Читаем Valkyrja онлайн бесплатно
Содержание:
Valkyrja
Даша Фельдман
Regina
Gray
Maleficent
Felix
Fura
Гало
Августова
Maara
dhope
Unforgotten
Деяна
Елегриг
Леончик
Fox & Белка
Очарованная странница
Dirty pink
Мур
Заменитель слова счастье
Satine
Ню
Айна Ким
Valkyrja
Маня
1. Щечки
На первом курсе, как правило, сначала все друг перед другом выпендриваются, а только потом знакомятся. Я, наверное, создавала слишком неформальное впечатление, поэтому со мной никто не разговаривал: лохматые темные волосы, драные джинсы, ноль косметики, кеды со звездами по подошве и слишком самоуверенный взгляд. А на нашем потоке девочки и мальчики были все, как один, ужасно приличные. Прически, сумки, юбочки, стразы - куда ж без них. И глаза одинаковые - самовлюбленные и старательные. Нет, нет... ничего плохого... просто у меня не появилось друзей.
Поэтому в университетской столовке я обедала одна. Причем меня это более чем устраивало, потому что эти курицы мне не мешали читать и думать.
Но как-то раз моя идиллия была нарушена. И, как оказалось, навсегда.
В тарелке лежали 2 сосиски и сиротливо сбоку притулился зеленый горошек. Я неторопливо ковыряла вилкой, перелистывая Набокова. И тут вокруг меня заплясал вихрь, а эпицентр приземлился рядом.
- Можно съесть твою сосиску? - спросил эпицентр.
- Ээээ, ешь, - от неожиданности сказала я и посмотрела на пухлую ручку, которая уже подцепила пальчиками сосиску и деловито оттопырила мизинец.
- Зеленый горошек я не люблю, - сказала девица.
- Ээээ, не ешь, - проявила я сообразительность, наконец, взглянув на чудо-юдо.
А было на что посмотреть. Передо мной сидела мамзель. Румяные щечки, русая коса до пояса, тесная маечка с рюшками, бровки домиком, уши оттопырены ободком с бабочкой - ест мою сосиску, отставила мизинец, и причмокивает, как ей вкусно. Я предусмотрительно молчала.
- Ты всегда одна тут? - спросила мамзель, - давай, я буду с тобой обедать?
- Я не нуждаюсь в компании, - я вскинула на нее свой фирменный уничтожающий взгляд.
- Ну не хочешь, не надо. Давай дружить? - мамзель умильно опрокинула в себя мой компот.
Да что за проглот навязался на мою голову!!! - подумала я. Еще и взгляд не подействовал. Но что-то в ней было интересное, этакая изюмина размером с грецкий орех. И я ответила:
- Давай.
- О, тогда рассказывай!
- Что рассказывать?
- Ну, про себя самое интересненькое! - мамзель подперла щечку кулачком и приготовилась слушать все про мою жизнь.
- Я люблю девушек, - брякнула я самый свой страшный секрет в универе.
Бровки домиком сложились в прямую линию, а щечки аж покраснели от такого доверия.
- Ух, ты! А ко мне будешь приставать? - закокетничала мамзель.
- Конечно, сейчас горошек доем, и сразу начну.
Девица не просто засмеялась, а прямо громоподобно захохотала, обрызгав меня компотом. Почему-то мне не было обидно или неприятно. Было забавно и интересно. И я сказала:
- Я буду звать тебя Маня.
- Вообще-то меня зовут …
- Неважно. Или ты будешь Маня, или мы перестаем дружить.
Она сделалась серьезная и с преданностью боевого товарища сказала:
- Идет. Буду Маней.
2. Солнечный зайчик
Со дня нашего знакомства с Маней прошла неделя, и я окончательно поняла, что моя спокойная жизнь в универе круто поменялась. Теперь я была вместе с эпицентром в эпицентре.
Брутальная девица хамоватого вида и рядом солнечный зайчик - парочкой ходили мы по универу. Маня удивляла совершенной неоднозначностью и с виду казалась до крайности нелепа. Она была поистине гренадерского высоченного роста, плюс зачем-то носила 8-сантиметровые каблуки. Поэтому я вечно дышала ей в грудь. Благо, грудь тоже не подкачала с размерами, хоть эстетическая польза. Русые косы, ямочки на щечках, болотного цвета глаза, нежно-розовая кожа. И вся эта красота упакована в бесконечные рюшки и оборки. Особенно она любила кофточки с фонариками на плечах, а также свою сумку с изображением волка из "Ну погоди". При виде Мани наши университетские курицы морщили носы и презрительно закатывали глаза, но Мане было решительно наплевать. Она любила себя во всей своей красе.
Маня обычно лезла напролом в любую несправедливость, чтобы разобраться. Например, на паре препод подсмеивается над какой-нибудь серой мышкой, а Маня встает с места, и громко заявляет, что "вышесказанные слова - предмет унижения человеческого достоинства". Или в раздевалке на физре у нее пропадут фиолетовые штаны - она беспардонно лезет ко всем в сумки. Катастрофа, а не Маня. И при этом она была удивительно застенчива - стоило ей сказать комплимент, и она немедленно краснела, хлопала глазами, начинала поправлять юбочку и совершенно непоправимо терялась в словах. Понятное дело, как девушка она меня не привлекала, но неиссякаемая энергия и любовь к каждой букашке делали ее совершенно потрясным другом. Маня была патологически прожорлива. В ее сумке была тоненькая тетрадочка - одна на все предметы - и горы еды. После первой пары Маня поедала бутерброды с колбасой и запивала йогуртом. После второй пары она как броненосец неслась в столовую, чтобы съесть борщ, второе и компот. После третьей пары ей нужно было яблочко с пироженкой. А уж после занятий грех не поесть сосисок в тесте из ларька. Не могу сказать, что она была полненькая, просто очень крепко сбитая, как Алеша Попович.
Кстати о богатырях - Маня была гетеро, и страсть, как любила худых очкариков. Очкарики ее боялись, а она их любила. Начнет встречаться с парнем - и ходит, держа его за голову подмышкой. Очкарики покупали ей еду, она за это давала трогать круглые коленки. А я хохотала до слез над Маниной предприимчивостью. С Маней было легко. Она не обижалась на меня за разные выкрутасы - я могла хандрить, дурить, молчать, а она только давала мне легкий подзатыльник, чтобы я пришла в себя и не чудила. Она ничего не понимала в Канте и Набокове, зато была честна со всем миром. И открыта, как долгожданный подарок.
Ну а потом Маня влюбилась по-настоящему.
3. Прынц
Маня влюбилась. Вот так ррраз - и вдруг. Не прошло и часа.
В универе появился новый ассистент кафедры, отвечал он непонятно за что, был на вид бестолковый, но красивый - не спорю. Лицо такое благородное, как из камня. Правда, к лицу прилагалось щупленькое тело, на котором болтался деловой костюм, но это же как раз Манин формат. Звали принца - ни много, ни мало - Филипп Андреевич.
Маня как увидела впервые Филиппа Андреевича, так жизнь ее покатилась под откос. Ей нужны были срочные, радикальные действия, чтобы охмурить эту мечту. А если Маня начинала "действовать", то семимильными шагами и напролом. Итак, начала Маня с себя. Иду я, значит, по коридору к первой паре и вдруг слышу: "Псс, псс", - из дверочки под лестницей. Я четко расслышала Манины призывные интонации. В комнатке для уборщиц пахло мокрыми тряпками, а Маня стояла с большим баулом.
- Мари, давай, выбирай мне платье, ты в этом хорошо понимаешь!
- Почему хорошо понимаю?
- Ну, представь, что ты - Филипп Андреевич, какое платье тебе понравится?
- О Господи, Маня, кончай дурить, что у тебя за баул?
И тут, как по волшебству, баул превратился в восточный базар, переливающийся всеми красками радуги. Было и зеленое платье в горох, и красная туника с ремешком из камней, и пляжная шляпа с полями, ну, и конечно, километры пластмассовых бус!
- Маня, только посмей что-нибудь из этого надеть - я угрожающе сдвинула брови.
- Выбирай давай, - Маню не легко было сбить с панталыку.
Я выудила черную юбку и белую блузку. С рюшами все, конечно, и блестит. Но, по крайней мере, это был наименее шокирующий вариант.
- Это? - разочарованно спросила влюбленная.
- Ну, можешь в качестве бонуса зеленые бусы надеть, - хотела пошутить я и пожалела.
Маня уже пыхтела, втискивая свое сдобное тело в узкую юбку, глазом прицеливаясь на бусы. Дальше я была бессильна, потому как Маня расплела свою косу, привычно надела ободок, мигом собрала вещи обратно в баул, задвинула его за ведра, и, схватив меня за руку, торжественно выплыла покорять весь мир. Филиппа Андреевича нужно было разыскать в здании, и Маня смело заглядывала в каждую дверь. К счастью, здесь я была ей не очень нужна, и Маня перестала таскать меня за собой.
- Ну как? - на перемене я нашла Маню.
- Никак, - Маня грустно водила по стене маникюром. - Он сегодня без очков и меня не разглядел. Поздоровался и мимо прошел. Я за ним, а он - я спешу, спешу, извините, - передразнила Манюня, но тут ее взгляд остановился. - Идея! Побежали в столовую! Да, я забыла сказать, что Маня ходить не умела, она или прыгала, или бегала. А иногда неслась сломя голову.
В столовской очереди Маня быстренько отыскала взглядом Филиппа Андреевича, пристроилась к нему сзади и жарко что-то зашептала. Бедный Филлип Андреевич, по-моему, вздрогнул и икнул. Маня деловито ставила на его поднос два супа, два вторых, в руках уже держала вартушки с творогом, и умудрялась при этом призывно подмигивать и улыбаться.
Уселась Маня, конечно, с ним. Он не возражал - но тут попробуй, возрази, Маня же в ударе!
Я тихонько села за соседний стол и услышала, как Манюня рассказывает про жирафа в зоопарке, как он смешно ест и крутит головой. Она показывала жирафа, потом рысь, потом еще кого-то из флоры или фауны. Филипп Андреевич ошарашено молчал и даже не ел. Маня сунула в рот последний кусочек ватрушки, манерно вытерла ротик салфеточкой, фальцетом сказала: "О, спасибо за дивный обед" - и, подхватив жующую меня за локоть, потащила в коридор.
- Ну как? - прижала она меня к стене.
- Блеск.
- Как думаешь, он мой?
- Маня, по-моему, у него нет выбора.
- Ты уверена? - победно засомневалась Маня и хитро прищурила глаза в предвкушении счастья.
После занятий мы ждали Филлипа Андреевича на крыльце, а он что-то не торопился. Я подозревала, что он скрылся через черный вход, и больше никогда не появится, но с Маней этими мыслями не делилась, ибо чревато. Каково же было мое удивление, когда Филлип Андреевич вышел на крыльцо. Маня вся подобралась и смерила расстояние прыжка до жертвы. Потенциальный принц кому-то помахал и бодро устремился по лестнице, на ходу раскрывая объятия. Манюня что-то замешкалась, а дальше... как в замедленной съемке, мы увидели, что Филипп Андреевич нежно целует какого-то дядьку в спортивном костюме. Маня от возмущения прокляла всех на свете геев, и, гневно сверкнув глазами, сказала.
- Ну, все, Мари, теперь ты можешь потрогать мою грудь. С этого дня я буду любить только женщин.
4. Эксперимент
Маня сидела на скамейке и тосковала. Я отказалась трогать ее грудь, хоть она и пристала, как банный лист. Я пыталась объяснить, чтобы она не расстраивалась:
- Мань, ну ты пойми, лесби ведь тоже люди - им не хочется трогать за грудь всех подряд окружающих женщин. Тем более, ты мой друг.
- Тогда как я пойму - нравятся мне девушки или нет?
- Тебе вот прям сейчас это надо понять?
- Ну, хотелось бы сегодня, - Маня торопилась, как будто уходил какой-то важный поезд.
И что прикажете с ней делать?
- Пошли вечером погуляем с моими знакомыми девчонками из темы? Может, ты посмотришь со стороны, и станет более понятно?
- О, точно! - Маня задышала с энтузиазмом. - Давай я наряжусь, как следует, а ты меня познакомишь с какой-нибудь Иркой, и она в меня влюбится!
- Иди, наряжайся, вдруг и правда, - чтобы не огорчать Манюню, сказала я, и мы условились в 7 часов около памятника.
Девчонок своих я предупредила, что со мной сегодня "экземпляр" - чистейшей воды гетеро, но будет конкретно строить глазки. Чтобы они не велись и не приставали, хоть небо рухнет. Все-таки я знала про Маню чуть больше, чем она про себя. Ну, как водится, Маня нарядилась. В этот раз она решила, что нужно быть кардинально брутальной, чтобы привлечь девушек. Джинсовый комбинезон (хорошо хоть пропеллера не было, а то и так вылитый пузатый карлсон), тяжелые ботинки. Но футболка все равно с рюшами, для нарядности. На голове шапочка, а под ней закручены все волосы. Честно, я хоть и привыкла уже к Манюне, но сейчас не сдержалась и сползла по стене на корточки, тихо умирая со смеху. Так бы и померла, если бы ответственность за эту красоту не чувствовала.
Девчонки мои не растерялись, дружно стали знакомиться, хлопать по плечам, предлагали пива. Маня тоже не растерялась и во всеуслышание объявила, что хотела бы стать лесби - непременно сегодня. Все тактично промолчали, хлопая глазами. Эх, не знали они Маниного напора. Мы пошли по обыкновению балбесничать в заброшенный детский сад. Там мы пели под гитару, играли в мафию, флиртовали, расходились парочками. Говорили все больше про то, что весь мир против нас, и с юношеским максимализмом упивались своим секретом. С Маней рядышком сидела одинокая Ирка - она недавно рассталась с одной бестолковой девицей и чуть что - лила слезы. Это потом я поняла, что это специально для Маньки слезы были, чтобы та пожалела. А та и пожалела - будьте-нате. Ирку обняла, гладила по голове, говорила, что все мужики козлы. Ой, бабы - козлихи, конечно! Что Ирка красивая такая - жуть. Зеленые волосы, серьги в носу - кому такая не понравится? Я в это время отвлеклась на свою пассию и Маню не уберегла. Пропала из виду моя Маня.
На следующее утро я переживала ужасно - что там у них с Иркой было. На Ирку злилась. Встречу - подзатыльник дам. А за Маню сердце болело. Но зря. Маня - свежая и легкая, как облачко, воспарила на университетское крыльцо. В кисейном платье и с косой, слава Богу.
- Мари, надо поговорить, - чуть смущаясь, Маня оттащила меня в сторонку.
- Мань, - начала я сразу с места в карьер. - Ты только ничего там себе не выдумывай по поводу Иры. Она хорошая, просто немного ветреная...
- Мари, будь спок, все решилось само собой.
- Как?
