Читаем Остров АзерАиды [Азер и Аида. Сотвори себе остров| онлайн бесплатно

Гюльшан Лятифхан

АЗЕР И АИДА

«Сотвори себе остров...»

Глава 1

Вчера я купила диктофон. Очень удобная, кстати, штука. Лѐгким нажатием на кнопочку ты разом приобретаешь самого терпеливого в мире слушателя и возможность избавиться от мучающих тебя мыслей, а главное, от необходимости доверять их бумаге – о, это занятие совсем не по мне. Весь институт знает о моей нелюбви к конспектам и, хотя на лекциях в медицинском институте, студенткой которого я являюсь, многие из моих сокурсниц уже давно пользуются диктофоном, я долго раздумывала, стоит ли обременять себя вознѐй с этой штуковиной. Но с завтрашнего дня моя жизнь изменяется настолько, что мне без его помощи никак не обойтись... С завтрашнего дня, ох … я не могу говорить об этом без слѐз ... Азер уезжает на учѐбу в Англию, оставляя меня наедине с дорогими сердцу воспоминаниями... Отныне бесконечные и пустые дни в ожидании моего Азера я буду заполнять общением с этим техническим чудом...

Для чего мне это нужно? Наверное, чтобы не сойти с ума, имея возможность выговорить самое сокровенное в любую минуту бесконечно тянущихся суток. Конечно, можно было бы прибегнуть и к классическому методу общения с собой посредством ведения дневника, но я не отношусь к тем людям, которые способны водить ручкой часами. Помимо этого, с самого раннего детства я предвзято относилась к дневникам, считая это занятие не только утомительным, но и весьма неразумным. Ещѐ более неразумным я считаю доверять тайны подругам или кузинам, а тайн у меня - целый вагон, да ещѐ маленькая тележка в придачу...

Но обо всѐм по порядку. Азер – мой двоюродный брат по отцу, ами оглы,*¹ как у нас говорят. Он – моя самая большая привязанность в жизни. Одному Аллаху известно, что его я люблю больше всех на свете, может быть даже больше, чем … своих родителей. Нет, всѐ-таки у пера есть свои преимущества: когда пишешь, можешь скрыть дрожь в голосе и предательские слѐзы... Только не надо думать, что я не люблю своих родителей - ещѐ как люблю! Но Азера я всѐ-таки люблю по-другому, неимоверно, это чувство больше, чем сама жизнь...

Он - самый красивый на свете парень, самый умный и самый благородный. Природа щедро одарила Азера породистой внешностью: девочки заглядываются на правильные черты его одухотворѐнного благородно-строгого лица с высоким лбом, прямым тонким носом и матовой оливковой кожей, на котором искрятся эти неповторимые иссиня-чѐрные глаза... В полной гармонии с его чудесными бархатными очами - непокорные пряди густых каштановых волос, которые мой возлюбленный усмиряет короткой модной стрижкой. Высокий и стройный, прекрасно сложѐнный, с хорошо развитыми мускулами, - о-о-о, он великолепен и совершенно неотразим!

Между прочим, Азер происходит из рода сеидов,*² а это, знаете ли, не шутка. Это верно, мы с ним двоюродные брат и сестра, но, тем не менее, я не сеид, потому что женщины не наследуют этот высокий титул, эта честь принадлежит только мужской половине рода. Кстати, Азер – единственный сеид из старшего поколения детей в нашем роду, ведь он до недавнего времени был единственным мальчиком среди многочисленных кузин. Оговорка «до недавнего времени» появилась, когда вторая жена моего отца родила ему подряд двух сыновей, но они в счѐт, они ведь ещѐ маленькие...

А из представителей нашего поколения Азер – единственный наследник фамилии среди целой вереницы девчонок: до него у моего дяди родились три девочки, у моего отца была я, и у бибишки*³ - две дочери. С самого раннего детства все мои кузины без исключения обожали Азера, но всем им на зависть он предпочѐл в подружки именно меня! А объясняется это не только тем, что мы с ним почти ровесники – Азер всего лишь на два года старше меня. А ещѐ и тем, что у нас с ним всѐ общее: вкусы, привязанности, интересы. Всю свою жизнь мы провели вместе, не расставаясь никогда... Да, опять я о разлуке, что это за напасть такая: мысль о ней не оставляет меня... Гммм... Я только откашляюсь…

Итак, у нас с ним много общего: мы безумно любим море, наше ласковое Каспийское море, наш город, особенно старую его часть, построенную много столетий назад Крепость. Мы любим одни и те же фильмы, книги, джаз и азербайджанскую национальную музыку, всем цветам на свете предпочитаем сине-голубой со всеми его оттенками, обожаем одни и те же блюда, нашу бибишку Фатиму и ненавидим армянcких националистов, втянувших наш народ в подлую и бессмысленную Карабахскую войну, из-за которой я лишилась не только многих учителей, друзей, и соседей армянской национальности, но и самых дорогих на свете людей - бабушки Греты и мамочки...

Нет, я не оговорилась, моя мать и в самом деле армянка, но сейчас в Баку говорить об этом вслух нельзя - опасно. В своѐ время мой отец, Мурад Багиров, студент Азербайджанского института нефти и химии, ныне переименованной в Нефтяную Академию, встретился с моей матерью - Кариной Багирян, и решил, что раз уж у них похожие фамилии, то это замечательный повод для флирта с однофамилицей... Фамилии и имена армян, в которых звучат исламские корни – это отдельная тема, и она всегда вызывала у меня недоумение. Ведь иногда дело доходит до абсурда: одна из распространенных фамилий у армян, исповедующих христианство – Аллахвердян, в которой звучит слово Аллах – Бог!

Но вернѐмся к моим родителям. Лучше бы они не встретились, и я бы не родилась! Хотя нет, тогда я не встретила бы Азера, и не познала бы самое великое счастье на свете – любить Его и быть любимой Им…Поэтому хорошо, что они встретились. Говорят, родня моего отца встала на дыбы, когда отец объявил им о своѐм решении – мыслимое ли дело, привести армянку в одну из самых родовитых и консервативных семей города! Но у матери в животе уже сидела я – и бабушка Ругия сдалась, спешно поведав эту весть своему непоколебимому супругу ...

Назвали меня Аидой, и это было частью хитроумного плана моих родителей – выбрать такое имя, чтобы угодить и азербайджанской, и армянской сторонам. И вот полюбуйтесь, вот она я: Багирова Аида Мурадовна, заметьте, в паспорте мои родители даже не написали Мурад гызы,*4 как принято в Азербайджане, а наградили меня отчеством на русский манер, вероятно тоже из стратегических соображений – угодить обеим сторонам. Одного не учли мои родители: в графе «национальность» в паспорте у меня написано «азербайджанка», чѐрным по белому! Так что, если б нашлись люди, не желавшие принять меня за свою в Азербайджане, они вынуждены были бы сдаться: факты - упрямое дело! Но в соседней Армении даже при всѐм том, что моѐ имя, фамилия и отчество звучат не чуждо для армянского уха, с подобной отметкой в графе о национальности я не была и никогда уже не буду своей – я дочь ненавистного армянами азербайджанского народа, а значит, изгой навеки веков. Ну и пусть, я всѐ равно не собираюсь там жить...

Как бы там ни было, я – полукровка! Несчастная маргиналка, наказанная богом носительница генов двух враждующих друг с другом народов, и отсюда все мои беды и напасти. От матери, скромной и привлекательной светлокожей преподавательницы Политехнического Института, я унаследовала цвет кожи, серые глаза, каштановые волосы, изящество и чувственность, от отца – яркие черты выразительного лица, гордый римский нос, правда слегка вздѐрнутый в моѐм исполнении, как дань природы представительнице женского пола, буйный кавказский темперамент, бескомпромиссность и гордость.

Однако неправильным было бы думать, что я всегда страдала от сознания своей неполноценности вследствие смешанного брака моих бездумных родителей. О нет, мы знавали и другие, старые добрые времена, когда мне и в голову не приходила мысль о том, что я невыгодно отличаюсь от других... Когда-то я жила, безумно счастливая, в полном достатка доме двух любящих друг друга людей: обожаемая ими желанная дочь, которую они таскали по балетным студиям, фольклорным кружкам, музыкальным и спортивным школам. Тогда я жила в государстве, гордо именуемом Союзом Советских Социалистических Республик. В этом могущественном многонациональном государстве не было места для этнических конфликтов, религиозной неприязни и вражды. Мне посчастливилось родиться в замечательной республике этого государства – в цветущем и солнечном Азербайджане. Моя Родина подарила миру великих философов, поэтов и мудрецов, потрясающе красивую музыку, изысканные ковры, а из полезных ископаемых - нефть, на фонтанах которой нажили своѐ богатство братья Нобели, учредившие на доходах от этой самой нефти прославленную Нобелевскую премию...

Сейчас уже и поверить трудно, что некогда я была абсолютно счастливой гражданкой этой замечательной республики... Ещѐ какой счастливой! А чего ещѐ желать человеку, когда над головой его светит яркое южное солнце, ноги его омывают воды древнего Каспия, слух радует изысканная национальная музыка, взор ласкают величественные пейзажи древних гор и скал, на которых до наших дней сохранились следы древних цивилизаций - высеченные наскальные рисунки, оставленные нашими далекими пращурами из Гобустана. Я уж не говорю о вкуснейших блюдах национальной кухни, приготовленных из осетрины или из нежного мяса пасущихся в степи курдючных барашков, сдобренных душистым шафраном, имбирем, корицей и сочной пряной зеленью!

Но, очевидно, человеку, а точнее неразумным и алчным представителям человечества всегда чего-то не хватает. Ибо безбедно и мирно жившие в Нагорно-Карабахском регионе Азербайджана армяне, подстрекаемые армянским лобби, заражѐнным националистическим вирусом и помешанном на иллюзии создания «Великой Армении», затеяли страшную политическую интригу. Интригу, которая привела не только к войне между двумя республиками, но и к развалу всего некогда могущественного Советского Союза. Ибо Карабахский конфликт, начавшийся при популисте Горбачѐве с его бредовыми идеями о перестройке, между двумя республиками некогда единой страны, развившись вскоре до кровавой войны, продолжался уже на территориях ставших независимыми государств. Сами того не ведая, армяне оказались орудием в руках сил, использовавших их больные амбиции для уничтожения представляющей угрозу для Запада социалистической системы.

Но ни проклятый Горбачѐв, ни обезумевшие армянские националисты не подумали о нас, о многочисленных представителях смешанных семей - тех, кому суждено было жить рядом и вместе... Так же, как не подумали и о миллионах людей, лишившихся по их вине крова, жизней, обреченных жить в вечном страхе и печали вдали от родины...

Им было наплевать на то, что при живой матери я осталась сиротой! А как ещѐ прикажете величать меня, которая вот уже почти десять лет живѐт, как отрезанный ломоть, вдали от матери? А ведь она жива и здорова, моя мать! Тем не менее, ей пришлось уехать, оставив меня, одиннадцатилетнюю дочь, на попечение мужа и мужниной родни. Я не виню маму: она ведь искренне верила, что совершает благое дело ради меня и моего будущего. Хотя для меня, как и для любого нормального ребѐнка важнее всего на свете было иметь рядом мать и полноценную семью, которую разбили искусственным образом... Это сейчас мне, уже двадцатилетней, не так больно, как раньше: с годами я огрубела сердцем, наученная страдать и терпеть. Иногда мне кажется, что я превратилась в каменного истукана, в мумию, бесстрастно наблюдающую со стороны за этой бессмысленной и такой алогичной жизнью...

Когда начался конфликт, мой отец работал на должности заместителя министра в одной из ведущих отраслей республики. (Наверняка, натерпелся бедняга, представляю его страхи и опасения!) Папа ведь очень любил маму и переживал за неѐ, но, будучи мужественным человеком, предпочитал страдать молча. «Разве я - единственный, женившийся на армянке? Пусть попробует кто-то что-нибудь мне сказать!» – бодрился он.

А никто ничего и не говорил. Есть официальные данные, что в Баку даже сегодня, по прошествии многих лет после начала конфликта, проживает более двадцати тысяч армян. И это в столице республики, наводнѐнной беженцами из Армении, в городе, где братские могилы жертв армянской агрессии растут не по дням, а по часам. Почему же именно моя мать должна была уехать из Баку? По-ч-ч-е-е-му?.. Сейчас-то я знаю - почему, но в конце восьмидесятых годов,*5 когда происходили эти события, мне было всего одиннадцать лет, и я своим детским разумом отказывалась понимать, почему у меня отнимают маму, самую милую, самую лучшую маму, самое дорогое существо на свете...

1. Ами оглы – букв.: сын дяди по отцу

2. Сеид (азерб.) – почѐтный титул у мусульман, ведущих свою родословную от пророка Мухаммеда, употребляется перед именем 3. Бибишка (азерб.) – уменьшительно-ласкательная форма слова «биби», что в переводе с азербайджанского означает «сестра отца»

4. Мурад гызы – букв.: дочь Мурада

5. Конфликт, затеянный армянами, и переросший позже в войну, начался в конце 1988 – начале 1989 года. Фактически, его началом можно считать интервью, данное в декабре 1988 года советником М. Горбачева по экономическим вопросам, проф. Аганбегяном, армянином по национальности, газете «Юманите», в котором он утверждал, что Нагорно-Карабахскую автономную область, которая находится в составе Азербайджана, было бы экономически целесообразным передать Армении. Это вызвало волну возмущения среди общественности Азербайджана. Впоследствии оказалось, что это было не случайно высказанным частным мнением армянского ученого, а продуманным первым звеном в цепи дальнейшей армянской захватнической политики.

Глава 2

Вот и ты уехал, Азер, оставив меня, так же, как в свое время оставила меня моя мать, а следом за ней мои бабушки и дедушки... Как медленно проходят дни без тебя, Азик... Исчезло солнце, город посерел и птицы улетели. Почему я не умею летать, как они? Как я завидую им, ведь им не нужны ни визы, ни билеты, ни паспорта. Кто придумал государства и национальности? Это так глупо и жестоко...