Читаем 3+1=... (СИ) онлайн бесплатно

Дождь ударил именно в тот момент, когда Марина только-только припарковала машину. Только-только заглушила двигатель, только-только положила пальцы на дверную ручку. И дождь застучал по лобовому стеклу. А потом просто полил стеной.

Марина с тоской оглянулась на свой дом. Она сегодня припозднилась: задержалась в офисе, потом заезжала в гипермаркет за продуктами. В итоге, когда приехала, рядом с домом свободных парковочных мест уже не было. Встала у соседнего дома. А теперь придется под льющим сплошной стеной дождем выходить, доставать пакеты с заднего сиденья и потом под этим же дождем идти через весь двор к своему дому и к своему подъезду.

И зонтика с собой нет. Да и как его держать, если обе руки будут заняты пакетами? И на ногах, как назло, туфли на каблуках, потому что сегодня была в суде, а туда Марина старалась одеваться прилично. Эх, надо было забить на магазин и заказать доставку. Но Марина предпочитала сама выбирать продукты. Вот теперь за это придется расплачиваться.

Она вздохнула. Ладно. Сиди-не сиди, а выходить надо. Ну, подумаешь, вымокнет. Не растает: ни она, ни наращенные ресницы, ни сделанные брови. Только тоналка потечет, ну и ладно, все равно смывать.

И Марина решительно толкнула дверь.

Сначала запищал брелок в кармане, а потом на весь двор завыла машина. Ее машина. Марина резко обернулась. Сквозь серую пелену дождя она увидела, как от ее машины отлепилась фигура с велосипедом. Потом она мистическим образом раздвоилась — и две велосипедиста рванули в противоположную от Марины сторону.

Это дети. Дети, которые врезались в ее машину. Марина выругалась и поспешила обратно к своему автомобилю.

На крыле, даже под лупящим дождем была видна царапина. Кажется, даже, не одна. И зеркало заднего вида уныло повисло.

Твою мать!

Марина переложила пакеты в одну руку, обернулась, попыталась отереть воду со стекол очков. И увидела, как закрывается дверь дальнего подъезда дома напротив. А в эту дверь проскальзывает заднее колесо велосипеда. Значит, и сам велосипед там же. Нет уж, голубчики! Вы так просто от меня не отделаетесь. Вас родители не воспитали, как положено — значит, будут оплачивать возмещение ущерба!

Марина снова открыла дверь машины, забросила обратно на заднее сиденье оба пакета и решительно зацокала по лужам к примеченному подъезду.

Подъезд, естественно, оказался с домофоном. Но в этом же подъезде располагался офис ТСЖ, и был указан их код домофона. Марина набрала код, ей без лишних разговоров открыли. И она вошла внутрь. Никакой ТСЖ ей сейчас, конечно, не был нужен.

На бетонном полу были явственно видны линии — следы мокрых колес велосипеда. Двух. Да она просто Зеб Стумп, блин!

Следы вели к лифту. Марина нажала на кнопку и прислушалась к звуку. По времени, через которое приехал лифт, было похоже, что возвращался он с какого-то среднего этажа, пятого или шестого. Марина шагнула в лифт и наудачу нажала на кнопку с цифрой «шесть».

Не угадала. На шестом этаже следов от колес велосипеда не было. Она спустилась на этаж ниже. Бинго! Зеб Стумп, как он есть! И следы в наличии, и видно, к какой квартире они ведут.

Марина подошла к двери квартиры и нажала на кнопку. Ей было слышно звук звонка за дверью, легкие шаги и голоса. А потом все стихло. Все, кроме звонка.

Так, дверь ей открывать не собираются. Значит, дети — судя по голосам, там не один ребенок — дома без взрослых. Ну что же. Марина покосилась на номер квартиры.

Адрес ей известен. Стоять тут и трезвонить — глупо. Дверь ей явно не откроют. Значит, надо возвращаться домой. И зайти попозже, когда родители этих хулиганов будут точно дома. И с ними можно будет поговорить о том, что творят их детки.

Марина еще раз оглядела площадку этажа. И злость, которая вела ее, вдруг исчезла. Господи, ну на что они рассчитывали, эти мальчишки? Марина была уверена, что это мальчишки. Она видела, в какой подъезд они забежали, мокрые следы выдали номер квартиры. Ну и какой смысл был сбегать? Какой смысл запираться?

Какие же они все-таки… дети. Может, ну их? Не такой уж и большой там ущерб, наверное. Косметический ремонт царапины на крыле, зеркало… Вот зеркало — да. Возможно, оно под замену, а это недешево. И, главное, дети должны понимать, что такие вещи не могут остаться безнаказанными. А, значит, все же надо переговорить с их родителями.

Лифт вдруг снова зашумел, поехал вниз. Интересно, какова вероятность, что сейчас лифт снова поднимется на пятый этаж, и из него выйдет взрослый человек, который живет в этой квартире. Например, мать этих мальчиков?

Конечно, это очень маловероятно. Практически, невозможно.

Но лифт остановился именно на пятом этаже. И из него вышел человек. Мужчина. Очень крупный мужчина. Синие джинсы, бордовая футболка вся в темных пятнах дождя, черные мокрые волосы прилипли к голове. Похоже, тоже припарковал машину не рядом с домом и потом шел к подъезду под проливным дождем. Мужчина сделал пару шагов и замер возле Марины. Он смерил ее внимательным взглядом, и тут Марина поняла, что она такая же мокрая, как и он. Она рефлекторно бросила взгляд на себя вниз и в последний момент подавила желание прикрыться — белая рубашка от дождя стала совсем прозрачной.

Мужчина дернул головой. Видимо, этот жест означал: «Чего надо?».

— Скажите, вы живете в этой квартире? — Марина для точности ткнула пальцем в дверь.

Его взгляд стал настороженным. Он наклонил голову, вытер лицо о плечо и только после этого кивнул.

— Значит, вы имеете какое-то отношение к детям, которые живут в этой квартире?

Он вздохнул. Вытер лицо о другое плечо.

— Я их отец.

У него оказался низкий, даже хриплый голос. Мужчина шагнул вперед, навис над Мариной. Несмотря на ее каблуки, он все равно над ней нависал, хотя в Марине почти сто семьдесят сантиметров роста! А в нем, наверное, все два метра.

— Что они натворили?

Марина подавила желание отступить и задрала повыше подбородок.

— Они на велосипеде врезались в мою машину. Поцарапали крыло. Сломали зеркало заднего вида.

— Да что же день сегодня… — пробормотала мужчина. А после этого сказал то же самое, но матом. Оттер Марину плечом от двери, загремел ключами. А потом шагнул в открытую квартиру и оттуда донесся рев.

— Демьян! Касьян! Я вам сколько раз говорил — не врезайтесь в чужие машины! А если врезаетесь — не попадайтесь! Или хотя бы объезжайте по большой дуге «порши», мать вашу!

Марина с опаской шагнула следом.

— У меня не «порш».

В тесной узкой прихожей обнаружились оба велосипеда. Один валялся на полу, второй уже был размещен в специальных креплениях на стене. А вот детей не было видно.

Отец мальчиков молчал, а Марина почему-то обратила внимание, как поднимается и опускается его широкая мощная грудная клетка. Тишина в квартире была обманчивой и почти слышимо звенящей.

— А ну марш сюда, я кому сказал!

Даже Марина вздрогнула от этого рева.

А из-за угла появились две фигуры.

Марина была права — это оказались мальчишки. Между ними, кажется, не очень большая разница в возрасте — года два-три. Но отчетливо видно, кто из них старший, а кто младший.

Старший — копия отца, те же темные волосы на круглой голове, та же крепкая фигура. Тот же взгляд исподлобья — такой же, каким смотрел сейчас на старшего сына отец. Младший — светло-русый, худенький, с острыми чертами лица.

— Как это называется?! — рявкнул отец, тыкая пальцем в Марину. — Что опять, блядь, натворили?! Вы без этого вообще не можете?!

Марина поморщилась на мат. Нет, у нее и самой иногда вырывается крепкое слово, особенно за рулем. Или после заседаний суда. Но не при детях же…

И тут она заметила то, о чем могла бы сообразить раньше. У младшего из мальчиков был кровоподтек на скуле. Господи, она о своей машине сокрушалась, ай-ай, царапина, ой-ой, зеркало сломали. А ребенок, похоже, из-за столкновения с машиной об асфальт скулой шваркнулся.

— Кася в луже поскользнулся, — буркнул старший. — Он не виноват.

— Конечно, это лужа виновата.

— Погодите! — Марина неосознанно коснулась плеча в бордовой футболке. — Погодите их ругать, вы что, не видите, у мальчика лицо в крови!

Мужчина шагнул к сыновьям, и Марина почему-то вдруг автоматом отметила, что они не шарахнулись от него. А ей уже вдруг стало казаться, от этого рева и мата, что, может быть, это совсем неадекватный папаша. И вообще, Марина уже жалела, что не махнула на это все рукой. Сидела бы сейчас дома с бокалом вина, а не торчала в чужой квартире с не очень адекватным на вид мужиком и двумя оторвами-пацанами. Ей богу, иногда собственное спокойствие стоит денег! Но теперь уже поздняк метаться. И уйти просто так Марина не могла.

Мужчина поднял руку и за подбородок повернул голову младшего сына вбок. Коротко кивнул и бросил старшему:

— Аптечку тащи.

Судя по тому, как уверенно он через пару минут обрабатывала скулу сыну, делал он это не в первый раз.

— Не пищи. Сам виноват.

Мужчина скомкал в руке салфетку с антисептическим раствором, а другую протянул вперед:

— Телефоны.

— Ну, па-а-а-ап…

— Еще одно слово — и срок увеличится вдвое.

Пацаны, бросив на Марину каждый по мрачному взгляду — у младшего, в комплекте с заклеенной пластырем скулой это выглядело особенно грозно — выудили из карманов шорт по смартфону, шлепнули их поочередно о широкую отцовскую ладонь.

— Марш в свою комнату. Комп не включать. Ужина сегодня не будет.

— Слушайте, ну нельзя оставлять детей без ужина! — не выдержала Марина.

Он медленно обернулся к ней.

— Своих детей воспитывайте.

— У меня нет.

— Тогда тем более молчите, — а потом обернулся к пацанам. — Ужин будет. Позже. Когда я его приготовлю. Скажите спасибо доброй… — кивок в ее сторону. — Тете.

А потом развернулся и пошел куда-то налево.

Марина почувствовала, как в ней что-то вскипает. Еще полчаса назад она пылала праведным гневом относительно детей, которые поцарапали ее машину. Теперь она была готова их защищать от их отца! Хам какой-то! Хам и быдло! Своих воспитывайте, надо же! Она бы и воспитывала! Если бы могла.

Марина шумно выдохнула и шагнула вслед за хозяином квартиры.

Как оказалось, на кухню. Вполне, кстати, просторную и чистую. Мужчина открыл дверцу шкафа под раковиной, выбросил туда использованный салфетки и упаковку от пластыря. А потом в одной движение стянул футболку, вытер ею лицо и волосы, отбросил ее на подоконник, открыл холодильник, достал две бутылке пива, по очереди открыл обе.

— Будете?

Редко у профессионального юриста не находится слов. Но сейчас с Мариной именно это и случилось. Она смотрела на мужчину напротив с двумя бутылками пива — по одной в каждой руке — и судорожно искала в голове хоть какие-то слова. Этим поискам очень мешало то, что мужчина напротив был с голым торсом. И то, что это был очень красивый торс.

Настоящий. Это как-то было видно сразу. Марина не могла понять, откуда, но была точно уверена, что все это — широкие плечи, мощная грудь, покрытая темной порослью, объемные бицепсы — не результат тягания тренажеров в зале. Все это выглядело так, будто всеми этими мускулами мужчина ежедневно пользуется по полной программе.

Господи, что за чушь в голове, а?! Но кто бы мог подумать, что внезапно оказывающийся перед глазами голый мощный мужской торс так фатально влияет на когнитивные функции! Или он это специально сделал? Рассчитывает на какую-то реакцию?

Хренушки вам, уважаемый! Точнее, не-уважаемый!

Марина отрицательно покачала головой.

— Я даже не знаю, как вас зовут.

— Андрей. Все, теперь можно, — он втиснул бутылку в Маринину руку, а из своей сделал долгой глоток, отер тыльной стороной ладони губы. — А тебя как?

Перед ней полуголый мужик, который только что орал на своих детей, а теперь хлещет пиво. Но она почему-то зависла на том, как дернулся его кадык, когда он сделал первый глоток.

Он быдло. Хам и быдло.

— Ма… — он сделал еще один глоток. И она какого-то черта споткнулась на первом слоге.

— Маша?

— Марина. И мы с вами не пили на брудершафт.

Он смерил ее взглядом. Оценивающим. Но не по-мужски оценивающим, а как-то так… Вообще. И от этого стало непоследовательно обидно.

— Ясно, — он поставил бутылку на стол и вышел из кухни.

Вернулся он быстро, одетый уже в другую футболку — сухую, белую, мятую. Взял бутылку, сделал еще один глоток, а потом сел за стол и кивком головы предложил Марине сделать то же самое.

— Ну, рассказывайте. Какие повреждения у машины?

Марина подумала, прежде чем воспользоваться этим предложением. Ей по-прежнему казалось, что пришла она сюда зря. Но раз уж пришла, и раз уж отец виновников ущерба не отпирается…

Марина села за стол.

— Под дождем оценить сложно, но зеркало точно сломано. И царапина на крыле. Одна, а, может, и две.

— Машина какая?

— «Киа Соренто».

Он в один глоток допил свою бутылку. Кивнул чему-то.

— Могло быть и хуже. Ладно. Давайте, так. Сегодня… — он повернул голову, посмотрел в окно. — Сегодня, похоже, дождь зарядил надолго. Я завтра посмотрю машину и решу. У меня у друга своя мастерская, все сделает. Вы в нашем доме живете?

— Напротив.

— Номер мой запишите.

Марина несколько опешила от уверенности собеседника и скорости решения проблемы. Ну, точнее, не решения, а плана решения. Но все равно впечатляет.

Она достала смартфон, ввела продиктованные цифры и нажала на дозвон. Телефон Андрея отозвался стандартным рингтоном. Это кое-что говорит о человеке — о взрослом человеке. Как минимум о том, что у него есть дела более важные, чем выбор хитровыделанной мелодии на звонок. А это все же свидетельство в пользу адекватности.

Андрей сбросил звонок и взялся сохранять номер, сопроводив этот процесс сказанным по слогам:

— Ма-ри-на… Песня какая-то была… Про Марину. Я… ля-ля-ля… тебя Марина… Не помню.

А вот это — в чистом виде троллинг. Нового абонента в адресную книгу Марина занесла под названием «Киркоров», потому что она-то песню вспомнила! Как ее забыть, если этой песней Марину изводили все знакомые, претендующие на остроумие.

Она встала.

— Вы мне цвет и гос. номер машины скиньте, — продолжил Андрей. — Завтра буду пробегать — обнюхаю.

Исключительного чувства юмора человек.

— Я бы хотела точнее узнать по срокам. Царапина — ладно. А без зеркала ездить опасно.

Хозяин квартиры протянул руку и взял вторую бутылку. Отсалютовал Марине.

— Ваше здоровье. Обещаю — завтра придумаю что-нибудь. На крайний случай сам заколхозю времянку — ну вдруг в наличии у Сани такого зеркала не будет. Решу, не сомневайтесь.

Он встал. Ну, все, пора и честь знать.

— Точно не хотите? — он протянул ей бутылку. — У меня там еще парочка есть.

— Спасибо. Я пойду. Буду ждать вашего звонка или сообщения. Данные про машину сейчас сброшу. И еще… — Марина вдруг поняла, что ей надо оставить за собой последнее слово.

— М-м-м?

— Покормите детей. И не ругайтесь на них сильно.

Он смерил ее очередным оценивающим «не-мужским-а-вообще» взглядом.