Читаем Советская одноактная драматургия, 1982 онлайн бесплатно

Перед читателем — еще один том советских одноактных пьес. Если учесть подобное же издание 1978 года и двухтомник, выпущенный издательством «Искусство» в 1967 году, то нынешний сборник можно рассматривать как четвертый том антологии советской одноактной драматургии.

Трудно переоценить значение таких изданий. Они суммируют то лучшее, что создается современными авторами в труднейшем жанре. Они дают возможность взглянуть на судьбу одноактной пьесы в исторической перспективе, точнее осмыслить природу этого жанра, понять его особенности.

Пятнадцать лет назад издательство «Искусство» предприняло издание двухтомника советской одноактной драматургии. Тогда впервые читатель смог познакомиться с лучшим, что было создано в этой области за пятьдесят лет Советской власти, — двухтомник был выпущен к пятидесятилетию Великой Октябрьской социалистической революции. Издание разошлось быстро, и сейчас мы можем говорить о нем уже как о библиографической редкости. Это неудивительно. По-своему издание было фундаментальным, как ни тяжеловесно звучит это слово применительно к малому жанру литературы. Впервые одноактная пьеса, до сих пор появлявшаяся в различных сборниках, главным образом рассчитанных на многочисленные кружки театральной самодеятельности, изредка мелькавшая на страницах некоторых журналов, отпечатанная небольшим количеством экземпляров в отделах распространения, растекавшаяся неприметным для широкого круга читателя ручейком по домам народного творчества, домам культуры, клубам, сельским библиотекам, — вдруг выступила во всем своем блеске на страницах двух солидных, хорошо комментированных томов, которым была предпослана обстоятельная, умная, выдержанная с точной исторической перспективой статья искусствоведа И. Вишневской.

И, — может быть, несколько неожиданно — выяснилось, что не только наш профессиональный и самодеятельный театр, не только наша драматургия, но и вообще наша литература обладают весьма существенным художественным резервом. Стало также ясно, что этот резерв непростительно мало используется, что он требует внимания и практиков театра, и искусствоведов, и критиков. Одноактная драматургия выступила как равноправная часть из составляющих общий литературный процесс, требующая своего осмысления, своей истории и теории.

История советской одноактной пьесы действительно своеобразна. Так уж случилось, что одноактная драма, не по своей вине избежав упоминания в академических изданиях, посвященных истории советского театра, тем не менее всегда была одним из самых боевых, наступательных и, что важно подчеркнуть, одним из самых массовых отрядов советской театральной литературы. Пока большая драматургия осмысляла и примеривалась, малая уже действовала. Здесь не следует искать нарочитого противопоставления медлительности одной и легковесности другой. Гораздо важнее понять, что и малые и большие формы драматургии составляют единый драматургический процесс, взаимно обогащают друг друга.

И если мы говорим, что малая драматургия уже действовала, пока большая только примеривалась, то это представляется вполне естественным. Для малой формы достаточно взять какой-то единичный факт, событие, какой-то случай — именно на случае часто строится одноактная драма, — исчерпать его полностью в одном акте, показать, как в этом случае, событии, факте раскрывается человеческий характер, как сталкиваются внутри него основные тенденции времени, — словом, малой форме достаточно бывает взять только кульминацию, оставляя за пределами пьесы всю предыдущую историю человеческой судьбы, ибо ее интересует прежде всего то, как ведет себя человек только в этой, локальной ситуации. Другое дело, что одноактная пьеса, исследуя поведение человека в ограниченной во времени ситуации, способна сказать о многом. О том, что дает малой форме такую возможность, мы скажем чуть ниже. Пока же подчеркнем, что история драматургии одноактной и многоактной есть процесс единый и диалектический.

Как справедливо писала в своем предисловии И. Вишневская, еще достаточно далеко было нашей драматургии и театру до таких могучих пьес, как «Любовь Яровая» К. Тренева, «Бронепоезд 14-69» Вс. Иванова, «Огненный мост» Б. Ромашова, а одноактная драматургия уже действовала, и действовала успешно!

Поэтому недаром открывался двухтомник, к которому еще не раз будут обращаться исследователи советской одноактной пьесы, совсем небольшой одноактной драмой П. Арского «За красные Советы», написанной в 1918 году. Эта маленькая пьеса шла по всем фронтам гражданской войны, ее аудитория была в истинном смысле слова народной аудиторией. Надо сказать, что и сегодня нельзя читать эту пьесу без чувства глубокого волнения.

Вот с таких пьес и начиналась советская драматургия, как начиналась она, скажем, и с «Мистерии-буфф» В. Маяковского. Драматургия малая и большая. Как мы убедились, исключительно с точки зрения объема литературного произведения, но никак не с точки зрения его художественных достоинств. «За красные Советы» — самая настоящая большая драматургия, хотя приятно сознавать, что, говоря о большой драматургии, мы имеем в виду одноактную пьесу.

Обозревая путь советской одноактной пьесы, мы всегда будем сталкиваться с одной из ее отличительных особенностей — с ее удивительной чуткостью к проблемам времени, с ее мгновенной и точной реакцией на запросы дня. Недаром почти во всех одноактных пьесах мы читаем: время действия — наши дни. Как правило, одноактная пьеса в лучшем смысле этого слова злободневна.

Что же представляла собой «злоба дня», отразить которую призвана одноактная драматургия, если взглянуть на историю этого жанра от истоков до наших дней? Революция и гражданская война, борьба за восстановление народного хозяйства, героическое время первых пятилеток и колхозное строительство, рост самосознания и культуры бывших окраин Российской империи, а теперь молодых, полноправных советских национальных республик. Великая Отечественная война, послевоенное строительство, освоение целинных земель, новостройки Сибири и Дальнего Востока, борьба за мир — вот эта «злоба дня», ежедневно создаваемая умом и руками советского человека история, которая запечатлена в одноактных пьесах П. Арского и А. Серафимовича, А. Глебова и Я. Апушкина, Хамзы и Ш. Дадиани, М. Зощенко и И. Ильфа и Е. Петрова, В. Ардова и К. Финна, К. Паустовского и В. Гусева, А. Ульянинского и М. Талвест, Н. Погодина, Л. Зорина, С. Михалкова, А. Володина, В. Розова и многих других интересных, своеобразных художников, работавших и работающих по сей день как в одноактной, так и в многоактной драматургии. Замечательный и далеко не полный список авторов. У каждого — своя манера письма, свое ви́дение мира, свои излюбленные темы и жанры: драматический этюд, лирическая пьеса, острая сатирическая комедия, психологическая драма, пьеса в стихах. Разве мы можем сказать, что одноактные пьесы перечисленных авторов стоят в стороне от столбовой дороги нашей большой драматургии? Ни в коем случае! Более того, это ее золотой фонд.

Велико значение такого золотого фонда в истории искусства. Вершины в искусстве никогда не возвышаются посреди ровной, гладкой, пустынной поверхности. Они потому-то и вершины, что вокруг них есть холмы и предгорья, дающие возможность истинной точки отсчета: это есть действительно вершина, вершина среди гор, а не просто по отношению к уровню моря. Девятнадцатый век с точки зрения истории литературы для нас прежде всего Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тургенев, Достоевский, Толстой — это вершины высочайшие. Но не было бы этих вершин, не будь вокруг них великолепной плеяды — Карамзина, Жуковского, Вельтмана, Даля, Григоровича, Помяловского, Писемского, Крестовского и многих других художников, в чьем творчестве отразилась эпоха глубоко и всесторонне, чья деятельность, художническая и общественная, вкупе составила тот необходимый фон, ту атмосферу, в которой только и возможно было подняться русской литературе на труднодоступные художественные вершины.

В известном смысле похожую роль играет одноактная пьеса в общей истории драматургии. Да, одноактная пьеса часто отражает всего лишь день, но день в наше время столь удивительно емок, насыщен событиями громадного значения. Названные нами имена замечательных советских мастеров одноактной пьесы — те высокие критерии, на которые надобно равняться молодым, пробующим свои силы в одноактной драматургии авторам, а таких большинство в представляемом читателю сборнике. Мастера умели в малом отразить большое, а тем и сложна одноактная пьеса, что на малом ее пространстве автор должен суметь уместить большое содержание, в малом факте разглядеть большие проблемы времени.

В поисках труднодостижимой гармонии между краткостью формы, малым художественным пространством произведения, лаконизмом выразительных средств и заключается основная проблема одноактной пьесы.

Написать хорошую одноактную пьесу трудно — для этого нужен особый дар. Трудно и поставить одноактную пьесу на сцене — для этого нужно незаурядное актерское и режиссерское мастерство.

Одноактные пьесы редко идут на сценах профессиональных театров. Почему-то сложилось мнение, что одноактная пьеса предназначена исключительно для самодеятельных коллективов. Иногда их привлекает ясный конфликт, немногочисленность действующих лиц, минимальные постановочные затраты, возможность играть практически на любой площадке, непродолжительность сценического времени, что будто бы облегчает работу над образом, и т. д. В таких рассуждениях есть нечто принижающее одноактную пьесу. В теории мы все время подчеркиваем, что одноактная пьеса — своеобразный и сложный вид драматургии, а на практике подходим к ней, мягко говоря, с несколько заниженными критериями. Вообще кажется достаточно ясным, что в искусстве то, что больше, не всегда лучше того, что меньше. Совершенно нелепым кажется утверждение, что малая форма только потому не подходит профессионалам, что она малая. Что бы мы сказали о человеке, утверждающем, что, например, рапсодии Листа, масштабные музыкальные произведения, — это для профессионалов, а его же этюды, звучащие иногда минуту-полторы, — это для любителей? И это в то время, когда наш профессиональный театр, телевидение, радио испытывают самый настоящий голод по современной короткой пьесе! А она, только одноактная, выходит уже четвертым томом. И еще: многое, конечно, трудно самодеятельному искусству, как, впрочем, и искусству профессиональному, но нужно учиться на трудном, нужно дерзать, ибо настоящее искусство, осуществляется ли оно любителями или профессионалами, никогда не бывает легкодоступным, а трудности в искусстве, даже если их и не удается преодолеть, приносят радость. Поэтому подчеркнем еще раз: ведя разговор о проблемах одноактной пьесы, мы ведем разговор о большом искусстве.

Итак, писать одноактные пьесы — особый дар. Можно быть талантливым писателем, но при этом совершенно не владеть такой сложной художественной формой прозы, как новелла, можно быть талантливым драматургом, но не иметь способностей к написанию одноактной пьесы. Недаром даже у выдающихся драматургов мы находим очень немного одноактных пьес. И хотя одноактные пьесы писали всегда и пишут много, удачи на этом поприще не столь часты, как хотелось бы. И если отбросить соображения, так сказать, низшего порядка, то есть все то, что, грубо говоря, называется халтурой, к сожалению, до сих пор не изжитой в этой области, или же просто-напросто мелкость авторского замысла, не вытягивающего даже на нынешние два «классических» акта пьесы, — то одна из основных трудностей малой драматургии видится в следующем.

Проблема создания подлинно живых, психологически убедительных, достоверных человеческих характеров — общая проблема и большой и малой драматургии. Однако в области малой формы она усложняется тем, что, как это ни странно звучит, в маленькой, одноактной пьесе, что является одним из парадоксов малой формы вообще, характер человека всегда рассматривается как бы под увеличительным стеклом. И любая фальшивая черта в художественном образе сразу становится видна. Ни драматургу, ни актеру, ни зрителю, кроме того, не оставлено по самой природе малой формы времени на постепенную лепку образа — в минимально короткое время он должен возникнуть и быть при этом убедительным и достоверным. Неопытного драматурга эта проблема часто приводит к упрощению и схематизации. Стремясь как можно определеннее заявить характеры действующих лиц, он иногда прибегает к невольному нарушению логики внутренней жизни образа, к поспешности событий, немотивированности поступков, старается сделать конфликт пьесы наглядным, забывая, что подлинный конфликт, если он не надуман, а достоверен, не нуждается в специальной наглядности, ибо его природа как раз и заключается в том, что он — внутренняя пружина действия.

С другой стороны, вполне понятное стремление автора одноактной пьесы на нескольких страничках текста сказать о многом, поднять большие и важные вопросы приводит иногда к нарочитому «втискиванию» умной, верной, глубокой мысли в крайне малое пространство произведения. При этом мысль автора неизбежно огрубляется, опошляется, ибо становится помимо его воли навязчивой тенденцией, декларацией, а образность произведения подменяется аллегоричностью. Как же добиться органического существования жизни человеческого духа в ограниченном жанре одноактной пьесы? Рискованно давать советы.