Читаем Оживляющая магия онлайн бесплатно

— Я не буду резать этот хлеб, — канючил нож. — Вдруг криво отрежу, или слишком тонко, или слишком толсто, или совсем не смогу отрезать, я ведь тупо-о-о-о-ой…

Аленка еле сдерживалась, чтобы не испепелить нерешительного нытика. Она бы даже плюнула на эти завывания и отрезала бы хлеб ножом, пользуясь своей физической силой, но он предусмотрительно свернулся «рулетиком». В таком виде использовать его по назначению не представлялось возможным. Делать было нечего, пришлось снова мастерить бутерброд вручную — кусок хлеба вышел неровным, а от масла руки стали жирными. Аленка злилась на нож, на себя, на магию…

Она была весьма перспективной ведьмочкой на своем потоке в Магическом университете. Даже декан, маг Панкрат, называл ее не иначе как «подающая большие надежды», «обладающая уникальной силой» и «гордостью университета». Правда, сейчас «гордость университета» села в лужу. Большую, черную и вонючую лужу. Именно так себя Аленка чувствовала. Оживление предметов проходят только на пятом курсе, а Аленка была на втором. Когда она узнала о таких магических возможностях, то несколько дней не могла уснуть — так хотелось попробовать себя в общении с живыми предметами. Поэтому и попросила учителей-магов обучить этому искусству, несмотря на свою юность. Большинство учителей было против, но маг Панкрат дал «добро», а с ним никто и никогда не спорил. Разрешил он Аленке оживить ровно четыре домашних предмета и дал три дня сроку для налаживания контакта. Потом Аленка должна была сдать экзамен — показать магу Панкрату, как у нее все удачно сложилось. Оживление прошло успешно, а вот контакт с предметами не заладился. Оказалось, что у всех четверых ужасные характеры. Сегодня был последний день, завтра — экзамен, и хвастаться Аленке было абсолютно нечем.

Нож боялся своих прямых обязанностей, все время ныл и находился, по его словам, «в глубокой депрессии». Он уже и на нож-то не был похож. «У-у-у-у, ролл из дерева и железа, — психовала Аленка, направляясь с грязной чашкой к раковине. — Была бы саблезубым драконом, слопала бы тебя одним махом!» В раковине покоилась гора посуды, и это была вторая проблема Аленки. Она-то кухонный кран оживила в надежде, что он посуду будет мыть, да не тут-то было! Кран оказался мечтателем и фантазером. Вместо того, чтобы пускать воду на грязные тарелки и чашки, он наслаждался очередным видением — в этот раз он был огромным золоченым бассейном, в котором нежились прекрасные наложницы султана. Аленка даже оторопела от таких фантазий кухонного крана.

— Эй, дружочек, водички налей в раковину, — ведьмочка трепала фантазера по железной макушке. Тот никак не реагировал, тогда Аленка треснула его посильней, и это вернуло кран в реальность.

— Да, да, ханум, уже наливаю, — донесся из крана сонный голос, и наконец-то полилась вода…

— Какая же ты бездельница и неряха! — это возмущалась третья проблема Аленки — половая тряпка, она лежала у двери на кухне. Юная ведьмочка пыталась спрятать ее в коробке, чтобы не слушать постоянное недовольное ворчание, но тряпка так заголосила, что пришлось оставить ее на свободе.

— Посуду не моешь, полы грязные, вещи разбросаны, — голос у тряпки был противным, скрипучим и визгливым. Она напоминала Аленке вахтершу-паука, что сидела на входе в Магический университет. Такая же недовольная и все время ворчащая.

Про четвертую проблему Аленка старалась вообще не думать, то был веник, которого она заперла в ванной еще в первый день после весьма неудачного знакомства. Даже сейчас вспоминая этот эпизод, Аленка начинала краснеть: еще бы, получить по мягкому месту от собственного веника! Интересно, чтобы сказал маг Панкрат, если бы увидел, как «гордость университета» гоняет по квартире обычный веник. Хорошо, что этого никто не видел.

Аленка устала за эти три дня как никогда в жизни. Тряпка все время ворчала, нож ныл, кран фантазировал, и только веник тихо сидел в ванной. Но от этого ведьмочке было не легче — она уже три дня не мылась, боясь потревожить необузданный предмет. Аленка была грязная, посуда была грязная, квартира была грязная… «Вот он, плачевный результат оживляющей магии», — думала она, подходя к двери ванной комнаты. Очень хотелось помыться и очень не хотелось получить веником по пятой точке. Как это сделать, Аленка пока не понимала.

— Слышь, веник, я помыться хочу! — начала она разговор. В ответ тишина — ни шороха, ни звука.

— Может, договоримся?! — она постучала в дверь. Было все так же тихо.

— Ты там умер, что ли?! — не унималась Аленка, уже тарабаня в дверь. В ванной ничего не происходило.

— Ну что ты шумишь! — заголосила половая тряпка. — Открой дверь, узнаешь, умер он или нет.

— Не стоит, — пискнул со стола нож. — Он притворяется.

Применить сжигающее заклинание за эти три дня Аленка хотела уже раз сто, но Пакт о защите предметов, оживленных магией, запрещал такие действия. Вообще там было прописано, что относиться к оживленным предметам нужно с большим уважением, чтить в каждом из них уникальную личность и всячески содействовать их развитию. Правда, для Аленки это был просто набор слов. Какая у предмета может быть личность? Тем более уникальная? Тем более развивающаяся? Ну, скажем, взять этот нервный нож, если содействовать его развитию, он что, в топор превратится? А половая тряпка — в скатерть-самобранку? Тогда веник станет пылесосом, а кухонный кран — золоченым бассейном, в котором плещутся полуголые девицы… Все эти картинки живо нарисовало Аленкино воображение. «Тьфу, привидится же такое», — ведьмочка так и стояла в нерешительности около ванной двери, когда услышала, как льется вода на кухне.

Кухню топило. Из раковины с грязной посудой переливалась вода, а кран витал в своих грезах — в это раз он был водопадом, которым почему-то любовались верблюды. Аленка ругнулась по-ведьмински, дала затрещину крану, схватила тряпку и стала вытирать полы.

— У-у-у-у-у-у, растяпа, — сразу заголосила тряпка. — Неправильно вытираешь. Надо поперек, а ты вдоль. Углы не забудь. Выжимай меня почаще…

Аленка слушала, скрипя зубами, и ей уже хотелось сжечь того, кто придумал Пакт о защите предметов, оживленных магией. Понимая, что так больше продолжаться не может и экзамен она провалила, ведьмочка приняла решение — пойти к магу Панкрату и покаяться, чтобы он эти вещи у нее изъял, и она их больше никогда не видела. А оживляющую магию она будет проходить вместе со всеми, как и положено, на пятом курсе.

Маг Панкрат совсем не удивился, когда увидел Аленку на своем пороге. Он ухмылялся в свои пышные усы и хитро щурился. Для Аленки заглядывать в гости к грозному декану, которого побаивались не только ученики, но и некоторые учителя, было обычным делом. Она была сиротой, маг же относился к ней по-отечески, и Аленке это очень нравилось.

— Ну, проходи, проходи, гордость нашего университета, — маг Панкрат проводил ее на кухню, где за столом, накрытым белой скатертью, уже все было подготовлено к приятному чаепитию, за которым обычно ведутся долгие и душевные разговоры.

Аленка долго молчала, пытаясь подобрать слова и надеясь, что учитель начнет первым, но маг Панкрат только выжидательно на нее смотрел.

— У меня ничего не получается, — наконец выдохнула она. — Предметы меня не слушаются, характеры у них просто ужасные: у ножа — депрессия, у веника — агрессия, тряпка всегда всем недовольна и вечно поучает, а крану вообще ничего не надо — все время в облаках витает…

— Да?! — Маг Панкрат смотрел на Аленку насмешливо-сочувственно. — И?

— И все. Не хочу больше заниматься оживляющей магией. Заберите у меня этих четверых, пожалуйста, я так помыться хочу…

— Чайку будешь?

— Ну, да, — Аленка уставилась на пузатый чайник, деловито наливающий чай в ее чашку.

— Знакомься, это Петр Ильич, — сказал маг Панкрат, указывая на чайник, который приподнял в этот момент крышку, — а это сестренки — Калинка и Малинка, — показывая на две симпатичные чашки. Обе грациозно поклонились, не расплескав при этом ни капли горячего чая. Ведьмочка смотрела на них, вытаращив глаза. Сколько раз она бывала в гостях у мага Панкрата, но такого никогда не видела! С ожившими предметами ей приходилось сталкиваться в университете, но, чтобы увидеть, как это ладно работает в быту — такого еще не было! Ее опыт общения с такими предметами был весьма печален.

— Как это у вас получается? — Аленка завороженно смотрела, как ложка сама накладывает сахар в чашки. — И почему раньше мне это не показывали?

— Просто время пришло, — маг Панкрат сначала ответил на второй вопрос. — Я ничего не делаю. Я просто люблю свои вещи.

— Любите? И все? — ведьмочка озадаченно смотрела на мага.

— Ну, да. Все просто. Первый закон магической энергетики помнишь? — учитель задал вопрос и сам же на него ответил: — Что излучаешь, то и получаешь.

— Значит, мне надо просто полюбить этих четверых? Я не могу. Я их всех ненавижу!

— Вот-вот. В этом-то и проблема, — маг Панкрат отхлебнул глоток чая. — Ты почему именно эти предметы оживила?

— Хотела, чтобы они мне по домашнему хозяйству помогали, — честно ответила Аленка. — Нож бутерброды готовил, салатики на ужин резал, кран посуду мыл, веник квартиру подметал, а тряпка чтобы полы мыла. Только ничего не вышло. Все лентяями оказались.

— Ответственность, значит, переложить хотела, — сделал вывод учитель.

— Да при чем здесь это! — отмахнулась Аленка. — В институте столько всего задают. Если бы мне по дому помогали, больше времени на магию осталось. Я бы тогда второй курс экстерном закончила.

— А знаешь, почему я чайник оживил?

— Чтобы чай наливал, — предположила ведьмочка.

— Нет, — ответил маг. — Не угадала. Мне этот чайник понравился — видишь, какой он красивый и важный. Так мне с ним поговорить захотелось по душам, вот и оживил. Мы с ним каждый вечер о жизни беседуем, он мне таких вещах говорит, которые не то что чайнику, а даже человеку в голову не приходят. А Калинка с Малинкой мои любимицы — кокетки очаровательные! Всегда настроение поднимают, такие танцы устраивают, что я сам, чего греха таить, плясать начинаю.

В подтверждение этих слов чайник начал насвистывать веселую мелодию, а хлебница вдруг запела приятным и чистым голосом: «Калинка, малинка, малинка моя… Эх, калинка, малинка, малинка моя». Что началось твориться на столе! Все предметы пустились в пляс — и чашки, и ложки, и блюдца, и даже пузатая сахарница неуклюже поворачивалась то вправо, то влево. У Аленки дух захватило от увиденного.

— Значит, цель оживления предметов совсем в другом, — до нее стал доходить смысл оживляющей магии.

— Чай они наливают, потому что им хочется сделать мне приятное. Ты им понравилась, вот и о тебе заботятся. Если бы не понравилась, пришлось бы мне самому тебе чай наливать, — улыбался Маг Панкрат. — Вот ты знаешь, как зовут твои ожившие вещи?

— Не знаю, — потупилась Аленка. — А разве не вы своим предметам имена дали?

— Нет, — ответил учитель. — Вещи, конечно, разные бывают, но, как правило, имена они себе сами придумывают. Так что ты для начала познакомься с ними по-человечески, поинтересуйся, чего они хотят, а я завтра к тебе загляну, там и посмотрим, что дальше делать.

Как пришла домой, Аленка первым делом выгребла грязную посуду из раковины, разбудила кран, который в этот раз представлял себя морем в центре пустыни, набрала теплой воды в ведро и начала стирать половую тряпку.

— Чего это ты удумала? — голос у тряпки был не таким противным, как обычно.

— А как вас зовут? — выдала она заготовленную фразу.

— Ишь ты, на третий день решила именем поинтересоваться, — тряпка была явно довольна. — Марфа Петровна меня величают. Я женщина в годах, поэтому мне необходимо уважительное отношение, исключительно на «вы».

— А может, что-то сделать для вас? — Аленка недаром была лучшей на потоке. Схватывала она все быстро и выводы делала на лету.

— Да. Мечта у меня есть, — Марфа Петровна в ее руках аж вся распрямилась. — Хочется мне вышивку по краю, чтобы узор красивый был из ниточек красных.

— Как раз завтра, вернее, уже сегодня, должен маг Панкрат прийти, ему понравится, — сказала Аленка, глядя на часы — было уже глубоко за полночь.

— Ох, ох, ох, а у тебя в квартире не прибрано, ничего не приготовлено, посуда немытая, — запричитала «женщина в годах».

— Ничего. С утра встану и займусь уборкой.

— Может, веник выпустишь из ванной? — предложила Марфа Петровна. — Он тебе квартиру в два счета бы подмел.

— Боюсь я его, — призналась Аленка.

— Ну, не будет же он там вечно сидеть. Ты попробуй у него прощения попросить, он только с виду злой, на самом деле добряк.

Аленка набралась храбрости, подошла к двери и зычным голосом проговорила:

— Уважаемый веник, прошу прощения за то, что заперла вас. Просто вы очень меня напугали. Давайте начнем наше знакомство заново, — выдохнула и открыла дверь. Веник выскочил наружу и угрожающе завис в воздухе. «Ну, все, сейчас опять скачки по квартире начнутся», — промелькнула мысль у Аленки, а руки инстинктивно потянулись прикрыть мягкое место.

— Веня, успокойся, — вмешалась Марфа Петровна. — Девочка исправляется, с нами контакт налаживает. Смотри, какой узор мне вышила.

Веник одобрительно распушил свой «хвост» и прогудел басом:

— Вениамин.

— Аленка, — пискнула ведьмочка.

— Можно просто Веня.

— Могу я для вас что-то сделать?

— Обращайся ко мне на «ты», — прогудел Веня. — Хочу выучиться боевым искусствам, будешь заниматься со мной?

— Буду, — согласилась Аленка.

— Тогда завтра с утра начнем.

Несколько ошалевшая от таких изменений, Аленка направилась на кухню разбираться с остальными вещами.

— А как тебя зовут? — обратилась она к ножу, который лежал на столе и таращил на нее свои большие глаза.

— Славик, — ответил нож.

— Ну, а ты о чем мечтаешь?

Славик как-то даже покраснел и зажмурился.

— Ну, говори уже! Не укушу.

— Я просто… ты мне очень… нравишься, — сказал он заикаясь.

— Да? — Аленка не на шутку удивилась. — А чего тогда бутерброды резать отказываешься?

— Понимаешь, я очень волнуюсь, когда ты меня в руки берешь, — признался Славик. — Так переживаю, что боюсь, как бы тебя не поранить, от этого трястись начинаю и в депрессию впадаю.

— Хм-м-м… И что же мне с тобой делать?

— Ну, ты всегда мной недовольна и злишься, когда в руки берешь, а ты попробуй меня с любовью взять, как будто я тебе сильно нравлюсь, — предложил Славик.

В этом был смысл. Аленка настроилась — посмотрела на нож, как будто видит его впервые. Простые, но изящные формы, деревянная рукоять и острое лезвие. Он был словно создан именно для нее. Аленка взяла Славика в руки. О, чудо — нож не свернулся! Наоборот, он даже как-то еще больше выпрямился.

— Я готов нарезать хоть миллион бутербродов! — глаза Славика светились искренней радостью.