Читаем Агитбригада-4 онлайн бесплатно
— Наташа попросила меня помочь со стенгазетой ко Дню железнодорожника, — пояснил я, — а убежала, чтобы сказать девчатам, чтобы они мне ватман и краски принесли. Так мы договорились. Согласитесь, убивать из-за стенгазеты человека как-то мелковато.
Очкарик побагровел.
— Выйти всем, кроме Капустина! — велел он.
Воспитатели подскочили первые и торопливо потянулись к выходу. Алексей Степанович одарил меня напоследок красноречивым взглядом. Однако, что он символизировал, я так и не понял.
За воспитателями потянулись остальные чекисты.
Мы с очкариком остались в кабинете вдвоем.
— Рассказывай, — притворно ласково велел очкарик и лёгкая улыбочка зазмеилась по его тонким, словно ниточки, бескровным губам.
— Я же всё сказал, — вот теперь я здорово напрягся.
— С Наташей этой всё понятно, — отмахнулся очкарик, как от несущественного, — ты остальное давай рассказывай.
— Что именно?
— Как ты труп из покойницкой похищал? — ещё более ласково улыбнулся очкарик и у меня в груди всё аж заледенело и сердце чуть не пропустило удар, — кто такой Енох? Кто такой Епифан? Как вы с подельниками спланировали убить Клару? Это же Клара Колодная, я правильно понимаю, да?
Я сглотнул моментально ставшую вязкой слюну под немигающе-змеиным взглядом очкарика.
— И главное, с-сука, признавайся — где деньги⁈ — неожиданно аж подскочил очкарик и так злобно рявкнул, что я чуть не дёрнулся.
Ну нельзя же так орать. Так же и обоссаться можно. Если бы на моём месте действительно был пятнадцатилетний подросток.
Я немного подождал, убедился, что список вопросов иссяк, и ответил:
— Не знаю, кто такой Енох, и кто такой Епифан. Клару убивать я не планировал. Подельников у меня нету. Наоборот, мы с Кларой хорошие друзья, она со мной литературой занималась и немного русским языком, помогала готовиться к экзаменам. Если мы сейчас говорим о Кларе Колодной. За что же мне её убивать? А по поводу денег — это вам с заведующим говорить надо, по нашей договорённости, вся моя заработная плата переводилась сразу на счета школы. Может, бухгалтер лучше знает, куда они их девали…
— Ты мне тут зубы не заговаривай, каналья! — взревел очкарик, — ты знаешь, о каких деньгах я говорю!
— Не знаю, — покачал головой я. — Объясните.
— Миллионы твоего папашки! Который повесился! — процедил очкарик и добавил едко, — кстати, не ты ли руку к его смерти приложил? Что-то слишком много смертей вокруг тебя происходит…
— Если бы я знал, где эти мифические миллионы отца — разве бы я сидел в этой дыре⁈ — задал я закономерный вопрос. — Поэтому увы, никаких денег у меня нет, и я об этом ничего не знаю.
Очкарик явно мне не поверил, потому что подскочил к двери, рывком распахнул её и взревел:
— Иванов! Ты где⁈ В карцер его! Завтра заберём в город. Где заведующий⁈ Есть тут у вас карцер⁈
— Есть конечно…
Меня повели в знакомое помещение, где я когда-то коротал время, ещё до агитбригадовских приключений.
Дверь захлопнулась, и я обессиленно рухнул на койку — судьба опять сделала крутой вираж и пошла по тому же кругу.
Шаги на дорожке отдалились, все звуки стихли, наступила тишина.
Я остался один.
Не успел я стянуть ботинки и устроиться под тоненьким одеялом (в комнатушке было нетоплено и сырость уже начала проникать под рубашку), как замерцал воздух и материализовался Енох.
Он посмотрел на меня с состраданием и участливо сказал:
— Ужас!
— Сам знаю, что ужас, — буркнул я, — ты бы лучше послушал, о чем они там говорят.
— А они не говорят, — ответил Енох, — разошлись спать.
— Но, может, к очкарику коллеги зашли, и они говорят? — с надеждой спросил я.
— Нет, те двое с вашим заведующим водку пить к фельдшеру пошли в медблок. А остальные по комнатам разошлись. Только двое дежурных воспитателей стоят, караулят.
— Скоро утро, — я мрачно посмотрел на сереющее окно.
— Уже утро, — поправил меня Енох и спросил. — Откуда он всё знает?
— Самому интересно, — пожал плечами я.
— Он же от тебя не отцепится, — вздохнул Енох, — завтра потащит в город, а там начнутся всякие допросы, с применением разных силовых методов…
— Не нагнетай, — мрачно отмахнулся я, пытаясь поплотней закутаться в тоненькое одеялко, которое от сырости и холода совершенно не спасало.
— Я правду говорю! — занудел Енох, — Бежать тебе, Генка, надо. Кто-то тебя сдал с потрохами. Сам смотри, он даже моё имя знает! Стопроцентно, это Епифан сдал!
— Но он про Епифана тоже спрашивал, — неуверенно протянул я и добавил, — кроме того, Епифан же в Москве, на курсах.
— Он-то в Москве, а может, решил денежки твоего отца поискать. Может, с этим очкариком они в сговоре…
В словах Еноха было какое-то рациональное зерно, хоть и звучала версия в целом довольно дико.
Единственное, что я знал, так это то, что если уже попался «на карандаш», то считай на этом всё.
Поэтому я кивнул:
— Ты прав, Енох, надо бежать. И чем быстрее, тем лучше.
— И экзамены ты сдать не успел, и аттестат не получил, — расстроенно забормотал Енох.
Но я перебил:
— А Моня и Мими где?
— Не знаю, — буркнул Енох, — уже вторые сутки где-то в городе шляются.
— Экзамены они мне теперь уже и не дадут сдать, — апатично проговорил я.
