудряшки и идеально-правильные черты лица… Целый год и еще шесть месяцев счастья и безмятежности, за которые можно не задумываясь отдать жизнь.

Мощный джип плавно вписался в вираж, а навигатор вычертил идеальную прямую до населенного пункта Агапово. Внезапно затрезвонил лежавший на панели «сотовый». Удивляясь, кому он мог понадобиться в столь неурочное время, Михаил взял трубку и приложил ее к уху. Звонил его партнер по бизнесу, Максим:

– Здорово, Мишка. Ты когда вернешься?

– Ну, к обеду буду на месте, оставлю дочку с женой у родителей, отдохну, а вечером назад. Думаю, к утру буду дома, – краем глаза Михаил успел разглядеть, почти скрытый от посторонних глаз знак, оповещающий водителей о ремонтных работах. Странно, но шоссе впереди было абсолютно чистое и свободное, лишь вдалеке, там, где горизонт сливался с темной полоской леса, виднелось синеватое марево.

–Как, а ты разве с женой? Но ты же ничего не говорил про жену! Ты говорил, что поедешь один! – Макс, растерявшись, почти кричал в трубку, но, быстро справившись с собой, продолжил, более спокойно: – Поторопись. Вчера поздно вечером звонили из гильдии адвокатов и просили принести заключительные материалы по делу Зимина, – процветающая адвокатская контора «Защита Соломона» работала по делу бывшего криминального авторитета по кличке Зима, а ныне, процветающего бизнесмена и мецената Зимина.

– Хорошо. Завтра обязательно буду, – он отключился и резко бросил мощную машину вперед. Редкие кустики за окном слились в сплошную линию и Шорохов, обожающий быструю езду, принялся насвистывать популярную мелодию.

Неожиданно из-за кустов показались очертания громоздкого, дорожного катка.

– Откуда ты здесь взялся? – досадливо пробормотал Михаил, одновременно увеличивая скорость, чтобы избежать столкновения на сужающемся в этом месте участке дороги. Но и неуклюжая махина, внезапно, тоже прибавила ходу.

«Где же знак примыкания второстепенной дороги?» – вяло проскользнула обреченная мысль. Педаль тормоза в полик! До отказа! Поздно! Двухтонная мощь, помноженная на полторы сотни скорости, правой стороной врезалась в цельнометаллический каток оранжевого монстра! «Все!» – вспыхнуло в голове ослепительной молнией, и Михаил явственно ощутил, как руль втискивается в его грудную клетку… От сильнейшего удара Шорохова буквально вышвырнуло из машины, но он уже ничего не видел и не слышал. Автомобиль подлетел вверх, сделал в воздухе замысловатый кульбит и, грохнувшись на крышу капота, покатился по дороге, разбрызгивая весело-сверкающие кусочки стекол. Беспорядочно кувыркаясь, джип загорелся, а затем, перелетев через столбики бетонных заграждений, рухнул в глубокий овраг, на дне которого взорвался. Шансов у находившихся в машине на выживание не было. Наступила мертвая тишина. С начала трагедии прошло меньше минуты.

Водитель катка вылез из кабины и, выпученными глазами глядя на столб дыма, бормотал:

– Откуда ты взялся, дьявол? – одновременно вытаскивая из комбинезона старенький телефон. Трясущимися пальцами он с третьего раза набрал нужный номер и прохрипел в трубку:

– Авария тута. Приезжайте скорее. Один живой… кажись… – затем он швырнул телефон в сторону и, воровато оглядевшись вокруг, бросился бежать, зачем-то петляя из стороны в сторону.

Через несколько минут послышалось прерывистое кряканье и на дороге появилась машина ГАИ. Резко затормозив возле горящей машины, двое сотрудников несколько секунд смотрели на пылающий остов.

– Вызывай «скорую», пожарных и экспертов, а я пойду мужика посмотрю. Может живой еще, – отрывисто приказал водителю лейтенант и, придерживая кобуру, побежал к неподвижно лежащему Шорохову.

– Живой! – радостно крикнул он, нащупав на шее слабое биение пульса.

– Эх, угораздило бедолагу. Молодой еще, – раздался позади голос пожилого сержанта водителя. Он хотел еще что-то добавить, но его опередило переливчатое завывание спецмашин, благо, райцентр находился в десяти минутах езды отсюда. Через минуту на месте аварии, обнесенном полосатой лентой, деловито сновали специалисты. Медики, поверхностно обследовав Шорохова, осторожно уложили его на носилки и, привязав широкими ремнями, аккуратно загрузили в машину.

– Как он? – спросил у врача «скорой» следователь Морозов, заполняя протокол осмотра.

– Точнее могу сказать только после более тщательного осмотра, – пожал плечами врач. – Позвоночник цел, а это главное. Повезло парню. Остаться в живых после такой аварии, – врач кивнул головой и полез в «Газель» с красными крестами. Тем временем, эксперты обследовали сгоревший автомобиль, который пожарные уже залили пеной.

– Здесь еще два трупа! – крикнул снизу, со дна оврага старший из них. – Сзади, кажется, детский, а спереди – скажу после экспертизы!

– Документов никаких? – Морозов поднял глаза на лейтенанта Пашина, который растерянно развел руками и отрицательно покачал головой.

– А где этот, с катка? – следователь перевел взгляд на сержанта.

– Испугался, наверное, убежал, – пожилой водитель виновато опустил голову.

– Ладно, сворачиваемся, – Морозов захлопнул папку. – Этого орла мы быстро разыщем, – он кивнул в сторону грязно-желтого катка, двигатель которого продолжал равномерно работать. – Останки, – следователь избегал произносить слово «трупы» – останки – на экспертизу. Номера пробить и, чтобы через два часа все заключения лежали у меня на столе. Я в отдел! – и он решительно направился к ожидавшей его машине.

Войдя в кабинет, Морозов достал чистую папку с надписью «Дело», вписал в нее регистрационный номер, поставил жирный знак вопроса и задумался.

«Не мог, ну никак не мог водитель на совершенно свободной и ровной трассе совершить такую страшную аварию. Что-то здесь не так! – следователь сжал виски руками и углубился в размышления….

                        ГЛАВА 1

                        ЧАСТЬ 1.

Ранним ноябрьским утром ночная няня Волгоградского детского дома № 2 обнаружила у входной двери пищащий сверток, небрежно завернутый в грязное байковое одеяло. Осеняя себя мелким крестным знамением, она крикнула дежурную медсестру, и вдвоем они занесли находку в помещение. Развернув сверток, женщины ахнули! Внутри лежали два посиневших от холода младенца и записка с карандашными каракулями:

«Государству я не нужна, государство пусть и детей воспитывает. Колька Шорохов, так отца-подлеца их зовут, а имена сами дадите». И все…

– Вот так подарочек Господь подкинул, а святой Михаил-архангел помог с именем, – няня Михайловна взяла одного малыша на руки. Тот сразу успокоился и, прижавшись к ее теплой груди, доверчиво засопел.

– Имечко ему будет, Михаил. Ну, а второго величать как будем? – женщины склонились над вторым младенцем.

– А Славкой его назовем! – медсестра Нина Петровна тоже взяла второго мальчишку на руки. – Пойдем, Михайловна, оформлять новых граждан страны.

Медсестра с помощью няни выкупали близнецов, накормили их молочной смесью, и братья, закутанные в махровые полотенца, моментально уснули.

– Намучались, сердешные, – растроганно прошептала Михайловна и, перекрестив обеих, тихонько вышла. Это событие произошло 21 ноября 1980 года, о чем медсестра сделала соответствующие записи в надлежащих документах.

Насколько помнил себя Мишка в том далеком и безвозвратном детстве, они с братом были неразлучны. Славка – неугомонный и бойкий карапуз, горой стоял за свое спокойное и покладистое отражение. 1986 год. Хаос вселенского переворота никому не нужной перестройки. Бардак и политическое безвластие, когда все делилось, продавалось и покупалось. Был расформирован и детский дом №22, в котором братья провели первые годы своей жизни. Чьим-то небрежным росчерком бюрократического пера братьев разделили и Славку отправили в другой город, Мишку, в районный центр, а двухэтажное здание детдома продали под офис.

Впоследствии, когда Михаил вырос и стал известным адвокатом, он делал неоднократные и безуспешные попытки разыскать брата, но… В ответ получал короткие и неутешительные отписки, а последняя, из Министерства социальной защиты, вообще, повергла его в шок. В ней коротко говорилось, что Шорохов Вячеслав Николаевич, в 1992 году был усыновлен гражданами США и вывезен из страны. И все…

А Мишку усыновила семья из станицы. Приемный отец работал директором совхоза, а названная мать, которую Михаил, несмотря на свой двенадцатилетний возраст, с первого дня называл мама Надя, была домохозяйка. Они находились, по Мишкиному летоисчислению, в довольно преклонном возрасте, а их единственный сын трагически погиб, поэтому к приемному сыну Василий Петрович и Надежда Николаевна, относились, как к родному.

Ничего особого и значительного за годы проживания в станице с Мишкой не происходило. Учился он хорошо, с одноклассниками и со станичными пацанами поддерживал ровные отношения. Но не было у Мишки человека, друга, с которым он мог поделиться самым тайным и сокровенным. Вот тогда с горечью и разочарованием он вспоминал родного брата, единственного человека, которому Мишка мог доверить всё. А так…

Светлые и приятно-щемящие душу воспоминания детства и юности. Буйно-цветущие весной сады на берегу полноводного и стремительного Хопра, несущего свои воды в величавый Дон.

– Жить надо, как положено, по совести, – кряхтел, снимая пропыленные сапоги, Василий Петрович и, прижимая к себе пасынка, обдавал его терпким ароматом степного ковыля и запахом солярки. Приемные родители не настаивали на усыновлении Мишки.

– Имя и фамилию тебе Господь дал, а коли так, то незачем его и гневить, – с усмешкой ворчал глава небольшого семейства.

– И то правда, – в унисон подхватывала добрейшая Надежда Николаевна. – Пусть идёт, как идёт, – умная женщина, она всегда и во всем поддерживала своего немногословного супруга.

– Вот, закончишь школу, отслужишь в армии и дадим тебе направление в Тимирязевскую академию. Больно уж мне зоотехник в хозяйстве нужен, куря в открытое окно, задумчиво, будто продолжая начатый разговор, говорил Василий Петрович. – Ты, как? – Мишка в ответ неуверенно пожал плечами, а затем твердо заявил:

– Я хочу быть следователем. Мне брата надо искать! – он открыто посмотрел на маму Надю.

– Хорошее дело, хорошее, – туша папиросу и осаживая свои зарвавшиеся мечты, усмехнулся Василий Петрович. – Поступай, как тебе сердце подсказывает.

Больше к этому разговору они не возвращались.

Мишка успешно закончил десятилетку, но поступать в юридический пока не стал.

– Годик пускай в совхозе поработает, отслужит в армии, наберется ума, а там, глядишь, и определится, – высказал свое мнение на семейном совете Василий Петрович.

– Правильно, – кивала головой Надежда Николаевна. – А то, потом будут говорить, вот, мол, сынок директора совхоза и потому, все двери ему открыты, – она с нежностью и тревогой смотрела на Мишку, смахивая невольную слезу.

Затем служба в армии во внутренних войсках на Крайнем Севере и наконец, его Величество «дембель!».

Дождливым весенним утром Михаил вышел на перрон Ярославского вокзала, держа в руке небольшой кейс. Все два года службы, Мишка не расставался с мыслями о поступлении в Высшую школу милиции и в небольшом чемоданчике лежали необходимые документы для воплощения его мечты в жизнь.

– У меня в Москве есть очень хороший знакомый, – командир части, полковник Сазонов сделал многозначительную паузу. – Служит он начальником ОВД. Даем тебе отличные характеристики и еще… Я ему написал письмо. Прослужишь у него полгодика, а там… – он провел по краю конверта влажным кончиком языка и, выйдя из-за стола, крепко пожал сержанту Шорохову руку: – Не подведи!

– Ну, здравствуй, столица! – восторженно прошептал Мишка, улыбнулся своим приятным мыслям и отправился к станции метро. По адресу, который дал ему полковник, он довольно быстро разыскал нужную улицу. Приземистое здание ОВД находилось в глубине небольшого сквера и, непосвященному человеку, несмотря на многочисленные указатели, разыскать его было довольно трудно. Легко взбежав по ступенькам, Михаил вошел в распахнутую дверь и очутился в небольшом холле, уставленном вазонами с какими-то неизвестными цветами.

– Вы по какому вопросу, сержант? – Шорохов невольно вздрогнул от звонкого голоса молоденького лейтенанта, который пристально разглядывал вошедшего из-за высокого барьера со стеклянной перегородкой.

– Мне бы к вашему начальнику, – внезапно оробев, пробормотал Михаил. – Я по личному вопросу.

– Цветочник, ой, извините, – смутился лейтенант. – Майор Цветков в четвёртом кабинете. Вторая дверь направо, – лейтенант махнул рукой, указывая направление, и вновь углубился в бумаги.

Мишка подошел к четвертому кабинету с табличкой «Начальник ОВД майор Цветков Н. Д.» и нерешительно постучал.

– Войдите! – раздался сочный бас, и Михаил, набрав в грудь побольше воздуха, шагнул вперед. Коренастый, начинающий лысеть майор с умными и проницательными глазами ходил по утопающему в цветах кабинету с лейкой в руке, поливал буйно разросшиеся растения, мурлыкая какую-то мелодию, не обращал на Мишку ни малейшего внимания.

«Понятно, почему цветочник», – подумал Михаил и невольно улыбнулся.