Читаем Айша онлайн бесплатно
- Ой-бай, девочка. Разве я зла тебе желаю? Я и о богатстве Шакира говорила лишь для твоей же пользы, чтоб ты так не убивалась. Не обессудь, милая... Если хочешь, я уйду.
- Я не гоню тебя,- тихо отозвалась Айша.
- Айша, позволь нам с Муслимой. спеть песню,- может, развеется твоя печаль,- нарушив тягостное молчание, предложила Бибиажар.
- Спойте, спойте, милые,- обрадовалась Рапыш.- А ты что скажешь, Айша?
- Если хочется, пусть поют,- устало ответила девушка.
- Эх, Айша, эх, сестренка! Не вечно быть нам вместе. Разбросает нас жизнь по разным сторонам света. Так что давай, Муслима, затянем напоследок нашу любимую.
- Что петь-то будем? - спросила Муслима.
- "Зулькию"; Начинай, а я подтяну,- сказала Биби ажар. Муслима, откашлявшись, запела:
Зачем расцветала она столько лет?
И стройной была для кого, эдди-ай!
Уж лучше бы ей не родиться на свет,
Чем слезы всю жизнь проливать, эдди-ай!
- Ты плакала долго, и слов больше нет.
Не плачь ты, мой светик-жаным, эдди-ай!
- вторила ей Бибиажар.
Тягучая грустная мелодия, похожая на жалостливую молитву, повисла в ночном воздухе, и казалось, что все аулы прислушиваются к песне.
Гусь раненый в омут упал, элди-ай!
А девушка с домом разлучена.
Кровь раненой птицы уносит волна,
Чужак увез девушку, элди-ай!
Ты с этим смириться, мой светик, должна, Не плачь, дорогая жаным, эдди-ай!
К юрте стали стекаться люди. Они стояли поодаль, не решаясь войти, и у многих на глазах блестели слезы.
А песня все плыла и плыла над аулами:
Кто девичьи слезы, скажи, признавал?
Кто понял рыданья ее? Элди-ай!
Как трудно подняться, упавши в провал!
Надежда - лишь воля творца, элди-ай!
Не плачь, не облегчишь ты горе слезой, Не плачь ты, мой светик-жаным, элди-ай!
Сильные голоса двух девушек, горькая безысходность музыки, бьющейся, как сокол, попавший в неволю, зачаровали слушателей. Молчал Садырбек, подошедший к юрте с джигитами из соседнего аула, Рахия, не таясь, вытирала мокрые глаза, Айша, сгорбившись, сидела спиной к певицам, и вздрагивали ее плечи...
За телкою сытой все стадо гурьбой.
Морщины мои - от невзгод, элди-ай!
За деньги постылый владеет тобой.
Кто может перечить творцу? Элди-ай!
Не плачь - не облегчишь ты горе слезой,
Не плачь ты, мой светик-жаным, элди-ай!
Слабые, жалкие слова утешения...
Разве могли они остановить слезы?
На привязи жить не желает овца,
В приволье - джайляу - уйдет, элди-ай!
А девушка в рабство по воле отца Уйдет к нелюбимому, эдди-ай! Не плачь, не гневи, дорогая, творца! Не плачь ты, мой светик-жаным, элди-ай!
Внезапно толпа расступилась, пропустив вперед рос- лого широкоплечего джигита. В руках у него была кам- ча, на плечах - выцветший чекмень, опоясанный куша- ком, на ногах - стоптанные сапоги-саптама. Видно было, что он недавно с дороги - даже рыжая шапка его запы- лилась. Во все глаза рассматривал он поющих деву- шек, согбенную Айшу, Садырбека, который, опустив го- лову, прислонился к кереге. Рапыш, заметив джигита, что-то шепнуЛа Рахии, и та подняла заплаканное лицо.
А песня Бибиажар и Муслимы продолжала будора- жить покой округи.
Пусть щеки впадут и румянец сойдет, Глаза пусть ослепнут от слез, эдди-ай! Но проданной быть не хочу я, как скот, Свободу мне смерть. принесет, элди-ай! Не плачь, дорогая, не плачь, перестань! Не плачь ты, мой светик-жаным, элди-ай!
- Абиль... Иди к нам. Когда вернулся? - дрожащим голосом спросила Рахия широкоплечего джигита, но тот, по-детски всхлипнув, отвернулся и закрыл лицо локтем, по-прежнему не выпуская из рук камчи. Женщины буд-то того и ждали - они зарыдали открыто, в голос, не таясь.
Абиля, брата Айши, усыновил их богатый дядя, и теперь молодой джигит круглый год пас табуны своего названного отца. В зимнюю стужу, в смертельный буран он не раз промерзал до костей, зато летом беспощадное степное солнце дочерна сжигало ему кожу. Но кому мог пожаловаться приемыш? И разве была справедливость в том, что родные дети дяди росли в холе и неге, жили в изукрашенных юртах, восседали на бархатных коврах, ели казы, жирную баранину, пили кумыс, требуя исполнения всех своих прихотей. Чем он, день и ночь не покладающий рук своих, был хуже этих бездельников? Ведь все они - внуки одного и того же деда, но проклятое богатство развело их в разные стороны. И если бы не богатство, разве додумался бы отец отдать рябому старику, обремененному детьми, нежную Айшу, похожую на белую лебедь. Будь проклято ты, богатство! И будь проклята бедность, вековая спутница казаха!..
...Четверо подруг - Бибиажар, Муслима, Салима и Айша - лежали, обнявшись, на большой перине в тесной юрте с плотно закрытым тюндиком и шептались о всякой всячине, зная, что ночь, которую они прово- дят вместе,- последняя: завтра покидает аул Айша, а потом, глядишь, и остальные разъедутся.
Поздним вечером, когда и песни были спеты, и народ улегся, спутники
жениха прозрачно намекнули женщинам, что не худо бы свести жениха и невесту, как того требует обычай, их поддержали и джигиты аулов, но Айша отказалась наотрез. И куда, и жених ни с чем отправились восвояси, крайне недовольные также поведением Абиля, который твердо заявил отцу с матерью:
