Читаем 132 онлайн бесплатно
Меня часто душили слёзы. Я сдерживала их, и они комком собирались в груди, как будто рядом с одним сердцем выросло второе, состоящее из сплошной боли. И оно всё разрасталось и разрасталось, но как его уничтожить, я не ведала.
Периодически меня накрывало чувством вины, но так как я продолжала упорствовать и как мантру повторяла мамины слова про то, что права во всём, оно не имело выхода и тоже аккумулировалось внутри, становясь частью моей личности. И теперь, спустя столько лет, я понимала, что уже давно не живу без постоянного ощущения собственной виноватости перед всем миром, одновременно с этим не признавая никакой вины.
Я — ходячий комок противоречий. Девочка, которая не сказала в прошлом ни слова лжи — но тем не менее стала частью ложного обвинения. Да, не желая этого, не понимая, что происходит, но стала. И в конце концов сама поверила в собственную ложь…
Вот что самое отвратительное.
Трясясь в переполненном автобусе по пути домой и вспоминая всё, что предшествовало приговору Алексея Дмитриевича, я окончательно уверилась, что должна найти своего учителя. Пусть даже не знаю, что ему сказать, пусть боюсь его увидеть, пусть не представляю, а нужно ли ему встречаться со мной… Захотела бы я на его месте видеть девочку, ставшую причиной подобной трагедии? Вряд ли. Думаю, он ненавидит меня ещё сильнее, чем одноклассники.
Подумав так, я зажмурилась — потому что в памяти всплыли неожиданные слова Нины.
«Он помнил, что мы с тобой были подругами, и просил меня не отворачиваться от тебя».
Стал бы он просить о таком, если бы ненавидел меня?
Да и вообще… Зачем было просить? С какой целью он это сделал?
Я не могла понять — как ни напрягалась, мысль ускользала. Точнее, я была не способна её осознать, поверить в неё, пусть и догадывалась. Мне казалось, что это невероятно, что такого не может быть.
Возможно, если бы я была верующей, мне было бы проще. Но мне никто и никогда не рассказывал ни про милосердие, ни про прощение — и я искренне не понимала поступка Алексея Дмитриевича. Вот он был очень верующим, и даже ходил с некоторыми ребятами на Пасху вместе святить куличи, потому что их родители были заняты на работе. Я тогда тоже ходила, купив маленький куличик в «Пятёрочке» — и это был единственный раз в моей жизни, когда я вообще святила куличи.
— В следующий раз ещё яйца принеси, Вик, — улыбнулся мне Алексей Дмитриевич, когда я, хихикая, стирала с лица святую воду. — Я думаю, тебе понравится их красить. Это очень весело.
Следующего раза не случилось — и уже никогда не случится.
Я сама, собственными руками, разрушила его жизнь до основания. Разве такое можно простить?
Удивительно, что я, при всей своей замкнутости, умудрилась выйти замуж. Но тут нет моей заслуги: всё благодаря самому Владу.
Мы познакомились с ним на концерте, куда меня потащила подруга из числа однокурсниц. Кроме неё я в институте ни с кем не сошлась по причине своей закрытости и хмурости, редких улыбок и откровенной недружелюбности, но Наташа смела моё сопротивление так же легко, как это когда-то сделал Алексей Дмитриевич. Она вообще была на него похожа этой неуёмной энергичностью, искренностью и желанием меня расшевелить. Рядом с ней я улыбалась, но даже ей я никогда не рассказывала про случившееся. Никому не рассказывала…
И Владу — тоже.
Студент юридического, он обратил внимание на меня, как он говорил, именно из-за моей необычности. Все остальные вокруг него прыгали и трясли волосами под ритмичный рок, я же стояла столбом и просто смотрела. Периодически только очки поправляла.
— Ты была похожа на учительницу или воспитательницу, которая пришла проверить, как ведут себя дети в её отсутствие, — всегда смеялся Влад, вспоминая тот вечер. — Разве можно было не заинтересоваться тобой?
Что ж, ему виднее — сама себе я всегда казалась откровенно не интересной личностью. Слишком худая, даже костлявая, с обычными тёмными волосами и стандартными чертами лица, в больших очках в чёрной оправе, ещё и вечно хмурая — «царевна Несмеяна», как иногда шутливо называла меня Наташа. Я настолько привыкла не улыбаться, что даже уголки губ у меня вечно смотрели вниз. Да и лоб, несмотря на юный возраст, пересекали две параллельные морщины.
Но Влад тем не менее решил познакомиться со мной и даже умудрился расшевелить — я начала ему улыбаться. Потом он пригласил меня встретиться в другой день, я хотела отказаться, но не успела — вместо меня быстро ответила Наташа:
— Конечно, она пойдёт!
Я удивлённо покосилась на неё, но решила не возражать. Мне просто было всё равно.
Любила ли я Влада вообще? Не знаю. Кажется, с некоторых пор я неспособна на любовь. Но я определённо хорошо к нему относилась с самого начала, мне было комфортно рядом с ним, я не желала его терять и потому соглашалась на всё, что он предлагал. Согласилась и выйти замуж, когда он через год сделал мне предложение.
