Читаем Айша онлайн бесплатно

Айша

Август 1916 года. Последние дни знойного шилде, макушки лета, как называют здесь то время, когда травы, кустарники уже тронуты увяданием, а до осени еще далеко-далеко.

Сильный ливень прошел, и небо высветлилось, хотя комковатые тучи все еще скрывали воздушную голубизну, напоминая источенные весенние льдины, покрывающие чистую яркую воду.

И солнце ушло за низкие холмы, поросшие. редкими кустами карагана. Лошади, овцы, коровы, верблюды, застигнутые в поле дождем, обсохли и мирно щипали траву неподалеку от пяти аулов, расположившихся в той лощине, которую лениво пересекала мелководная Осень. И люди наслаждались дуновением легкого ветерка, которое схоже с прикосновением к разгоряченному телу нежной шелковой ткани. На крутом берегу реки виднелись три усыпальницы с высокими минаретами. Дневное марево размывало очертания минаретов, и казалось, что они колышутся, колеблются в прокаленном воздухе, но вот пала на землю прохлада, и силуэты островерхих башен резко обозначились на фоне бледного неба.

И звуки стали слышны гораздо явственнее, чем в полуденный зной. — Ках!.. Ках!.. Ках!;. Ак-кус!.. Ак-кус!, Ках, ках, ках! — донеслись возбужденные голоса оттуда, где паслось стадо, и на кромке холма вдруг показались несколько верховых, скакавших что есть мочи. Навстречу им двигался всадник на белом коне.

Аульчане все,какодин, высыпали из юрт и, приложив к глазам ладони, изумленно разглядывали скачущих. Зашлись лаем собаки, бросившиеся к стаду. Одна из них, белая гончая из среднего аула, вырвалась вперед, и казалось, что мчится она со скоростью падающей звезды. Всадник на рыжем коне появился из аула, расположенного в западной части лощины, и вскоре догнал других джигитов.

Лишь черненькая кудлатая собачонка, приютившаяся у закопченного очага маленькой юрты западного аула, равнодушно взирала на скачущих гикающих всадников, на злобно лающих собак. Кудлатка разок-другой тявкнула, надеясь получить подачку у женщины в грязной заплатанной одежде, хлопотавшей над огнем, но женщине было не до нее, и собачонка, недовольно ворча, вернулась на свое место.

Западный аул, откуда выехал всадник на рыжем коне, называли аулом Кадыра. Состоял аул из пяти юрт. Одна из них, кривоватая, но с крепкой кошмой, принадлежала самому Кадыру. Другие, латаные, низкие, прокопченные,- его старшим сыновьям, Сенбаю и 5Канали, и свату Кадыра. Одним словом, не было чужих в этом ауле, если не считать гостей, расположившихся неподалеку от юрты Сенбая близ своих стреноженных коней. Гости и хозяева вели неторопливую беседу, но вот раздался шум в стаде, и один из собеседников, поспешно взнуздав коня, скрылся за холмом. Из юрты канали, переговариваясь и пересмеиваясь, вышли девушки и

молодухи. Шумной толпой направились они к речке, и перед ними, перегоняя друг друга, стуча по земле босыми пятками, с визгом и смехом бежали ребятишки.

Широкие подолы двушек задевали землю, звенели шолпы, колыхались уки, мелькали зеленые и красные платки молодух, белые кимешеки.

Камзолы, чапаны, бешметы... Буйство красок, невольно вызывающее в памяти яркое весеннее цветение. Впереди лебедками плыли две молодухи с кумганами.

Мужчины, сидевшие близ юрты Сенбая, сдержанно задвигались, глядя вслед женщинам. Один из них, смуглый, рябой, в большом тымаке из белой мерлушки, смотрел пристально, немигающе, как голодный беркут в осеннюю непогодь. Сидящий напротив него джигит невольно усмехнулся.

<Ишь, как вылупился на Айшу,зло подумал он.- Видать, на богатство свое надеется, а сам-то на кого похож? На старую пятнистую щуку из тухлой заводи...>

Женщины скрылись в зарослях карагана. Одни, засучив рукава, поблескивая серебряными браслетами, достали куски душистого мыла и принялись умываться, взбивая густую белую пену. Другие, позвякивая кумганами, шутливо пререкались в ожидании своей очереди.

Айша утерлась платком и запела, оглядываясь по сторонам, будто впервые знакомилась с окружающим. Однако взгляд ее ни на чем долго не задержался. Лишь три высоких минарета на берегу Осени вдруг обратили на себя ее внимание, ибо напомнили ей рассказ знакомой женщины по имени Кантбала о том, как она, убежав от постылого мужа, нашла приют в нише одной из усыпальниц.

<В трудный час, когда деваться некуда, и такое место может стать убежищем - подумала Айша.

Женщины, все так же подшучивая друг над другом, направились к аулу. Айша по-прежнему оставалась печальной. Молча двигалась она в толпе женщин, закутавшись в черный сатиновый чапан.

Хмурое лицо, плотно сдвинутые соболиные брови, глаза, полные. тоски... Она не слыла в ауле хохотушкой, но на сей раз выражение ее лица было столь красноречиво, что даже посторонний заметил бы, что ее гнетет печаль. И сердца ее сверстниц сжимались от жалости к девушке, но они таили свои чувства и во что бы то ни стало пытались развеселить Айшу.

Тихий мирный вечер...

Женщины скрылись в юрте. Всадники, пересекшие ложбину, возвращались обратно. Белая гончая бежала рядом с рыжим конем.

Айша была младшей дочерью Кадыра.

Шакир, сын Боранбая из рода каракесек, в поисках невесты объездил множество аулов. Дошел до него слух о красоте Айши, и он в сопровождении куда ', присланного ему зятем, баем Бименде, появился в ауле Кадыра, где уже два дня сватал приглянувшуюся девушку.

Шакир был пожилым вдовцом, отчего и речи быть не могло о тайных

свиданиях нареченных, столь распространенных в казахском быту. Он хотел увезти Айшу к себе, выплатить калым провожатым невесты и не намеревался затягивать сватовство, ибо его опустевший дом срочно нуждался в хозяйке. Шакир обратился к Кадыру, его братьям, старшим сыновьям и быстро нашел с ними общий язык, - ему удалось выторговать Айшу за тридцать голов крупного рогатого скота.

Такая покладистость семьи Кадыра объяснялась в равной степени и богатством Шакира, и тем, что он состоял в родстве с самим Бименде. Если бы Шакир был помоложе и не обременен детьми, он, конечно, сватался бы к другой невесте, взял в жены дочь знатных родителей, сыграл пышную свадьбу, но богатые и влиятельные не хотели отдавать своих юных дочерей за рябого, с общипанной бородой старика, и ему пришлось довольствоваться Айшой.

Они сидели близ юрты Сенбая - Шакир и его спутники. Рыжий иноходец, на котором джигит, перегоняя белую гончую, мчался навстречу всадникам, был конем Шакира, и скакал на нем посланец бая Бименде.

Кадыр зарезал барана, позвал на той старейшин пяти аулов и, попотчевав их мясом, вдосталь напоив кумысом, испросил их благословения. Вместе с другими пировали старшина Сулейман и мулла Бекир - лишь двое средних сыновей Кадыра не присутствовали при сговоре. Один из них, Сапаргали, работал на Нильдинском заводе, другой, Абиль, пас табуны своего богатого дяди.

Кадыр был доволен тем, что в один день стал владельцем изрядного стада. Временами, правда, просыпалась в нем жалость к дочери, но богатство, неожиданно свалившееся на голову, было слишком весомым, чтобы долго печалиться о ее судьбе. В конце концов - такова женская доля!

На землю опустились сумерки, и четверо джигитов вышли из юрты жениха, направляясь в юрту канали, куда возвратились после омовения женщины. Один из них и был жениховым дружкой, посланцем бая Бименде, трое остальных жили в .близлежащих аулах.

Ей, куда,- обратился к свату один из джигитов,- как придем к девушкам, спой нам песню...

Он сдвинул на глаза тымак, крытый пестрым шелком, оттопырил губу, куда заложил насыбай, смачно харкнул и лихо прошелся по струнам маленькойдомбры.

Надеюсь, на этот раз и вы мне поможете,- посмеиваясь, ответил чернобородый посланец бая Бименде.

Ассалаум-агелейкум! Здоровы ль вы? - кланялись джигиты, переступая порог.

- Е-е, милости просим, милости просим! Без вас какое веселье...- в тон им отвечали разбитные молодухи, а девушки прятали глаза, как велел обычай.- Чувствуйте себя как дома... В ногах правды нет...- наперебой галдели женщины.

Джигит с домброй повернулся к товарищам: - Хорошо! Если наше

присутствие не в тягость хозяевам, мы займем место на торе...- И тут же обратился к свату: - Проходи, куда. Садись рядом с нашими девушками. Куда, мельком оглядев присутствующих, чуть дольше задержал свой взгляд на лице Айши.

- Можно и пройти, благодарим за приглашение,- гудели джигиты, рассаживаясь.

Усатый парень, самый старший из всех, посмотрел на Айшу, на свата.

- Я слышал: наш куда - мастер песни петь. А ну-ка, Ахмет, дай ему в руки домбру,- скомандовал он.

Ахмет, тот самый парень, что жевал насыбай, передал инструмент свату.

- Что ж, послушаем, послушаем, как сладко поет ваш куда, - вставила одна из молодух, черноглазая, краснощекая, в белом кимешеке.

- Не обессудьте, но я не умею играть на домбре,- неловко выговорил сват, возвращая инструмент Ахмету.

Ахмет отстранился.

- О, куда! Чего ты стесняешься? Кто же поверит, что посланец бая Бименде не владеет домброй? Оставь свои шутки, - посмеивался он.

Сват смутился и побагровел, не зная, как вывернуться. Вспотевшими руками он неуклюже держал домбру и готов был провалиться под землю от стыда. Но его выручили вездесущие молодухи. Они мигом затеяли игру <жалгыз хан>, Ахмет ударил по струнам, и веселье началось. Лишь Айша по- прежнему не поднимала глаз, не участвуя ни в беседе, ни в игре.

- Айша, сыграй нам,- обратился к ней усатый джигит.- Мы пришли повеселиться, и нам обидно видеть тебя печальной. Спой что-нибудь!..

- Правда, правда... Поиграй, повеселись с подружками,- поддержала его краснощекая молодуха.

- Веселитесь на здоровье, если вам так хочется. А мне-то чего радоваться? - неприязненно отозвалась Айша.

- В нашей жизни тоже хорошего мало, но что толку грустить? Тоской горю не поможешь, держи выше голову, сестренка, - враз заговорили женщины. - Кошке игрушки, а мышке слезки. Играйте, коли играется,- ответила Айша. - В таком случае мы уходим,- отложив домбру, сказал Ахмет. - Нет, нет. Не обращайте на меня внимания. Садырбек, подойди ко мне, мне нужно с тобой поговорить,- обратилась Айша к усатому джигиту.

"Жалгыз хан" продолжилась. Айша наклонилась к джигиту и еле слышно прошептала:

- Ступай и еще раз скажи им: никогда в жизни я не выйду за сына Боранбая, хоть и осыплют меня всеми богатствами мира. Сам он старик, дом его полон сирот, лицо у него - не приведи аллах во сне увидеть. Не стану я его женой. А коли задумают меня продать,- как перед богом, клянусь: не будет у меня ни отца, ни матери, ни братьев. Они выдают меня за Шакира, чтобы отделаться от меня, а ведь я не причинила им ни горя, ни забот. И если они все же решатся на это, я исчезну, как день исчезает с наступлением вечера, и никогда больше им не увидеть меня. Ступай и подробно, ничего не

пропуская, передай им мои слова...

Глаза ее подернулись слезами. Садырбек незаметно покинул юрту.

Его уход не остался незамеченным. Не укрылись от женщин, джигитов и слезы Айши, отчего игра оборвалась сама собой.

- Что случилось? Играйте, прошу вас,- обратилась ко всем Айша.

Но веселье явно расстроилось. Джигиты один за другим покинули юрту, следом за ними потянулись к выходу женщины, и Айша осталась наедине с двумя близкими подругами - Бибиажар и Муслимой - да с женой брата Рахией. Чуть позже к ним присоединилась старшая невестка Рапыш. Трое ее детей подсели к огню, а женщины, устроившись на кошме, вполголоса беседовали в сумерках о нелегкой бабьей доле. До них то и дело долетали привычные звуки готовящегося к ночи аула: крики людей, загоняющих скот на котан, блеянье овец, мычанье коров.

В юрту вошла Салиха,, мать Айши. Кадыр взял ее в жены, когда умерла первая его жена, родившая ему четверых сыновей. Салиха нравилась ему, у нее от Кадыра тоже пошли дети, среди которых Айша была старшей.

Салиха тоже считала рябого Шакира неподходящей парой для дочери, но и она уверовала в смысл сладких речей посланца бая Бименде, прельстившись быстрой возможностью заполучить столько скота. Второй день ходила она, раздираемая сомнениями, и не могла прий- ти ни к какому выводу. Да и станет ли советоваться с ней Кадыр, который все решения принимал единолично, и уж если что втемяшится ему, то все, пиши пропало...

- Почему в темноте сидите? Раздуйте огонь! А где все остальные? По домам разошлись? - зачастила Салиха, виновато посматривая на Айшу, которая так и не изменила скорбной позы.- Ну, все разошлись, так и нам пора... Рапыш,- обратилась мать к старшей снохе,- ступай домой, тебя, наверное, муж заждался...

- Подождет, я только что, сюда зашла,- огрызнулась Рапыш, но не так-то просто было сладить ей со свекровью.

- Ступай, тебе говорят1 Тебя, Рахия, это тоже касается! - приказала Салиха, и обе женщины ушли вместе с нею.

Из темноты возник Садырбек, который, казалось, ждал их ухода. Он молча подсел к Айше, девушка по его лицу поняла, что нечего ждать ей от гонца радостных вестей.

- Ну? Что тебе ответили? - все же спросила она.

- Все то же,- подавленно начал Садырбек.- Я все им сказал, как ты велела, ничего не пропустил. Но они твердо стоят на своем. Бабские капризы, говорят. Все бабы, говорят,.начинают с таких выкрутасов, и разве не в обычаях предков выдавать девушку за вдовца? Про тебя говорят, что ты опомнишься лишь тогда, когда окажешься в богатом доме Шакира, где будешь жить, словно руки в теплую воду опустив... Велят, чтобы ты перестала упрямиться, дело сделано... Да и ты сама, наверное, знаешь - завтра они собираются провожать тебя. Сначала проведут по пяти нашим аулам, а после полудня снарядят в дальний путь...

Глаза Айши сверкнули, лицо окаменело. Некоторое время она сидела молча, но затем выпрямилась:

- Ну что ж, теперь будь что будеті..

- Меня тоже обругали. Сказали, что я должен был научить тебя уму-разуму, вместе того чтоб передавать твои слова,- как бы в утешение ей добавил Садырбек.

- Ладно, хоть и бранят тебя, но прошу, как брата прошу - сходи к ним еще раз и одно скажи: чтоб теперь на меня не обижались. Раньше, скажи, я им просьбами докучала, теперь не буду. Но и они пусть на меня не обижаются. Ты понял меня?

- Понял,- безропотно согласился Садырбек и вышел из юрты. Снова появились Рахия и Рапыш.

- Уф, еле избавились от свекрови, - заговорила Рапыш.- А вы что приуныли, пригорюнились? Поздно горевать. Дело сделано. Завтра Айшу будем провожать,- обратилась она к девушкам.

Бибиажар и Муслима молча переглянулись. Грустная Рахия теребила край платка.

- Нужно родных обойти,- заметила Бибиажар.- Как того обычай требует.

- Зачем мне все это? - не поднимая головы, почти простонала Айша.

- Э-э, не говори так, голубушка,- остановила ее Рапыш.- Вот увидишь, станешь хозяйкой, полной владыкой в доме Шакира, и все еще будет хорошо-хорошо. Шакир старый, ты - красавица, да он на руках тебя носить будет. Конечно, тяжко тебе расставаться с родным очагом, друзьями, но ведь ты, слава создателю, не за нищего идешь, а берут тебя в богатый дом. Разве по нынешним веременам можно бросаться таким мужем? Смотри, пробросаешься...

- Не хочу я продаваться, Рапыш. Неужели пара мне рябой сын Боранбая? Да он мне в отцы годится, так что не видать мне с ним счастья. И тебе, я чувствую, его богатство разум застило? - резко ответила ей Айша.

Рапыш так и ахнула.