Читаем Деспот (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

Прижата к столу сильной рукой. Задыхаюсь от возмущения и горячего возбуждения, которое я никак не могу контролировать. Я вновь подчинилась ему. Юбка задрана, трусики сняты и выброшены в корзину к мятой бумаге. Колени дрожат. Стою на цыпочках. Икры ноют от перенапряжения, и эта боль хоть немного меня трезвит.

От него пахнет пряным и сладковатым парфюмом с нотками мускуса и цедры апельсина. Разум плавится от этого аромата, а кровь в венах вскипает. Сердце учащает свой бег, оглушая громкими ударами. Я вот-вот нырну в обморок.

Я не властна над телом и мыслями, что кружат в голове роем обезумевших пчел. Скромность, воспитание и принципы разлетаются клочками, обнажая влечение, которое меня пугает. Я слаба, и он это знает.

Касается горячими пальцами моей промежности, и я глухо мычу, не в силах внятно изъясняться. Унизительная поза подстегивает желание, и оно волной смывает стыд. Проскальзывает между влажных складок и с нажимом проводит пальцами по клитору. Вздрагиваю, а он самодовольно и глухо хмыкает.

Искра наслаждения пробегает по позвоночнику и расходится по телу судорогой. Рисует восьмерку, и я закусываю кончик языка, чтобы не вскрикнуть, ведь он только этого и ждет. Со свистом и медленно дышу носом, но в следующую секунду жалобно поскуливаю.

— Мирон Львович… — сипло говорю и закрываю глаза. — Прошу… пустите…

На большее я не способна. Я не в состоянии сопротивляться ласкам надменного подлеца. Он демон, а я продала ему душу и тело за высокую зарплату. Выгодная и порочная сделка. От его умелых движений мышцы плавятся, а разум растворяется в черном вожделении.

— Да ты вся мокрая, Софушка, — хрипло шепчет Мирон Львович и неторопливо терзает пальцами затвердевший и чувствительный бугорок плоти.

Со стоном выгибаюсь в спине, когда по телу пробегает слабая судорога. Поздно вырываться и играть недотрогу. Я в его полной и безраздельной власти. Пальцы поглаживают складки и через несколько секунд моего нетерпеливого скулежа проскальзывают в лоно.

Всхлипываю, когда Мирон Львович жестоко вытягивает пальцы из голодной щели. Я хочу продолжения сладкой пытки. Вновь пробегает по набухшим и налитым кровью половым губам и поднимается выше. К крепко сжатому от смущения колечку мышц. Испуганно и вяло дергаюсь под его уверенной рукой.

Вырваться, влепить пощечину и трусливо убежать. Не позволит. Он увлечен процессом, а я могу лишь хрипло и часто дышать: тело не слушается и меня сковало цепями сомнений. Он ждет от меня покорности. Готова ли я сделать следующий шаг и хватит ли мне смелости заглянуть во тьму своей порочной души?

— Расслабься.

Выдыхаю, повинуясь строгому голосу. Медленно вводит указательный палец до основания, и зажмуриваюсь, прислушиваясь к новым ощущениям. Я должна хоть попытаться выступить против, ведь его забавы иссушают меня, но вряд ли он прислушается ко мне. Он — хищник, а я — его доверчивая жертва.

— Мирон Львович…

Вспышка стыда разгоняет по венам кровь, и во мне уже два пальца. Мышцы тянет иное удовольствие, сплетенное с легкой болью и беспомощностью перед беспринципным развратником. Как я могу получать удовольствие от грязных ласк, которые смутят даже опытную блудницу?

Как не вовремя меня пронзает игла ревности: скольких любовниц Мирон Львович успел совратить на подобные утехи? Он слишком виртуозен в мастерстве соблазнения, а значит — его руки любили множество красавиц и каждую из них доводили до сладких криков и беспомощного мычания..

— Ах ты, маленькая шлюшка, — дергает рукой, проникая в темные глубины моего тела. — Завелась?

От его грубости кровь бурлит ядовитым желанием, и сознание меркнет чернильными пятнами. Из меня льются стоны, а тело плавится теплой патокой от медленных скользящих движений пальцев.

Еще…

Я жажду большего. Скребу ноготками гладкую столешницу, вздернув голую попу.

Глубже…

Я раскрыта бутоном чистой похоти, но Мирон Львович нетороплив и сосредоточен. Исследует границы дозволенного, а я согласна на все. Я на пределе.

Резче…

Вздрагиваю и вся сжимаюсь от громкого и истеричного стука в дверь кабинета. Униженно вскидываюсь, но Мирон Львович повелительно давит ладонью на спину. Он не намерен обрывать ласки, и я рада его беспринципности и распущенности.

— Мирон Львович! — громкий и скандальный голос Марии Ивановны бьет меня наотмашь. — Мирон Львович!

Разминает и растягивает узкую щель, и меня неожиданно пронзает конвульсия острого оргазма. В немом крике поднимаю от стола лицо. Утроба спазмирует, а по щеке скатывается слеза жгучего стыда. Меня вновь препарировали жестокими ласками и явили на свет похотливую и развратную суку, которая готова удовлетворить любые капризы босса, какими бы они гнусными ни были. И поздно отступать и покидать игру, на которую согласилась по глупости и самоуверенности.

Я уже потерпела фиаско. Проиграла в тот момент, когда в первый раз вошла в его кабинет и вежливо поздоровалась, потупив глазки, как стеснительная школьница. Знала бы я тогда, к чему приведет очередное собеседование в три часа после полудня, то… Не уверена, что вновь бы не шагнула в пропасть: слишком уж она манит меня бархатным голосом бесстыжего босса.

Глава 1. Пуговки

— Опыт работы? — звучит строгий и надменный голос, от которого сердце пропускает удар.

Глаза цепкие и холодные. Сидит, развалившись в кожаном кресле подобно молодому монарху в стильном костюме из серой шерсти, и лениво поигрывает позолоченной ручкой. Задержав взгляд на длинных и холеных пальцах, смотрю в бесстрастное лицо.

— Опыт работы? — повторяет с легким раздражением и вскидывает бровь.

— Нулевой, — сипло отвечаю и пристыженно опускаю глаза. — Я только окончила университет.

Знала бы, что меня на собеседовании ждет молодой мужчина со жгучими глазами, то не пришла бы. Перед красавцами я теряюсь и едва могу говорить.

Берет со стола мое скромное резюме в одну страницу и пробегает по нему глазами. Затем переводит меланхоличный взгляд на меня и спрашивает:

— И почему я должен взять тебя на работу, Софья?

Закономерный и логичный вопрос. Потому что мне нужны деньги и отчаялась найти работу с дипломом экономиста? Потому что я замечательная?

— Я старательная, — складываю вспотевшие ладони на коленях. — Исполнительная и…

— Я уже об этом прочитал, — мужчина с шелестом откидывает резюме и скучающе покачивается в кресле. — Красный диплом, какие-то награды и прочая неинтересная мне ерунда. Повторяю вопрос, Софья. Почему я должен взять тебя на работу?

Молчу. Мне нечего ответить. Неуютно в просторном кабинете с окнами на всю стену. Чувствую себя жалкой перед мужчиной в однотонном галстуке цвета бордо.

— Попробуем иначе, — поддается в мою сторону. — Что ты можешь мне предложить в качестве личного секретаря?

Это преступление — быть богатым и красивым. В нем все идеально — тщательно уложенные темные волосы по косому пробору, высокие скулы и надменный изгиб бровей. Что я могу тебе дать? Кофе по утрам?

— А чего вы ждете от меня в роли личного секретаря? — аккуратно уточняю я и сжимаю ладони на коленях в кулачки.

Дышать тяжело под пристальным взглядом карих глаз. Да скажи ты уже, что не заинтересован в моей кандидатуре, и отпусти на волю. Я будто в запертой клетке с опасным зверем.

— Для начала я хочу, чтобы ты расстегнула две верхние пуговки на блузке, — прищуривается и вертит ручку в пальцах.

Будто загипнотизированная, тянусь пальчиками к вороту и расстегиваю его. Ухмыляется, и в возмущении замираю. Что я делаю? Я пришла обсуждать профессиональные навыки, которых у меня нет, а не раздеваться.

— Еще одна пуговка, Софушка.

— Что вы себе позволяете?

Вскакиваю и капризно топаю туфелькой и сама вздрагиваю от стука каблучка по паркету. Мужчина встает и мягким шагом направляется ко мне. Сердце пропускает удар. Лучше бы он сидел. Стол создавал иллюзию безопасности и преграды между нами.

Нависает надо мной скалой и ловко расстегивает вторую пуговку под воротом. Улавливаю тонкие и терпкие нотки древесной коры и свежескошенной травы. Скользит взглядом по шее и касается теплыми пальцами яремной ямки. Позвоночник пробивает электрический разряд, и я отшатываюсь от мужчины.

— А теперь, Софушка, распусти волосы.

Отступаю к двери. Какие странные у потенциального босса требования к соискателю — блузку расстегнуть, волосы распустить. Что-то мне подсказывает: от личной секретарши здесь ждут не только кофе по утрам и организации совещаний.

— На какую заработную плату рассчитываешь? — делает ко мне бесшумный шаг. — Софушка?

— На достойную… — пячусь и вжимаюсь спиной к двери.

— Конкретизируй, — расправляет ворот моей блузки. — Рамки достойной оплаты очень размыты.

— Двести тысяч…

Огромная и баснословная сумма для отличницы-провинциалки, которая только окончила университет и получила с десяток отказов на собеседованиях с куда меньшими окладами. Цифра сама сорвалась с языка. Я даже не успела ее обдумать, осознать риски и адекватно оценить свои профессиональные данные.

Я устала от безденежья. Стыдно перед родителями, которые вкладывают в аренду квартирки в спальном районе большую часть. Подушку безопасности, накопленную с повышенной стипендии и подработок с курсовыми, я подъела и за хорошую зарплату я готова работать и на дьявола. Мне бы уже самой помогать родителям. Хочется, чтобы они, например, поехали в отпуск и отдохнули на берегу моря.

— С возможностью увеличения после испытательного срока, — торопливо добавляю я, когда мужчина касается локона на виске.

Раз он позволяет себе сомнительные вольности, то и я буду наглой. Отпугну его завышенными ожиданиями.

— Естественно, — вглядывается в глаза, — но я человек требовательный и ты уже игнорируешь вежливые просьбы. Ты бы на моем месте согласилась взять упрямую девицу… — многозначительно ухмыляется и продолжает, — на должность секретаря?

В желании доказать, что я очень исполнительная девочка, вытягиваю из пучка на голове шпильку. Волосы падают на уши и шею и щекочут кожу. Удивленно моргаю. Какого черта я делаю?

— Что же, Софушка, как я приму решение, тебя уведомят, — возвращается за стол легким и размашистым шагом. — Хорошего дня.

Возмущенно открываю дверь и выхожу в приемную. Вынудил волосы распустить и не взял на работу? Вот подлец! А я почему позволила этому случиться? Слышу приятный и бархатистый тембр и готова выполнить все приказы? Что за помутнение рассудка при виде красивого мужчины?

В приемной у двери сидит длинноногая блондинка в красных туфлях на высокой шпильке и узком черном платье. Разглядывает длинные алые ноготки и скучает, благоухая чем-то сладким и цветочным. Какая красавица! Рядом с ней чувствую себя серой и забитой мышью.

— Я могу уже зайти? — недовольно интересуется у полной женщины за столом.

— Мирон Львович, — тетка нажимает пухлым пальцем на одну из кнопок черного устройства на углу стола, — тут еще барышня ждет.

— Пусть зайдет.

От голоса мужчины мурашки бегут между лопаток. Грудастая блондинка грациозно поднимается и смеривает меня презрительным взглядом. Стушевавшись от стервозного гонора, уступаю дорогу. Тихо стучит по косяку костяшками и входит в кабинет с елейным голоском:

— Мирон Львович?

Глава 2. Принеси, подай, отнеси

Блондинка бесшумно прикрывает дверь, и женщина за секретарским столом закатывает глаза, тоненьким писком пародируя блондинку:

— Мирон Львович?

Прыскаю от смеха и прикрываю рот ладонью. Некрасиво за спиной человека над ним смеяться, и мне становится совестно.

— Господи, да взял бы он уже кого-нибудь, — женщина качает головой и сердито шелестит документами. — Я не подписывалась быть его секретуткой! Я, мать его, кадровик! Вот делать мне нечего, как кофе ему носить!

— Мария Ивановна, — звучит злой голос Мирона из плоской коробочки с кнопками. — Прервите связь.

— Хорошо, — женщина невозмутимо тянет руку к устройству. — Вам кофейка плеснуть?

— Да, будьте так любезны.

Мария Ивановна тыкает на кнопку и корчит в пустоту рожицу.

— Сил никаких нет, — грузно встает и поправляет на полной груди цветастую блузу.

— Вы еще на связи, Мария Ивановна, — раздраженно говорит Мирон Львович.

Женщина хмурится и нажимает на другую кнопку:

— Алё?

Тишина в ответ, и Мария Ивановна разворачивается ко мне:

— Все нервы вытрепал. И ведь недоплатит! Точно тебе говорю, зажмет премию.

— Извините, но мне пора, — бочком по стеночке пробираюсь к выходу.

— Погоди, — Мария Ивановна хватает со стола несколько папок и вручает мне. — Занеси в бухгалтерию. Заманалась я уже сегодня бегать туда-сюда, а я женщина пожилая. Ноги болят. Давление скачет. Всё, иди!

Повелительно машет рукой, и я растерянно выхожу из приемной. А где, собственно, бухгалтерия? Спускаюсь в главный зал офиса — открытое пространство островками столов, которые разделены между собой перегородками.

— Извините, — подхожу к пожилому мужчине с толстыми роговыми очками на носу, — а где бухгалтерия?

— За авансом? — поднимает на меня мутный взгляд. — Не дадут. Мне от ворот поворот дали. Змеи подколодные!

— Ты на прошлой неделе брал аванс, Гриш, — к нам на скрипучем кресле разворачивается тощая женщина с глубокой морщиной на лбу. — У тебя там от зарплаты с гулькин нос осталось.

— И что? Вот пусть половину гулькиного носа и дадут! Мне очень надо!

Женщина указывает рукой на дверь в углу офиса, и торопливо семеню мимо столов. Мужчины и женщины углублены в работу и громко клацают мышками. На экранах — чертежи, в которых я ничего не понимаю.

— Алексей! Почему у тебя трубы без уклона?! Говно нахер из унитазов полезет! — громогласно орет толстый мужик в полосатой рубашке и бросает на стол испуганному парню с рябым листом кипу бумаг. — Я же тебя самого потом приведу и заставлю откачивать дерьмо! Тебя, черт дери, чему в институте учили?!

— Да особо ничему и не учили, — Алексей втягивает голову в плечи. — Та еще шарашка.

— Переделывай! — бьет кулаком по столу. — Щенок!

Алексей вздыхает, и я скромно стучу по двери. Не дождавшись ответа, вхожу в светлый кабинет, где три дамы средних лет с жуткой химией на голове распивают чай с тортиком.

— Вот, — протягиваю женщине с рыжими мелкими кудряшками, — просили передать.

Отхлебывает чай, отставляет чашку в сторону и принимает папки. Хочу уйти, но женщина поднимает руку, пресекая мой побег. Внимательно перелистывает документы, причмокивает и вытирает губы салфеткой.

— Лен, дай отчеты за квартал, — прячет папки в ящики низенькой тумбочки.

Женщина с выбеленной паклей на макушке через стол протягивает синюю папку, которая через секунду оказывается у меня в руках.

— Отнеси.

— Кому? — удивленно хлопаю ресницами.

— Машке, — Лена отправляет ложку со взбитыми сливками в рот.

— Тортика не желаешь? — спрашивает женщина с иссиня-черными и короткими завитками на голове.

Похожи на трех ведьм. Потасканных жизнью и заботами.

— Нет, спасибо, — перевожу взгляд на папку в руках. — Но я ведь…

— Тогда иди, чего встала? — фыркает Лена. — Не мешай работать. Стоит! Рот открыла!