Читаем Агитбригада-4 онлайн бесплатно

— Но без аттестата ты же работы не найдёшь, — вздохнул Енох. — Тебя даже в аптеку не возьмут.

— Да мне теперь в России делать нечего. Надо мотать заграницу.

— Надо было сразу туда ехать, когда ещё деньги были, — проворчал Енох.

— Хотел же как лучше…

Остаток времени мы обсуждали с Енохом, как мне лучше сбежать — сейчас или по дороге.

Решили, что лучше по дороге. Потому что уже начиналось утро, народ потихоньку просыпался (хоть после того происшествия особо и не спали) и во дворе постоянно кто-то крутился — то прачки пошли, то повариха с ведрами протопала за водой, то дворник вышел за дровами.

Я сидел на кровати и размышлял, как лучше это всё провернуть (Енох улетел подслушивать, что там у очкарика происходит), когда дверь брякнула и в карцер заглянул заведующий, Александр Степанович.

— Капустин! — говорил он торопливо, свистящим шепотом, поминутно оглядываясь на дверь, — что ты опять натворил? Это ты Наташу… ну, это… кокнул? Зачем он тебя в допр забирает?

— Нет, Александр Степанович, — замотал головой я, — его отцовские деньги интересуют. Он решил, что я знаю, где они. А Наташа — это повод.

— Но ты же знаешь! — вспыхнул заведующий, — мы же договаривались, что ты в Москву поедешь. Откуда он узнал?

— Мне это тоже непонятно, — сказал я, — кто-то узнал и слил ему информацию. Может, это вы?

— Капустин! — фыркнул заведующий, но услышал предупреждающий свист во дворе и заторопился прочь. Дверь опять захлопнулась, скрежетнул замок.

— Заколебали уроды, за деньгами Генкиного отца охотиться, — зло подумал я, — мне они и самому пригодятся. Если, конечно, они существуют.

В карцере я сидел почти до самого обеда. Обо мне все словно забыли — никто не приходил, завтрак мне так и не принесли.

— Уроды! — злобно думал я, стуча зубами от холода.

Спасть не мог — мысли мешали. Жизнь сделала настолько крутой вираж, что сейчас спать было никак нельзя.

Я умылся и попил из-под краника ручного умывальника отдающую привкусом ржавчины воду. Других вариантов всё равно не было, никто не позаботился о том, что воспитанник может захотеть пить.

— Садисты уродские! — эпитеты у меня с каждым часом становились всё сочнее.

Дважды появлялся Енох. Новости были неутешительными. Очкарик решил сделать меня крайним. Очевидно, мстит за миллионы Генкиного отца.

Когда солнце уже начало склоняться к горизонту, появился дежурный воспитатель:

— Капустин, на выход! — сказал он.

— Иду, — я принялся натягивать ботинки.

— Поживее! — рыкнул он, и тут я не выдержал и вызверился в ответ:

— Меня не кормили ни завтраком, ни обедом! Поспать не дали! Даже воды нормальной попить и то не дали! Держат в этом холодном помещении за то, чего я не совершал! Ещё и вы ругаете!

— Гена, пойми, они же ждать не будут, — со вздохом сказал воспитатель более человечным голосом, — тебе же хуже потом будет.

— Да иду я, иду! — я обулся, одёрнул рубаху и двинулся вслед за воспитателем.

Во дворе уже собралась процессия. Водитель вручную заводил движок чёрного пузатого автомобиля, который пыхтел, чихая дымом.

— Вот Капустин прибыл! — отрапортовал воспитатель, когда мы подошли.

— Туда полезай! — велел мне очкарик.

— И что меня даже не покормят сегодня? — возмутился я, — и как я без куртки поеду? Я же замёрзну.

— В допре согреешься, — зло одёрнул меня очкарик и пихнул в зарешеченный кузов.

Мы поехали.

Я сидел в тесном, воняющем бензином и пылью коробе, и злился. Вот это я протупил — нужно было сразу линять, когда меня только в карцер посадили. Нет, дворника увидел и решил не палится, решил, что по дороге сбегу. А не подумал, что тут ехать до города полчаса, и по дороге из зарешеченной машины не сбегу никак. А из тюрьмы — тем более.

И вот что теперь делать?

Как назло, Енох опять куда-то запропастился. Остальные тоже где-то, непонятно где. Оставалось надеяться только на себя.

Есть хотелось невыносимо. Молодой организм, все эти треволнения, да ещё и машина подпрыгивала на каждой кочке, воняла внутри, и меня изрядно мутило. Так, что я еле сдерживался. Хорошо, не кормили сегодня. Хоть в чём-то польза от голодовки. От этого всего я был в совершенно скверном расположении духа и когда появился Енох, я уже был злой, как сыч:

— Вовремя ты припёрся, — буркнул я.

— Я же слушал их разговоры! — обиделся Енох.

— Посадят меня, — глухо сказал я, — никак не сбежать.

— Нужна остановка, — согласился Енох.

— Далеко ещё до города? — спросил я: окошек в кузове ж не было.

— Примерно минут десять ещё ехать, — совсем не обрадовал меня Енох.

— Давай тогда прощаться, — вздохнул я. — В эти времена и за меньшую провинность расстреливали.

Я не боялся. Уже один раз умирал. Это не страшно. А вот Енох смерти боялся. Поэтому и просидел сто лет или сколько там в этой халупе привидением.

— Ну, может, ещё как-то получится сбежать? — пролепетал Енох.

— Слушай, а ты можешь в двигателе что-то застопорить? — спросил я.

— Я попробую, — неуверенно сказал Енох, — но я с двигателями никогда не сталкивался…

— Давай в темпе! — нетерпеливо рявкнул я, и Енох исчез.