Читаем Агнец онлайн бесплатно
Я вошла в аил, довольно-таки уютный и просторный (снаружи он показался мне совсем крохотным). В правой его стороне находилась разная домашняя утварь: посуда, вещи, что-то похожее на веретено, в левой – коса, ножи, удочки, какие-то инструменты, посреди располагался потухший очаг. Мы сели на пол, застеленный козьими шкурами, и тут я почувствовала, как кто-то прикоснулся к моей спине. От неожиданности я подскочила с места и громко взвизгнула, чем вызвала всеобщий смех. Даже маленькая Кайсым громко засмеялась, глядя на меня.
– Это Балу, – сказала Санук, показывая на белого козленка, тыкающегося мордашкой мне в плечо.
Багдыр взял козленка на руки и перенес на другую сторону аила, туда, где Санук укладывала спать девочку, и положил рядом с сестрой.
– Наша коза умерла при родах, у нее была козья лихорадка, а детеныш выжил, теперь вот живет у нас. Кайсым к нему очень привязалась.
Я подумала о том, каково им будут потом убить животное, к которому привязались. Или можно сделать исключение и подарить ему долгую козью жизнь?
В аиле спать было вполне удобно, если не считать жужжащих комаров, которые почему-то не кусали (видимо, мазь их отпугивала). Санук с детьми и козленком теснились в одной стороне юрты, а мы с Владом в другой. Мы лежали, как две шпроты в тесной банке, плотно прижавшись друг другу. Влад обнимал меня сзади, зарывшись лицом в мои волосы. Сначала он ворочался, кряхтел, но потом его дыхание стало ровным и слегка посапывающим. Я же совсем не могла уснуть, хотя мое тело жаждало отдыха. О своей больной ноге я почти не вспоминала, что очень радовало. Отек заметно спал, и лодыжка не отстреливала острой болью, когда я вставала на ноги. Кто бы мог подумать, что зеленоватая кашица, похожая на блевотину, оказалась живительной.
Не важно, как ты выглядишь, главное – не быть реальным дерьмом, пришла мне на ум наитупейшая метафора, которая только может прийти. Я даже хмыкнула от ее нелепости. Мерзкие насекомые продолжали звенеть, видимо решив взять меня измором.
Ночь дышала особенным покоем и умиротворением. «Затишье перед бурей», – промелькнуло в голове. Полная луна, окруженная звездами, смотрела на меня отрешенно и бесстрастно. Для нее нет отличия, человек ты или комар, под ее бледным ликом все равны.
– Завтра она станет краснеть. Зуи очень ждут этого дня, – раздался голос Санук, и стройный женский силуэт приблизился ко мне. – Тебе нужно быть очень осторожной, ты ведь аржан.
– Я не хочу, чтобы ты мне помогала, я боюсь…
– Я знаю, что Анай подарил тебе амулет, и еще я знаю, что ты винишь себя в его смерти. Ты не виновата. Корни древа Жизни сами решают, когда им оторваться, и мы, смертные, не властны над этим. Только духам Бажиру известны наши судьбы, только им. Пойдем. – Она легонько коснулась моей руки, двинувшись вперед, и я пошла за ней. Совсем недавно шумный, аймак спал. Костры не горели, из аилов не струился дымок, только стрекот цикад да редкий собачий лай нарушали тишину.
Мы подошли к священному кедру Бажиру, тому самому, в котором я сегодня очнулась.
Санук нежно провела рукой по шершавой бежевой коре, напоминающей кожу с бородавками, а потом прижалась к нему всем телом, словно это было не дерево вовсе, а что-то живое и очень близкое.
– Говорят, что кедр Бажиру был одним из первых деревьев на земле. Но он оказался очень капризным, все ему не нравилось, все его раздражало. Увидев изящную березу, он попросил богов сделать его тоньше, а когда появилось дерево с белыми цветами, он потребовал такие же цветы. Кедр Бажиру злился и даже плакал, когда появились деревья со вкусными плодами. Он требовал себе такие же плоды. Тогда боги разозлились и выдернули его из земли, а потом воткнули корнями вверх, чтоб не слышать его постоянного недовольства.
После этого кедр Бажиру понял свою ошибку и попросил прощения. Милостивые боги простили его и сделали самым большим деревом на всей земле. Его корни достигают трех миров, поэтому мы считаем его священным. Он знает, что было, что есть и что будет.
– Красивая легенда.
– Это не легенда, зря ты не веришь. Обними его.
Я подошла к кедру и прижалась к его стволу, как делала Санук.
– Ты любишь его?
– Дерево?
– Своего мужчину.
– Очень.
– Я вижу это, и он тебя любит. Теперь закрой глаза, аржан.
Я послушно прикрыла веки.
– Ты слышишь ее?
– Кого?
– Песнь своего ребенка, – благодушно проговорила Санук.
– Но у меня нет ребенка.
– Своего будущего ребенка.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Какая еще песнь? Какой ребенок?
Она села под дерево и, посмотрев на меня задумчивым взглядом, начала рассказывать:
