Читаем Академия Аркан онлайн бесплатно

Элис Кова

Академия Аркан

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Оригинальное название: Arcana Academy

Автор: Elise Kova / Элис Кова

Серии: Arcana Academy / Академия Аркан #1

Перевод: nasya29

Редактор: nasya29

Глава 1

Сломайся — или умри. В тюрьме Халазара выбора нет. А я отказываюсь делать и то, и другое.

К моей камере приближаются двое охранников. У одного в руках слишком уж яркий фонарь. Почти год не видя солнца, я теперь слепну от простого света лампы.

Слишком рано для очередного визита. Я думаю, что они просто пройдут мимо, но они останавливаются у моей двери. Я не узнаю ни одного из них, но Смотритель Глафстоун регулярно меняет охрану — тот, кто задерживается здесь надолго, может узнать слишком много.

— Клара Грейсворд? — спрашивает один. Грейсворд — фамилия, которую дают всем сиротам и брошенным детям в Городе Затмения. Имя, которое я назвала при задержании. Имя, которое ясно давало понять: у меня нет семьи, которую могли бы потянуть за собой.

Я приподнимаю подбородок в ответ.

— Вас вызывают на аудиенцию. — Мужчина поднимает фонарь повыше, будто пытается разглядеть меня сквозь решётку. Ему не повезло: меня здесь оставили гнить, и моя внешность тому соответствующая.

— Звучит официально, — голос у меня сиплый, горло суше золы тиса. — С кем?

Охранники не отвечают. Один вставляет ключ в тяжёлый навесной замок.

Обычно этот замок отпирают раз в неделю. В последний раз меня выводили всего три дня назад — водили в тесный чулан рядом с кабинетом Смотрителя Глафстоуна, где я рисую для него таро в обмен на редкие крохи комфорта, доступные в этом гробу. Хотя даже без обмена я бы согласилась. Работа держит мой ум в тонусе, а руки — в форме. Для того дня, когда я наконец выберусь отсюда.

Потому что я обязательно выберусь. Либо за счёт собственных умений, либо потому что за мной придут. Но умереть здесь? Ни за что.

Они отходят в стороны, и я выскальзываю в проход между ними. Пока мои глаза привыкают к свету, я вижу место своего заключения чётче, чем когда-либо. И, если честно, жалею об этом.

Клянусь Двадцатью Старшими Арканами, Халазар и правда чудовищен.

Стены покрыты слоем грязи, крови и ещё чего-то, о чём я изо всех сил стараюсь не думать. Я могу только гадать, каким зловонием здесь пропитан воздух — обоняние у меня давно притупилось до полной нечувствительности.

Сокамерники шипят на нас, потом отползают вглубь своих нор, прячась от света фонаря. Превратившиеся в животных, в лохмотьях, как и я, они ползут по грязи на четвереньках.

Разум и тело заключённых медленно гниют во тьме. Это самая мрачная тюрьма во всём королевстве Орикалис, место, куда отправляют самых отвратительных преступников. Убийц, насильников, мучителей невинных… и таких, как я. Тех, кто посмел использовать арканы, не подчиняясь короне.

Мы идём по коридору, который мне не знаком, и поднимаемся по узкой лестнице. Охранник сзади кладёт руку на эфес меча, но не вынимает его из ножен. В этом нет нужды. Куда ты денешься? — немой вопрос в его взгляде.

Сквозь узкую щель в стене наверху в лицо хлещет порыв ледяного ветра. Я вглядываюсь в бурлящую реку. Сейчас сумерки. Или рассвет. Разобрать трудно — небо затянуто тучами. Как бы то ни было, я щурюсь, и вижу только горы: мы смотрим на запад, в сторону от города.

Я вдыхаю воздух такой свежести, что он жжёт лёгкие. Я стала существом из нищеты и вони, которое даже дышать чистым воздухом разучилось.

— Не зевай. — Охранник толкает меня в спину. Я спотыкаюсь, хватаюсь за стену, ломаю ноготь до самой кожи. Но моё тело уже привыкло к боли — эта даже не ощущается.

Мы останавливаемся у двери, которую я раньше не видела. На ней вырезано изображение меча, пронзающего облака. На острие — корона, по клинку вьются плети роз.

Символика не оставляет сомнений — Туз Мечей. Первая карта масти. Символ королевской семьи Орикалиса. По обе стороны двери стоят рыцари в серебряных латах. Не стража города и не охранники тюрьмы. Королевские рыцари. Стеллисы. Элитная гвардия — лучшие из лучших бойцов в королевстве, присягнувшие защите короны и исполнению её воли. Единственное, что, как говорят, может соперничать с их мастерством — это жестокость. Из шлемов, украшенных крошечными резными мечами у ушей, торчат пучки перьев: одни белоснежные, другие — чёрные, как воронье крыло.

На мгновение я будто возвращаюсь в последние часы своей свободы в Городе Затмения, когда такие же Стеллисы в этих самых латах прижимали меня к полу перед судьёй из Клана Повешенного. Я помню холод камня под щекой и пылающий от стыда жар в груди. Меня предупреждали, что это ловушка. А я всё равно пошла.

Мне приходится собрать всё, что от меня осталось, чтобы не дрогнуть. Чтобы не дрожали пальцы. Чтобы остаться в настоящем, даже когда в голове эхом отдаются его слова:

По велению короны вы приговариваетесь к пожизненному заключению в Халазаре.

— Ваше Высочество, заключённая доставлена, — говорит один из Стеллисов сквозь дверь.

Высочество?

Нет. Нет, нет, нет. Меня накрывает паника, сжимающая изнутри.

— Введите её, — раздаётся голос, еле слышный, как дыхание тени. И холодный, как самая тёмная зимняя ночь.

Дверь распахивается, открывая комнату, которая просто не может существовать в Халазаре. По обе стороны от входа — по четыре шкафа из тиса. Тис — роскошь сама по себе: эту древесину обычно сжигают, чтобы получить порошок для чернил, а не делают из неё мебель. Тяжёлые бархатные портьеры защищают от холода, пропуская лишь тонкие полоски света.

Такое богатство ошеломляет. В одном из двух кресел с высокими спинками развалился мужчина, с головы до ног облачённый в чёрное, чёрнее ночи. Его ноги покоятся на спине самого Смотрителя Глафстоуна.

Мощные руки Смотрителя дрожат — от тяжести чужих сапог и от тысяч мелких порезов, покрывающих всё тело. Бледная кожа резко контрастирует с кровью, подчёркивая всю жестокость сцены.

Я бы, пожалуй, даже улыбнулась от удовольствия, глядя, как этого ублюдка превратили в ковер, если бы всё моё тело не кричало об опасности. Вокруг мужчины в кресле сам воздух шепчет: опасность. Даже свет, кажется, боится его.

Принц Каэлис. Второй из трёх сыновей короля Орикалиса. Арканист обратного обращения. Ректор Академии Аркан. Тот самый принц, который стёр с лица земли целый клан знати. Мужчина, чьё имя в королевстве стало синонимом отчаяния. Мужчина, в чьей вине я почти не сомневаюсь — он убил мою мать. И тот, кто отправил меня в Халазар.

— Клара Грейсворд, — произносит он медленно, будто каждое слово даётся ему с трудом. Если его раздражает даже Грейсворд, с удовольствием посмотрела бы, как он попробует выговорить мою настоящую фамилию. Только имя при рождении — моя главная тайна. Его никто не знает.

— Ваше Высочество, — тоном, в котором нарочно нет ни капли уважения. Скука, равнодушие. Будто я не провела каждый месяц этого года, проклиная его и придумывая, как заставить его страдать.

— Садись, — на его губах играет усмешка.

Я бы с радостью плюнула ему в лицо. Но подчиняюсь. Вхожу в комнату, обходя лужу крови под Смотрителем. По пути замечаю: каждое ранение — идеально ровный надрез, пронзающий даже толстую кожу его куртки. Чистый, точный порез. Я слышала, что в умелых руках карта Рыцаря Мечей может натворить ужасов. Но до сегодняшнего дня я никогда не видела это своими глазами. И ни разу не ненавидела кого-то настолько, чтобы захотеть использовать её.

До встречи с Каэлисом.

Сев напротив него, я изучаю его открыто, как и он меня.

Всё в принце Каэлисе — изящество и угроза. Будто художнику поручили нарисовать воплощение власти и хищной мужской красоты. Его чёрные лакированные сапоги сверкают, как зеркало. Брюки подчёркивают силу бёдер. Под массивным пальто, расшитым сотней серебряных мечей, виднеется чёрная рубашка с высоким воротом. На цепи из тёмной стали, почти без отблеска, висит меч с короной на рукояти. Волосы — тёмно-фиолетовые, почти чёрные, в небрежных волнах обрамляют лицо, отбрасывая тени на глаза. Глаза, в которых невозможно прочитать хоть что-то человеческое.

Он излучает холодное могущество, до боли контрастируя с моим жалким видом. Под тонкой кожей торчат кости. Волосы — обычного тёмно-каштанового цвета — когда-то можно было заплести. Сейчас они обрезаны до ушей: в Халазаре иначе с ними не справиться. Тюремная форма словно вросла в тело. Да, в общем-то, так и есть.

— Раз ты знаешь, кто я, значит, догадываешься, зачем я здесь. — Он складывает пальцы домиком, поднося их к губам.

— У меня есть догадки, Ваше Высочество, — это обращение горчит на языке.

— Прекрасно. Ещё лучше, что ты вообще в состоянии разговаривать. Халазар обычно… забирает способность говорить у людей, — его голос замирает на полуслове.

Забирает? Он имеет в виду — ломает. Разбивает на куски. Не то чтобы мне было жаль остальных заключённых. Но здесь есть и такие, как я, кто поплатился за попытку вырваться из нищеты. За попытку жить по-своему. За попытку защитить тех, кого любит.

Каэлис опускает руку в пальто и достаёт колоду таро. Каждая карта — произведение искусства. Цвета, символы, тончайшие линии — безупречны. Колода идеально ложится в его длинные, сильные пальцы. Такая таро — достойна принца. Больно осознавать, что человек, способный на такую красоту… он же и есть Каэлис.

Я бы отдала многое, чтобы рассмотреть каждую карту поближе. Даже с окровавленным Смотрителем у ног и злейшим врагом перед собой, я не могу отвести взгляда от этой колоды. Руки дрожат от желания прикоснуться к ней.

Он перемешивает карты, а затем — не вызывая магией, а с театральной грацией — вытягивает одну.

— У меня есть к тебе пара вопросов, Клара. И, несмотря на то, что ты наверняка будешь образцом честности… боюсь, мне будет трудно поверить словам преступницы. — Он кладёт выбранную карту на ладонь.

Девятка Мечей. Женщина лежит в постели, полуприкрытая простынёй. Девять клинков пронзают её, пригвождая к матрасу. Лицо искажено мукой.

На такую прорисовку, наверняка, ушёл целый день. Уровень детализации — а значит, и сила, заключённая в карте — поразительный. Но восторг борется с ужасом. Потому что я знаю, что означает эта карта. И я знаю, что сейчас произойдёт.

Я удивлялась, почему её не использовали на моём суде. Хотя, скорее всего, мою судьбу решили задолго до начала слушания. Зачем тратить карту на такую, как я?

— Если позволишь, — говорит он, как будто у меня есть выбор.

Я сдержанно киваю и кладу ладонь поверх Девятки Мечей.

Вспышка серебра — и холодное белое пламя охватывает карту. Огонь превращается в девять шипов света и тени, которые безболезненно пронзают мою руку — и его. Наши ладони соединяются. В глазах принца загорается странное, пугающее напряжение.

Меня пронзает дрожь. Я будто теряю контроль, когда магия берёт верх. Напряжение, за месяцы въевшееся в каждую мышцу, начинает покидать тело. Расслабься, шепчет магия карты, позволь…

— Твоё имя?

— Клара, — отвечаю. Хотя он это и так знал.

Один из девяти светящихся мечей исчезает.

— И почему ты здесь, Клара? — Он играет со мной.

— За незаконное изготовление, продажу и использование карт таро без окончания Академии Аркан и без прикрепления к клану, — отвечаю. Слова будто не мои. Они вылетают сами, словно кто-то невидимый дёргает за ниточки в горле.

Второй меч гаснет.

Я сдерживаюсь, чтобы не добавить: если бы не он и его семья, если бы не их законы, монополизирующие магию и обучение арканам, такие, как я, — те, у кого нет ни денег, ни связей, — не были бы вынуждены нарушать эти самые законы. И что только благодаря таким, как я, простые люди в этом королевстве вообще узнали, что арканы могут изменить их жизнь.

— Незаконное изготовление таро — вот за что ты попала в Халазар, — цокает он языком. — А потом? Что ты делала в тюрьме?

— Делала карты по приказу Смотрителя Глафстоуна, — говорю, и третий меч исчезает.

— Сучка, — рычит Смотритель, его мутные глаза впиваются в меня, будто я его предала.

— Ну, возможно, — лениво бросаю ему. Кажется, я слышу, как принц тихо усмехается.

Но он тут же отбрасывает улыбку, слегка покачав головой.

— Сколько карт ты сделала для Смотрителя за последний год?

— Сотни. Может, ближе к тысяче. — Ответ расплывчатый, но честный. Я не вела счёт… — Часто это были часы кропотливой работы каждый день.

Четвёртый меч исчезает.

— Из каких мастей?

— Из всех младших, — пятый.

— Старшие Арканы?

— Я не умею делать карты Старших Арканов. Никто не умеет, — отвечаю прямо.

Шестой меч гаснет.

Эта магия давно утеряна — если вообще когда-либо существовала — и теперь считается частью сказок.

Его губы дёргаются в усмешке.

— А если бы умела? Сделала бы?

— Я бы попыталась, — признаю.

Мама — она же мой учитель аркан — всегда говорила, чтобы я даже не пробовала. Никто и никогда не смог создать такую карту, а мои способности стоит направлять на что-то реальное. Она говорила, что даже если у меня вдруг получится, это принесёт только несчастье.

Но я… я не из тех, кто умеет спокойно пройти мимо шанса. Если бы у меня было хоть малейшее представление, с чего начать — да, я бы попыталась.

Остались два меча.

Принц Каэлис слегка наклоняет голову, разглядывая меня, будто я какая-то диковинная зверушка.

— Что ж, похоже, ты ничему не научилась, находясь здесь, — говорит он серьёзно. — Люди вроде тебя, те, кто нарушает тонкий порядок аркан, кто представляет угрозу нашему обществу, давая силу тем, кто не умеет с ней обращаться… и кто не способен признать свои ошибки, — должны быть устранены. Как ты думаешь, что мне с тобой делать?

— Сжалиться, — отвечаю. Даже не могу скрыть слабую усмешку, проскакивающую в голосе.

Он фыркает, и та лукавая полуулыбка, с которой он всё это время на меня смотрел — улыбка кошки, готовящейся прыгнуть — расползается в настоящую, хищную ухмылку.

Один меч остался. Один вопрос. Самый страшный, чувствую. Я замираю, внутренне напрягаясь.

— Кто это был?

— Кто был… что? — Боль срывает с места ладонь и разлетается по всей руке. Наказание за уклончивость.

— Кто в Академии Аркан обеспечил тебя и твою группку доступом к моим ресурсам?

Я сжимаю челюсти так сильно, что они хрустят. Зубы ноют. Нет. Нет! Я приказываю себе: Ты не скажешь её имени. Даже если ощущение такое, будто невидимый нож медленно сдирает кожу с руки от запястья до плеча.

— Я… я… — я пытаюсь уйти от ответа. Боль размывает мысли, словно в голове начался пожар. Рука пылает, как будто её опустили в кипящую кислоту.

Каэлис убирает ноги со спины Смотрителя и подаётся вперёд. Свет от магии, пронзающей наши ладони, высвечивает его лицо, делая кожу бледной, как у призрака, а тени в глазницах и под скулами — пугающе глубокими.

Глядя на него, так легко поверить слухам, что он порождён Пустотой — арканист обратного обращения, живое искажение, существующее только в фольклоре. И что именно с помощью извращённой магии одной из таких карт он уничтожил Клан Отшельника, оставив от него только воспоминание.

— Назови имя.