Читаем Журнал Двести онлайн бесплатно

ДВЕСТИ: [Крит. — публиц. журнал фантастики] под ред. С.В.Бережного и А.А.Николаева. — СПб., 1994. - 1995.

— 1994,

№ А. - 69 с.;

№ Б. - 200 экз. — Принтер + ксерокс.

— 1995,

№ В. - 96 с. (500 экз.);

№ Г. - 96 с.;

№ Д. - 96 с.;

№ Е. - 96 с.;

№ Ж. - 97 с. — 400 экз. — Формат 60 х 90 1/16; типогр.

[Журнал был посвящен вопросам теории, истории и нынешнего состояния русскоязычной фантастики. Критические, литературоведческие статьи, публицистика, рецензии, обзоры, новости книгоиздания].

Сергей Валерьевич Бережной

Андрей Анатольевич Николаев (П. — Андрей Легостаев, Алекс Болд, С. Легостаев, Дж. Лэрд)

№А

август 1994. — 70 с. 200 экз.

Адрес редакции: 192242, Санкт-Петербург, а/я 153

* Сергей Бережной, Андрей Николаев. Колонка редакторов — 2-я стр. обл.

* Содержание и выходные данные — с.1

* Памяти В. И. Бугрова

— Сергей Бережной. [Песня об Аэлите] — с.3

— Андрей Балабуха. Хоть что-то из того, что не успел сказать… — с. 4–6

— Андрей Чертков. Памяти редактора — с. 6–7

— Борис Миловидов. «Всю эту проклятую и счастливую жизнь…» — с. 8–9

* Аэлита-94 — с.10

* Беляевская премия-94 — с.11

* Cергей Бережной. Миры великой тоски: [О творчестве А. Лазарчука] — с. 12–14

* Андрей Николаев. Кто скрывается под псевдонимом «Ник. Перумов»? — с. 15–18

* Сергей Переслегин. «Лефиафан», бывший «Фатерланд», или Повторение пройденного: Рец. на двухтомник Н. Перумова «Эльфийский клинок» и «Черное копье» (СПб., 1993) — с. 19–21

* Наталья Резанова. Мифы Четвертой Эпохи: [О книге «Кольцо Тьмы» Н. Перумова] — с. 21–23

* Николай Перумов. «Автор устами героя…», или Семь упреков Н. Резановой — с. 24–26

* Майкл Бишоп. Кому она нужна, эта «Небьюла»? / Пер. Андрея Черткова — с. 27–31

* «Сидоркон-94»: Подступы к осмыслению: [Отклики об «Интерпрессконе-94»]:

— Роман Арбитман (Саратов) — с. 32–33

— Валерий Окулов (Иваново). «Интерпресскон»: частица «иной жизни»… — с. 33–34

— Николай Горнов (Омск) — с. 34–35

— Павел Вязников (Москва) — с. 36–38

— Андрей Лазарчук (Красноярск) — с. 38–40

— Михаил Успенский (Красноярск). Обиженных ведь укладывают спать под нарами, не правда ли? — с. 41–42

— Эдуард Геворкян (Москва) — с. 42–43

— Александр Больных (Екатеринбург). Запоздалые сожаления — с. 43–44

* Святослав Логинов. Сор из избы, или История бронзового пузыря: [Заметки об А. Столярове, «Страннике» и «Сидорконе-94»] — с. 45–48

* Василий Владимирский. Зверь пробуждается?.. Зверь умирает?..: [Заметки о «Страннике» и «Сидорконе-94»] — с. 48–52

* Н. Перумов. Исповедь аутсайдера: [Об «Интерпрессконе-94»] — с. 52–53

* Вадим Казаков. Раз, два, три — солнышко, гори?: [О вручении премий «Странник»] — с. 53–58

* Борис Штерн. Открытое письмо: [О «Сидорконе-94»] — с. 58–60

* Борис Штерн. Правдивые истории от Змея Горыныча: [Буриме] — с. 60–62

* Анонс: Читайте в следующем номере «Двести»: Чертова дюжина неудобных вопросов Борису Натановичу Стругацкому, члену жюри премии «Странник» — с.63

* Пейзаж после битвы / Диалог Б. Стругацкого и А. Столярова — с. 64–69

0titul.200 Оглавление

1editors.200 Колонка редакторов

2bugrov.200 Памяти В.И.Бугрова

Сергей Бережной

Андрей Балабуха

Андрей Чертков

Борис Миловидов

3awards.200 АЭЛИТА-94

БЕЛЯЕВСКАЯ ПРЕМИЯ-94

4lazarch.200 C.Бережной. "Миры великой тоски" (о творчестве А.Лазарчука)

5perumov.200 А.Николаев "Кто скрывается под псевдонимом "Ник. Перумов"

С.Переслегин "Лефиафан", бывший "Фатерлянд", или Повторение пройденного"

Н.Рязанова "Мифы Четвертой Эпохи"

Н.Перумов "Автор устами героя, или Семь упреков госпожи Резановой"

6nebula.200 М.Бишоп "Кому она нужна, эта "Небьюла"?"

7letter.200 "ИНТЕРПРЕССКОН-94" в откликах

Письма

Р.Арбитман (Саратов)

В.Окулов (Иваново)

Н.Горнов (Омск)

П.Вязников (Москва)

А.Лазарчук (Красноярск)

М.Успенский (Красноярск)

Э.Геворкян (Москва)

А.Больных (Екатеринбург)

Статьи

С.Логинов (Санкт-Петербург) "Сор из избы, или История бронзового пузыря"

В.Владимирский (Санкт-Петербург) "Зверь пробуждается?.. Зверь умирает?.."

Н.Перумов (Санкт-Петербург) "Исповедь аутсайдера"

В.Казаков (Саратов) "Раз, два, три — солнышко, гори?"

Б.Штерн (Киев) "Открытое письмо"

8dialog.200 "Пейзаж после битвы" Диалог Б.Стругацкого и А.Столярова

9vopr.200 Анонс

"Чертова дюжина неудобных вопросов Борису Натановичу Стругацкому, члену жюри премии "Странник".

Редакция выражает искреннюю благодарность Андрею Евгеньевичу Черткову за неоценимую помощь в работе над журналом.

Покровители журнала:

издательство под руководством Александра Викторовича Сидоровича

издательство под руководством Николая Юрьевича Ютанова

Сергей БЕРЕЖНОЙ

"Рок-н-рол мертв, а мы — еще нет…" БГ лукавит. Пока он держит в руках гитару, рок-н-рол жив.

С фэндомом та же самая история. "Стаж-Птица" многократно заявляла о смерти фэндома. Но пока она выходила, фэндом был жив. Он был жив хотя бы тем, что читал "СП".

По-сути, именно "Страж-Птица" спасла российскому фэндому жизнь в ту эпоху, когда с треском рвались связи между клубами, фэнами, авторами. Фэнзины исчезали один за другим, для поездок на коны не было денег, исчезновение почты стало не исключением, но правилом. Хуже того практически исчезла отечественная фантастика, фэнам оставалось только перечитывать давно изданное — или пытаться удовлетворить сенсорный голод изданной стотысячными тиражами фээлпешкой. Убогая замена, на мой взгляд.

Фэндом не умер, потому что смеялся. Смеялся над собой, читая "Страж-Птицу". Радостно хохотал, перечитывая "Понедельник начинается в субботу". Издевательски ржал над идиотизмом переводчиков-дилетантов.

Он выжил. Дурные времена позади. Ушло в прошлое кошмарное ощущение своего бессилия. Впервые я испытал его, когда мне не удалось оттиражировать тридцать второй "Оверсан-информ"… Жуткое чувство. Стена. Бетон. Безнадега…

"I'm breaking the wall"… Каждый раз, когда я смотрю "Стену", я вспоминаю тот ноябрь девяносто первого. Сначала я вспоминал его с ужасом. Потом ужас потускнел, съежился и издох. Прошло почти три года. Всего. Совсем немного, в общем-то… Но все изменилось.

Вы чувствуете, как все изменилось?.. Или для этого нужно два года просидеть в Севастополе, отрезанным от всего, что ты любишь — от людей, книг, перемен, — от всего! — и лишь после этого, перебравшись в грохочущий жизнью Питер, почувствовать руками то самое, настоящее СВОЕ дело?..

А начав, так трудно остановиться… Поэтому я не боюсь, что наш с Андреем новый журнал погибнет от облома. Когда-нибудь, конечно, он исчерпает себя. Но тогда непременно появится что-то новое…

Что? Поживем — увидим…

Андрей НИКОЛАЕВ

В марте 1988 года вышел первый номер фэнзина "Измерение Ф", который издавали в Санкт-Петербурге (тогда еще Ленинграде) Андрей Николаев и Леонид Резник. Тогда же вышел первый номер "Оверсана", издаваемый в Севастополе Андреем Чертковым и Сергеем Бережным. В начале девяностого года Леонид Резник эмигрировал в Израиль, а Чертков переселился в Питер. Николаев стал издавать "Сизиф", Бережной — "Фэнзор". В декабре 1990 года Сергей Бережной гостил в Питере и как подарок Черткову Николаев и Бережной за ночь сделали "Оберхам" (никогда не забудем ту ночь, когда мы безудержно смеялись, не давая людям спать). "Оберхам" предназначался для одного Черткова, но был размножен по просьбе нашего давнего друга Сидоровича и разослан по городам и весям. Имел успех. Вышло три-четыре номера и… И наступили новые времена. Умер "Сизиф". Умер "Фэнзор". Бережной пытался выжить в самостийной Украине, Николаев все внимание уделил "Интерпресскону". И вот весной 1994 года Бережной вслед за Чертковым перебирается в Питер. И — "Сидоркон-94". Как следствие — рождается журнал. Над названием голову не ломали. Но! То, что мы хотели бы делать (и то, что сделали в том номере) не укладывается в достаточно тесные рамки "Оберхама". И вот новый журнал наследник по прямой всех вышеназванных (вдобавок "Интеркомъ" — родной дядя!).

И напоследок. Знали бы Вы, господа, как трудно, как невероятно сложно в нашей стране, просто невыносимо — не издавать журнал. Как отвратительно вздыхать над каждым попадающим в руки прекрасным материалом и откладывать его "до лучших времен". Это поистине тяжело. И как счастливы мы теперь, вновь обретая голос. Все технические трудности (если вдруг они возникнут) померкнут перед счастьем доставить Вам, господа, несколько приятных минут.

Я написал эту песню давно. Она написалась сама собой, как обычно пишутся только лучшие песни. Она написалась так, потому что я точно знал, для кого я ее пишу:

На моей второй "Аэлите" мне так и не удалось спеть ее в его присутствии. Не получилось. Что ж, подумал я, успею.

Прошло пять лет. Мы встречались на Ефремовских Чтениях и "Интерпрессконе" в Питере, на других съездах и конференциях — и под рукой всегда не оказывалось гитары, или мешало еще что-то, или… Ладно, думал я, ладно, успею!

На этом "Интерпрессконе" я как-то в разговоре упомянул об этой песне. Должен приехать Виталий Иванович, сказал я. У меня давно припасен для него подарочек. Если он приедет, я на концерте специально для него спою…

Он так и не приехал…

Говорят, если, дожив до сорока, просыпаешься однажды и обнаруживаешь, что у тебя ничего не болит, — значит, ты уже на том свете. Не знаю, может, поборникам модного ныне здорового образа жизни и удается отдалить этот рубеж. Но даже если так, не могу представить себе, чтобы кому-то удалось избавиться от боли памяти. В разном возрасте всякий из нас начинает вести собственный мартиролог — и чем позже, тем лучше! — но все мы рано или поздно приходим к тому, что вес его на душе начинаешь ощущать постоянно, как некую неотъемлемую часть самого себя. Как четки, перебираешь имена.

Дима Брускин, переводчик Лема, бессменный секретарь клуба фантастов в "Звезде", — именно он и ввел меня туда в шестьдесят первом…

И Дед, Илья Иосифович Варшавский, постоянный председатель этого клуба, а потом, уже в конце шестидесятых, первый руководитель семинара молодых фантастов в Союзе писателей…

И Георгий Сергеевич Мартынов — трагически не реализовавший себя писатель и до конца реализованный человек.

Четки, четки…

Евгений Павлович Брандис и Владимир Иванович Дмитриевский. Лев Васильевич Успенский. Геннадий Самойлович Гор. Александр Мееров. Александр Шалимов. Сергей Снегов. Дмитрий Биленкин и Роман Подольный. Олег Соколов — эпоха "Искателя"… Витя Жилин, так и не успевший подержать в руках собственной книги; нет ее по сей день…

Четки, четки… И не все ведь названы, а лишь малая часть, и о каждом хочется сказать и рассказать, и каждый — по-своему — болит в памяти, и с потерей каждого сжимается твой собственный мир, от которого отсекаются все новые и новые части, и ничто не забывается, а лишь отступает вглубь, и хоть рана со временем затягивается, но остаются рубцы, и ноющую их боль при всяком движении может заглушить лишь одно свежая рана.

И вот теперь — Виталик. Виталий Иванович Бугров.

Каких-то несколько дней назад говорили по телефону. Жалел, что не сможет приехать на вручение Беляевской премии. Рассказывал об "Аэлите". Строил планы. А теперь сидим мы с Володей Михайловым — и вдруг звонок. "Виталий Иванович умер". Может, потому что своими глазами не видел — отказываюсь верить до сих пор. Что-то протестует внутри. Не может и не хочет принять. Хотя умом и понимаю: факт. Непреложный и неотменяемый. Какая там, к черту, расширяющаяся вселенная — сжимающаяся она. И с каждым разом — все больнее.